on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.08.2019, 10:03

Август-2019

Пахне мелісою й медом   Вранішній чай.   Серпень неждано до тебе, -   Що ж, зустрічай.     Меду прозорі краплини...   В вервиці дні   Мов кукурузні зернини,   Злото-ясні.     Пурпур томату достиглий,   Яблучок віск,   Тихі заграви вечірні,   В темряві зблиск.     Ночі такі баклажанові,   Пісня цикад...   Астри із неба рахманного   Падають в сад.         Літо спекотне дозріло,       Осінь гряде,       Сміло вже бронзове тіло       Холоду жде. Валентина П.

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Новости региона

15.08.2019, 14:05

В Україні запустився безкоштовний онлайн-курс для митців

14.08.2019, 10:32

У Херсоні відбудеться Флешмоб жіночності-2019

14.08.2019, 10:21

Херсонців запрошують відсвяткувати День Незалежності

> Персоналии > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Хмель Виктор Адольфович > «Ах, как она нам нравится, зелёная красавица!»

«Ах, как она нам нравится, зелёная красавица!»

Пожалуй, никто не станет противоречить тому, что новогодние праздники относятся к числу самых любимых в народе. А посему, как обычно, уже за месяц, с началом декабря в нашей стране к ним начинается самая интенсивная подготовка. И это при том, что давно канули в Лету времена всеобщего дефицита, сопровождавшего праздники в период последних десятилетий советской истории страны

Теперь же в дефиците лишь денежные средства на приобретение подобного праздничного изобилия и традиционных новогодних атрибутов. Так, скажем, за неотъемлемый символ праздника, зелёную красавицу-ёлку, непосредственно перед праздником ныне нужно выложить не менее двухсот гривен!  А для многих тех, кто просто не мыслит встречу Нового года без пушистого зелёного деревца, пахнущего духом праздника – хвоей, это порой весьма неподъемные деньги.

Как появился обычай
Если обратиться к давней истории и вспомнить о духе праздника, то стоит отметить, что обычай укра-шения зелёного деревца пришел к нам из древности. Еще до появления и укоренения в Европе христианских верований и традиций пытавшиеся таким образом задобрить злых духов древние германцы развешивали свои приношения на вечнозелёных, а значит, обладающих магическими свойствами, ветвях ёлок и сосен. Это уж потом, по прошествии многих веков, привычному магическому древу придали христианскую основу и сделали его рождественским символом. А так как к XVII столетию большинство европейских государств перешло на григорианский календарь, то в рождественские праздники вполне логично вписались и праздники новогодние, с тем же самым украшенным хвойным атрибутом.

Вот только на наших восточноевропейских землях обычай сей длительное время не мог укорениться. Причем даже несмотря на то, что поклонник европейских духовных ценностей, царь-реформатор Петр I,  в период перехода от летоисчисления «со дня сотворения мира» к летоисчислению от Рождества Христова даже указ официальный издал: «…после должного благодарения к Богу и молебного пения в церкви, и кому случится и в дому своем, по большим и проезжим знатным улицам, знатным людям, и у домов нарочитых духовного и морского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых, против образцов, каковы сделаны на Гостине дворе и у нижней аптеки, или кому как удобнее или пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людям скудным комуждо хотя по деревцу или ветви на вороты, или над хороминою своею поставить, и чтоб то поспело ныне будущего генваря к 1 числу сего года, а стоять тому украшению генваря по 7 день того ж 1700 года».

Впрочем, несмотря на то, что доныне Петр I официально считается учредителем традиции новогодней ёлки, всё оказывается не совсем так. Стоит хотя бы обратить внимание на то, что «украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых» располагали снаружи помещений. Здесь сыграло свою роль древнее славянское поверье о том, что ель является деревом мертвых и тесно связана с иным, потусторонним миром. Поэтому в дом сей символ еще долго не впускали. А когда спустя четверть века, в 1725 году, первого всероссийского императора не стало, вместе с ним тут же прекратил существование и обычай украшать свои «хоромины» рождественско-новогодним древом. Разве что жившие в больших городах империи иностранцы, в большей степени германцы, продолжали следовать своим уже укоренившимся национальным традициям.

