on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.08.2019, 10:03

Август-2019

Пахне мелісою й медом   Вранішній чай.   Серпень неждано до тебе, -   Що ж, зустрічай.     Меду прозорі краплини...   В вервиці дні   Мов кукурузні зернини,   Злото-ясні.     Пурпур томату достиглий,   Яблучок віск,   Тихі заграви вечірні,   В темряві зблиск.     Ночі такі баклажанові,   Пісня цикад...   Астри із неба рахманного   Падають в сад.         Літо спекотне дозріло,       Осінь гряде,       Сміло вже бронзове тіло       Холоду жде. Валентина П.

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Новости региона

15.08.2019, 14:05

В Україні запустився безкоштовний онлайн-курс для митців

14.08.2019, 10:32

У Херсоні відбудеться Флешмоб жіночності-2019

14.08.2019, 10:21

Херсонців запрошують відсвяткувати День Незалежності

> Персоналии > Визуальное искусство > Топунов Юрий > Явление Кареглазки в моем Городе

 

Явление Кареглазки в моем Городе (Ирина Лирхаймер)

 

Смахнувши с рукава пушинки,
Сверкнув огнями быстрых глаз,
Ты пролетела, как снежинка,
Не замечая в вихре нас.

А мы, в глазах улыбку пряча,
Слегка кивнули головой,
Лишь обронивши: Бог с тобой!
И, - да сопутствует удача...

Тебя коснулся Божий Перст,
Развеяв тьму ристалищ тайных
И, проплывающих окрест,
Церквей прекрасных и печальных,
Тебя коснулся Божий Перст.

 


 Когда Кареглазка появилась в Городе, пошел сильный снег, покрывший землю белым пушистым ковром и продолжавший падать с неба огромными клочьями почти вертикально. Ничто не мешало ему вершить круженье в свете фонарей, казавшееся чем-то фантасмагорическим и свидетельствующее о том, что Город радостно выстилает дорогу ей под ноги для Пути долгого и светлого.


Я стоял у окна и смотрел на падающий снег, а в ушах звенели телефонные звонки, которыми Город оповещал о появлении Кареглазки. Сквозь снег, как через вуаль, виднелись красные и зеленые огоньки, проплывающего по Реке буксира, и еле-еле мерцающие отражения этих огней в воде. Что я испытывал в ту ночь, какие мысли витали в моей голове не знаю, но в памяти остались снег, ночь, звон в ушах да торжественный Город в белом фраке, стоявший у меня за спиной с рукой заложенной за лацкан.


Поначалу Кареглазка была взбалмошна и капризна, она требовала к себе внимания и почитания, но постепенно успокоилась и остепенилась, поняв, что ее лелеют и обожают, а потом, расправила крылья и воспарила, привнося в жизнь Города радостное чувство наполненности и многообразия. Она успевала везде, преодолевая расстояния и время: изучала науки и искусство, сочиняла стихи и выступала на сцене, писала картины и танцевала, ездила по Стране и ходила в походы. А Город, распушив хвост, несся вприпрыжку за ней, подавал крендельком руку, чтобы могла опереться, выходя из троллейбуса или переступая лужицу. Кареглазка ему отвечала тем же, подыгрывала шутя и всерьез. И даже, когда я навсегда покинул Город, она оставалась с ним, как этакий мостик связующий нас, часто приезжала оттуда, принося в дом-крепость, вместе с ароматами духов и шоколада, еле уловимые запахи Города, напоминающие нечто забытое и воскрешающие довольно непрочную, но все-таки ясно уловимую ассоциативную связь образов и предметов во времени.

 

Капризно вскинутые брови,
Как стрелы молний бьют вразлет,
И шарф пушистый, цвета крови,
На шее розами цветет.
 

И замирает на мгновенье
Весь Мир под властью звездных чар,
И ширится вокруг пожар,
Все повергая в вихрь смятенья.

Тебя коснулся Божий Свет,
Предав душе Огонь Творенья,
И тает стужа темных лет
В заре грядущих Воскресений.
Тебя коснулся Божий Свет.

