on-line с 20.02.06

Арт-блог

02.10.2019, 14:32

Жовтень - 2019

Пусть пасмурный октябрь осенней дышит стужей, Пусть сеет мелкий дождь или порою град В окошки звякает, рябит и пенит лужи, Пусть сосны черные, качаяся, шумят, И даже без борьбы, покорно, незаметно, Сдает угрюмый день, больной и бесприветный, Природу грустную ночной холодной мгле,— Я одиночества не знаю на земле. Забившись на диван, сижу; воспоминанья Встают передо мной; слагаются из них В волшебном очерке чудесные созданья И люди движутся, и глубже каждый миг Я вижу души их, достоинства их мерю, И так уж наконец в присутствие их верю, Что даже кажется, их видит черный кот, Который, поместясь на стол, под образами, Подымет морду вдруг и желтыми глазами По темной комнате, мурлыча, поведет...  Аполлон Майков  

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Новости региона

08.10.2019, 10:24

Закінчився XIV Міжнародний фестиваль аматорського кіно «Кінокімерія-2019»

03.10.2019, 10:10

У «Gameplay: Фантастичні хроніки» грала херсонська молодь

03.10.2019, 09:49

Студенти училища культури пройшли «Шляхом сови»

 

  

Моя любимая Поэтесса (Наталья Крофтс (Першакова)

 Самотерзание, самокопание...
В жизни - страдание, смысла искание...
Кто-то заблудится, кто-то остудится,
Кто-то изранится, кто-то пробудится...
Пальцы хрустящие, мысли летящие...
Души парящие, в даль уходящие.
Долго ль не видеться с вами, ушедшие,
Смысла искавшие, вечность нашедшие.
Перестрадавшие, недотерпевшие,
Странники хрупкие, люди прозревшие.
Следом горячим, дорогой нехоженной
Ищет вас дочка, на вас непохожая.
 

Ее колдовские глаза с зеленоватыми искорками загорелись в Городе в самый разгар нашего с ним романа. Как любопытный бесенок, она бегала по улицам, заглядывая во все тайные уголки, и жадно впитывая ароматы и запахи дворов, парков и огромного пылающего неба, бережно накрывавшего Город своими нежными ладонями. Но когда она была со мной и сидела напротив, на диване, поджав ноги, то напускала на себя чопорную важность, произнося слова и фразы медленно, с растяжкой, будто горошины, катая гласные и раскатисто грохоча звуком «р-р-р». До того, как стать Поэтессой, моей любимой Поэтессой, она увлекалась историей, языками и поэзией, запойно читая и накапливая знания. Поэтому, как только количество переросло в качество, а это случилось довольно скоро, Поэтесса засверкала всеми переливами ограненного бриллианта.

 О странный бег времен, о странное теченье
(Мне кажется порой, что сладкое мученье),
Когда за годом год меж пальцев протекает:
Сначала медленно, как томный, вязкий мед,
Потом быстрей, как чистая водица,
И к сорока ей хочется напиться,
Вместить в себя, оставить, удержать,
Но тщетно. И уже сухую руку
Берет Харон. И в вечность (или в муку?)
Ведет тебя. Подходите к реке...
 



Не знаю, откуда она это все узнала, но я думаю, что уже тогда прочувствовала, каким-то глубинным зрением увидела и, содрогнувшись от осознания увиденного, лихорадочно схватила перо и бумагу и выплеснула из себя:

 

Ты узнаешь? Ведь это та водица,
Тебе, как прежде, хочется напиться,
Но лишь ладья касается ее,
А ты не можешь. Вы бредете в царство,
Где за твое безумное гусарство,
Добро иль зло держать тебе ответ.
Тебе уже обратно ходу нет,
И позади та плещется водица...
Теперь, о путник, хочешь ли напиться?

 

Я смотрел с трепетом, сочувствуя и сострадая перенесенному ею открытию, понимая, что не каждому дано, заглянув в Вечность, сохранить в целостности свой разум, рассудок, а уж тем более, описать увиденное там и, после этого иметь мужество жить дальше, не бросившись во все тяжкие или не замкнувшись в раковине.

Не знаю... Мне прозренье не дано.
Но я уже улавливаю дно
Своей ложбинки с времени водою.
И иногда (не часто, но порою)
Губами я подсохшими ловлю
Свою струю, журчащую водицу,
И я твержу: «Напиться бы, напиться...»

 

Мы с Городом смотрели в ее глаза, пытаясь поддержать, ободрить, как бы говоря: «Да что ты, успокойся, все нормально, мы с тобой...». Но она, отбросив руками распущенные русые волосы назад, гордо вскидывала голову и смотрела перед собой, как бы сквозь нас, смотрела вдаль и видела нечто, как ей казалось нам недоступное, непонятное. И тогда мы замолкали, стараясь не мешать, лишь со стороны наблюдая за титанической работой, что свершалась в хрупком, но таком горячем теле, ее лицом, неподвижным и отчужденным, внутреннее напряжение на котором выдавали только трепетно дрожащие ноздри, прищур глаз да изредка вздрагивающие ресницы.


Вот тогда-то Город и спросил меня:
- Скажи, отчего Поэты так печальны?
- Очевидно, оттого, что они заглянули в бездну Вечности...
- А неужели обязательно это делать? – не унимался Город.
- Не сделав этого, ты не сможешь ничего написать! Ведь Поэзия – это Дар Вечности, но за такой Дар следует платить.
- Чем? – склонив голову набок и скосив глаза, наивно спросил он.
- Жизнью..., - просто ответил я и замолчал.
Замолчал и Город. Ему то было все и так ясно, давно понятно, а он всего лишь прикидывался, дурачась и паясничая, желая выбраться из облака грусти, охватившего Поэтессу и меня, и заодно вытащить оттуда и нас. Но даже ему эта задача оказалась не по силам.

 

Все просто: я струилась в берегах,
А он поил печаль моим дыханьем.
В тени листвы Печаль, дрожа боками,
Позвякивая сталью в удилах
Пыталась одолеть пред миром страх...
А я себе струилась в берегах.

Все просто: он поглаживал Печаль,
Смотрел в глаза озер моих усталых
И вспоминал, как молодцу пристало,
Озера глаз, что жизнь умчала вдаль...
И ласково поглаживал Печаль.

Все просто: я не помню, сколько лет
Его буланый пьет мою водицу,
И путник, позабывший торопиться,
Стал частью леса, превратился в свет,
Сидит, моим дыханием согрет...
Но я уже не помню, сколько лет.

 

 Юрий Топунов

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.