Ёлка для императрицы
Только более чем через сто лет, в 1840-е годы, в период правления императора Николая I, в русской литературе иногда уже появляются упоминания о «немецких» ёлках, красиво украшенных яблоками, орехами и сластями, создававших празд­ничное настроение, радовавших и взрослых, и детей. Чуть позднее эта западная традиция становится модной сначала в императорской семье, а затем и в аристократических кругах подданных империи.

Херсонская газета «ЮГъ» в 1909 году в статье «Первая ёлка в России» рассказывала о том, как всё это происходило: «Супруга Николая I, императрица Александра Федоровна, привыкшая в семье своего отца, прусского короля, к рожде­-ственской елке, очень сожалела, что сей обычай не принят и здесь. Посему в ближайшее Рождество желание императрицы было исполнено ея супругом, и елка убранная, как это было принято в прусской королевской семье, красовалась среди большого зала Аничкова дворца. Обычай убирать и зажигать елку привился и у нас. Сначала ему по­следовали в угоду Императрице лица, составляющие ее придворный круг, затем елка стала зажигаться в аристократических дворцах и особняках, и постепенно этот обычай сделался всеобщим».

Ёлка на радость публике
Первую публичную ёлку в империи устроили в Петербурге в 1852 году, и, конечно же, она была совсем не похожа ни на «традиционные немецкие», ни на привычные ныне нам. Именно из-за «публичности» ёлки, то есть доступности для любого контингента посетителей, устроители ее несколько отступили от западных традиций. И главным ее украшением стали не сладости, а лоскуты разноцветной бумаги, развешенные на ветвях. Как бы там ни было, а свою роль в возникновении новой традиции эта петербургская ёлка сыграла. Вслед за ней публичные ёлки начали появляться в иных крупных городах империи. А в разговорном языке обывателей вместо «бал-паре» (торжественный бал) появилось новое слово «бал-маске», чуть позже превратившееся в более привычное нам «бал-маскарад».

Очень скоро рождественская ёлка стала предметом коммерческих притязаний некоторых кондитеров-предпринимателей, которые в период праздников стали торговать зелёными деревцами, уже украшенными пряниками, конфетами, фруктами и прочими сладостями. Конечно же, стоимость таких чудо-деревьев была баснословной – от 20 до 200 рублей! А так как 200 рублей в то время соответствовали годовому жалованию, получаемому, скажем, фельдшером или сельским учителем, то и позволить себе сие кондитерское чудо мог не каждый.

В сущности, некоторое время ёлка всё так же оставалась лишь «публичной» и к концу XIX века была одним из основных атрибутов новогоднего маскарада, проводившегося обычно в городских общественных помещениях. В 1899 году в первых номерах местной газеты «ЮГъ», издававшейся с 1898-го, можно отыскать первое в истории Херсона сообщение о новогоднем публичном бале-маскараде, состоявшемся в городском собрании: «Здесь были различного рода домино, капуцины, малороссы, сёстры милосердия, испанские гранды, итальянский дож, Мефистофель, двухполовинчатый господин, пытавшийся изобразить медицину старого и нового времени, карточный герой, набравший полный рот воды, турецкий паша и др. Всё это бессмысленно двигалось в антрактах между танцами, не желая и не умея игнорировать тех гостей, которые нарочно пришли, чтобы услышать хотя бы одно остроумное слово. Из лучших дамских костюмов удостоены призов Ёлочка – первое место и Болонка – второе. Лучший приз – часы CARRE – очень изящной работы стоимостью в 85 рублей, как говорят, специально выписаны из Парижа. Другой приз – золотой браслет, достался Болонке… Состоявшийся 31-го вечером маскарад с призами привлек громадную массу гостей, главным образом дам, буквально заполнивших хоры, откуда они наблюдали за масками, явившимися в числе около 50 человек».