 

 А порой мы с ней встречались в Горной Стране, где от монастыря к монастырю, тайными лесными тропами шли по опрокинутым небесам. Что гнало нас вперед, какая сила снова и снова поднимала  усталые тела и влекла сквозь лесные чащебы и каменные осыпи? Наверное, мы  и сами не смогли бы объяснить это. Однако, упрямо, изо дня в день, брели, сбивая ноги о камни и оставляя на колючках кустов клочья одежды, чтобы припасть разгоряченной щекой  к холодным камням древних святынь.


Вот мы идем по Горной Стране, все такие разные и, в то же время, чем-то очень похожие друг на друга. Это  спокойный и рассудительный Проводник. Никогда не теряет он присутствия духа, из любого положения у него есть выход. Нет вопроса, на который не нашлось бы ответа. В полуулыбке застыли губы, глаза внимательны и серьезны, а рука машинально помешивает палочкой угли костра.


А эта нежная, стройная, как лань, Девушка**  с планшетом на коленях, сосредоточенно рисует дерево, проросшее через камень на скале. Но заглянув ей в глаза, видишь, что мысли ее далеко. Видно, как она, время от времени, встряхивает головой, как бы отгоняя их, однако снова по лицу пробегает тень и в глазах растет напряженность. Карандаш в руке замирает,
а затем, движимый какими то тайными мыслями, начинает писать замысловатые знаки в воздухе.

На самом краю отвесной скалы примостился Художник. Сосредоточенно, медленно и скрупулезно он старается передать линии пейзажа в тональных пятнах заката. Периодически лицо его подергивается в досадливой гримасе: не успевает он запечатлеть на бумаге одни цвета, как на сцене Великой Мистерии цвета уже поменялись, и приходится снова и снова
изменять, исправлять, переделывать. Было бы во власти, он бы остановил время. Однако приходится упорно и прилежно, закусив губу, как первый ученик класса, водить кистью по бумаге в погоне за ускользающим мигом.


Чуть подальше, удобно устроившись на свернутом спальнике, пишет свой этюд невозмутимая, как окружающие горы, Кареглазка. Лицо ее, освещенное заходящим солнцем, неподвижно, и только глаза, быстро взбрасывающиеся от листа к пейзажу, говорят о вулкане, бушующем внутри этого нежного существа. А если решится заглянуть ей через плечо, на планшет, то будешь поражен быстрыми, даже молниеносными движениями кисти и какой-то дикой первозданностью ее живописи.


А там, где густой барбарис уронил на камни легкую тень, лениво опершись о камни, вытянул посеченные колючим кустарником ноги, Старик. Кажется, он безмятежно дремлет, сладко посапывая. Но это лишь видимость: время от времени из-под длинного козырька взбрасывается острый, как нож, взгляд, внимательно озирающий окрестность. Мышцы на миг  напрягаются, готовые к действию, но снова расслабляются  и рука рассеяно продолжает перебирать ягоды кисловато-терпкого барбариса.  Взгляд смягчается, пробегает по лицам творящих и затухает в глубоких глазницах, как будто снова погружаясь в дрему.


И все-таки, при всех различиях, есть одна схожесть, которая бросается в глаза с первых же мгновений знакомства –  это одухотворенность.Она наполняет их глаза и делает подобными предкам, которые от монастыря к монастырю, тайными лесными тропами брели по опрокинутым небесам.

 

Много лет минуло. И даже сейчас частенько раздается звонок, я снимаю трубку и слышу ее веселый искристый голос:
- Ну как ты там, скучаешь?
- Скучаю и люблю, - говорю я.
- И я тоже..., - как эхо звучит в ответ.
И сквозь расстояние и время, в ее мелодично-мягком голосе, мне слышатся интонации и звуки моего Города.

 

 

** Ирина Свистунова, очень интересный художник, однако, увы, ни ее сайта, ни  ее странички на Кавуне нет. 


 

Юрий Топунов 

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.