on-line с 20.02.06

Арт-блог

07.02.2019, 11:25

Февраль-2019

Б Пастернак Февраль Достать чернил и плакать https://www.youtube.com/watch?v=Ba0t9sndAqg

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   

Новости региона

29.01.2019, 12:08

Дозволь собі бути щасливим

25.01.2019, 10:00

Відбувся флеш-моб «Моя стрічка-моя згода!»

16.01.2019, 10:38

“Краща книга Херсонщини”

> Персоналии > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Хмель Виктор Адольфович > «Ах, как она нам нравится, зелёная красавица!»

«Ах, как она нам нравится, зелёная красавица!»

Пожалуй, никто не станет противоречить тому, что новогодние праздники относятся к числу самых любимых в народе. А посему, как обычно, уже за месяц, с началом декабря в нашей стране к ним начинается самая интенсивная подготовка. И это при том, что давно канули в Лету времена всеобщего дефицита, сопровождавшего праздники в период последних десятилетий советской истории страны

Теперь же в дефиците лишь денежные средства на приобретение подобного праздничного изобилия и традиционных новогодних атрибутов. Так, скажем, за неотъемлемый символ праздника, зелёную красавицу-ёлку, непосредственно перед праздником ныне нужно выложить не менее двухсот гривен!  А для многих тех, кто просто не мыслит встречу Нового года без пушистого зелёного деревца, пахнущего духом праздника – хвоей, это порой весьма неподъемные деньги.

Как появился обычай
Если обратиться к давней истории и вспомнить о духе праздника, то стоит отметить, что обычай укра-шения зелёного деревца пришел к нам из древности. Еще до появления и укоренения в Европе христианских верований и традиций пытавшиеся таким образом задобрить злых духов древние германцы развешивали свои приношения на вечнозелёных, а значит, обладающих магическими свойствами, ветвях ёлок и сосен. Это уж потом, по прошествии многих веков, привычному магическому древу придали христианскую основу и сделали его рождественским символом. А так как к XVII столетию большинство европейских государств перешло на григорианский календарь, то в рождественские праздники вполне логично вписались и праздники новогодние, с тем же самым украшенным хвойным атрибутом.

Вот только на наших восточноевропейских землях обычай сей длительное время не мог укорениться. Причем даже несмотря на то, что поклонник европейских духовных ценностей, царь-реформатор Петр I,  в период перехода от летоисчисления «со дня сотворения мира» к летоисчислению от Рождества Христова даже указ официальный издал: «…после должного благодарения к Богу и молебного пения в церкви, и кому случится и в дому своем, по большим и проезжим знатным улицам, знатным людям, и у домов нарочитых духовного и морского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых, против образцов, каковы сделаны на Гостине дворе и у нижней аптеки, или кому как удобнее или пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людям скудным комуждо хотя по деревцу или ветви на вороты, или над хороминою своею поставить, и чтоб то поспело ныне будущего генваря к 1 числу сего года, а стоять тому украшению генваря по 7 день того ж 1700 года».

Впрочем, несмотря на то, что доныне Петр I официально считается учредителем традиции новогодней ёлки, всё оказывается не совсем так. Стоит хотя бы обратить внимание на то, что «украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых» располагали снаружи помещений. Здесь сыграло свою роль древнее славянское поверье о том, что ель является деревом мертвых и тесно связана с иным, потусторонним миром. Поэтому в дом сей символ еще долго не впускали. А когда спустя четверть века, в 1725 году, первого всероссийского императора не стало, вместе с ним тут же прекратил существование и обычай украшать свои «хоромины» рождественско-новогодним древом. Разве что жившие в больших городах империи иностранцы, в большей степени германцы, продолжали следовать своим уже укоренившимся национальным традициям.

Ёлка для императрицы
Только более чем через сто лет, в 1840-е годы, в период правления императора Николая I, в русской литературе иногда уже появляются упоминания о «немецких» ёлках, красиво украшенных яблоками, орехами и сластями, создававших празд­ничное настроение, радовавших и взрослых, и детей. Чуть позднее эта западная традиция становится модной сначала в императорской семье, а затем и в аристократических кругах подданных империи.

Херсонская газета «ЮГъ» в 1909 году в статье «Первая ёлка в России» рассказывала о том, как всё это происходило: «Супруга Николая I, императрица Александра Федоровна, привыкшая в семье своего отца, прусского короля, к рожде­-ственской елке, очень сожалела, что сей обычай не принят и здесь. Посему в ближайшее Рождество желание императрицы было исполнено ея супругом, и елка убранная, как это было принято в прусской королевской семье, красовалась среди большого зала Аничкова дворца. Обычай убирать и зажигать елку привился и у нас. Сначала ему по­следовали в угоду Императрице лица, составляющие ее придворный круг, затем елка стала зажигаться в аристократических дворцах и особняках, и постепенно этот обычай сделался всеобщим».

Ёлка на радость публике
Первую публичную ёлку в империи устроили в Петербурге в 1852 году, и, конечно же, она была совсем не похожа ни на «традиционные немецкие», ни на привычные ныне нам. Именно из-за «публичности» ёлки, то есть доступности для любого контингента посетителей, устроители ее несколько отступили от западных традиций. И главным ее украшением стали не сладости, а лоскуты разноцветной бумаги, развешенные на ветвях. Как бы там ни было, а свою роль в возникновении новой традиции эта петербургская ёлка сыграла. Вслед за ней публичные ёлки начали появляться в иных крупных городах империи. А в разговорном языке обывателей вместо «бал-паре» (торжественный бал) появилось новое слово «бал-маске», чуть позже превратившееся в более привычное нам «бал-маскарад».