Билет на хоры, то есть балкон, стоил гораздо дешевле, чем билет в зал, где проходило главное дейст­во. Посему находившиеся на балконе были лишь наблюдателями, но никак не участниками празднества. К тому же лишенными некоторых привилегий, как то участия в розыгрышах призов, в новогодней почте, посещения буфета, зала, где «был установлен небольшой фонтан, бивший одеколоном для освежения гостей» и так далее. Впрочем, иногда порядок сей нарушали сами устрои­тели. Так, в 1909 году в местной прессе было напечатано следующее сообщение: «На маскараде будет, помимо обыкновенных призов для масок, как новинка, подарок для всех, кто посетит этот маскарад: лошадь с седлом. Выиграть ее может рассчитывать каждый, взявший входной билет как в зал, так и на хоры, не исключая и масок». Желающих выиграть лошадь оказалось столь много, что устроителям пришлось даже ограничить доступ на хоры, которые могли обрушиться под тяжестью веса зрителей.

Не забывали в дни рождественских праздников и о местных служивых: «В морских казармах в дни празднования Рождества Христова устроены были елки для нижних чинов (так когда-то называли рядовой воинский контингент. – А. З.). Вокруг роскошно украшенных и освещенных елок поставлены были столы с подарками и угощением. Каждый нижний чин получил по жребию подарок ценностью от 10 до 85 копеек и мешочек со сладостями. По окончании раздачи подарков нижние чины танцевали под звуки пожарного оркестра», – сообщал херсонский «ЮГЪ».

И всё же, конечно, больше всего радости доставляли публичные ёлки детям. В канун Нового года и Рождества различные благотворительные общества Херсона, а также просто богатые горожане, желавшие выступить в роли меценатов, устраивали праздничные ёлки для «недостаточных», то есть не имевших должного достатка, детей. Сладким подаркам здесь обычно сопутствовали подарки более серьезные и необходимые: зимние пальто, шапки, теплая одежда, обувь. Да и вообще, сто лет назад любой общественный праздник носил оттенок помощи малоимущим. Так, различные народные гуляния обязательно устраивали в чью-то пользу: в пользу недостаточных учеников, в пользу неимущих невест, в пользу жертв долга (то есть в пользу семей погибших «на посту» военных и полицейских) и так далее.

Наряды для пушистой красавицы
К началу нового, ХХ века скромно украшенные ёлочки понемногу вошли в быт средних слоев населения и постепенно стали главным символом зимних праздников. Ведь Деда Мороза тогда ещё не знали, а подарки детям приносил некий Рождественский Дед. Под знакомым нам именем Мороз этот дед незамет-но вошёл в жизнь обывателей в период империалистической войны.

Поменялось и праздничное убранство ёлки. Теперь вместе с пряниками, конфетами и фруктами её ветви украсили самодельными бумажными игрушками и золочёными орехами. Популярный в прошлом детский писатель, одессит Валентин Катаев, чьё детство пришлось на начало ХХ века, в романе «Волшебный рог Оберона», смакуя, описывает процесс изготовления золочёных орехов для рождественской ёлки: «Орехи были, как зеркальное золото, и сияли они, как церковные купола, отражая солнце и небо. И сияли они так потому, что их не красили так называемой золотой краской, а покрывали сусальным золотом, которое продавалось в виде книжечек, состоящих из двадцати тончайших листиков настоящего золота, переложенных папиросной бумагой… Нужно было подуть в книжечку, чтобы зашевелились золотые листики, а затем один из них нежно вынуть чистыми, сухими пальцами».

Александр Захаров
"Гривна".- № 52 (1094).- 23.12.2015.- стр. 10

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.