Очень скоро рождественская ёлка стала предметом коммерческих притязаний некоторых кондитеров-предпринимателей, которые в период праздников стали торговать зелёными деревцами, уже украшенными пряниками, конфетами, фруктами и прочими сладостями. Конечно же, стоимость таких чудо-деревьев была баснословной – от 20 до 200 рублей! А так как 200 рублей в то время соответствовали годовому жалованию, получаемому, скажем, фельдшером или сельским учителем, то и позволить себе сие кондитерское чудо мог не каждый.

В сущности, некоторое время ёлка всё так же оставалась лишь «публичной» и к концу XIX века была одним из основных атрибутов новогоднего маскарада, проводившегося обычно в городских общественных помещениях. В 1899 году в первых номерах местной газеты «ЮГъ», издававшейся с 1898-го, можно отыскать первое в истории Херсона сообщение о новогоднем публичном бале-маскараде, состоявшемся в городском собрании: «Здесь были различного рода домино, капуцины, малороссы, сёстры милосердия, испанские гранды, итальянский дож, Мефистофель, двухполовинчатый господин, пытавшийся изобразить медицину старого и нового времени, карточный герой, набравший полный рот воды, турецкий паша и др. Всё это бессмысленно двигалось в антрактах между танцами, не желая и не умея игнорировать тех гостей, которые нарочно пришли, чтобы услышать хотя бы одно остроумное слово. Из лучших дамских костюмов удостоены призов Ёлочка – первое место и Болонка – второе. Лучший приз – часы CARRE – очень изящной работы стоимостью в 85 рублей, как говорят, специально выписаны из Парижа. Другой приз – золотой браслет, достался Болонке… Состоявшийся 31-го вечером маскарад с призами привлек громадную массу гостей, главным образом дам, буквально заполнивших хоры, откуда они наблюдали за масками, явившимися в числе около 50 человек».

Билет на хоры, то есть балкон, стоил гораздо дешевле, чем билет в зал, где проходило главное дейст­во. Посему находившиеся на балконе были лишь наблюдателями, но никак не участниками празднества. К тому же лишенными некоторых привилегий, как то участия в розыгрышах призов, в новогодней почте, посещения буфета, зала, где «был установлен небольшой фонтан, бивший одеколоном для освежения гостей» и так далее. Впрочем, иногда порядок сей нарушали сами устрои­тели. Так, в 1909 году в местной прессе было напечатано следующее сообщение: «На маскараде будет, помимо обыкновенных призов для масок, как новинка, подарок для всех, кто посетит этот маскарад: лошадь с седлом. Выиграть ее может рассчитывать каждый, взявший входной билет как в зал, так и на хоры, не исключая и масок». Желающих выиграть лошадь оказалось столь много, что устроителям пришлось даже ограничить доступ на хоры, которые могли обрушиться под тяжестью веса зрителей.

Не забывали в дни рождественских праздников и о местных служивых: «В морских казармах в дни празднования Рождества Христова устроены были елки для нижних чинов (так когда-то называли рядовой воинский контингент. – А. З.). Вокруг роскошно украшенных и освещенных елок поставлены были столы с подарками и угощением. Каждый нижний чин получил по жребию подарок ценностью от 10 до 85 копеек и мешочек со сладостями. По окончании раздачи подарков нижние чины танцевали под звуки пожарного оркестра», – сообщал херсонский «ЮГЪ».

И всё же, конечно, больше всего радости доставляли публичные ёлки детям. В канун Нового года и Рождества различные благотворительные общества Херсона, а также просто богатые горожане, желавшие выступить в роли меценатов, устраивали праздничные ёлки для «недостаточных», то есть не имевших должного достатка, детей. Сладким подаркам здесь обычно сопутствовали подарки более серьезные и необходимые: зимние пальто, шапки, теплая одежда, обувь. Да и вообще, сто лет назад любой общественный праздник носил оттенок помощи малоимущим. Так, различные народные гуляния обязательно устраивали в чью-то пользу: в пользу недостаточных учеников, в пользу неимущих невест, в пользу жертв долга (то есть в пользу семей погибших «на посту» военных и полицейских) и так далее.

Наряды для пушистой красавицы
К началу нового, ХХ века скромно украшенные ёлочки понемногу вошли в быт средних слоев населения и постепенно стали главным символом зимних праздников. Ведь Деда Мороза тогда ещё не знали, а подарки детям приносил некий Рождественский Дед. Под знакомым нам именем Мороз этот дед незамет-но вошёл в жизнь обывателей в период империалистической войны.

Поменялось и праздничное убранство ёлки. Теперь вместе с пряниками, конфетами и фруктами её ветви украсили самодельными бумажными игрушками и золочёными орехами. Популярный в прошлом детский писатель, одессит Валентин Катаев, чьё детство пришлось на начало ХХ века, в романе «Волшебный рог Оберона», смакуя, описывает процесс изготовления золочёных орехов для рождественской ёлки: «Орехи были, как зеркальное золото, и сияли они, как церковные купола, отражая солнце и небо. И сияли они так потому, что их не красили так называемой золотой краской, а покрывали сусальным золотом, которое продавалось в виде книжечек, состоящих из двадцати тончайших листиков настоящего золота, переложенных папиросной бумагой… Нужно было подуть в книжечку, чтобы зашевелились золотые листики, а затем один из них нежно вынуть чистыми, сухими пальцами».

Александр Захаров
"Гривна".- № 52 (1094).- 23.12.2015.- стр. 10

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.