on-line с 20.02.06

Арт-блог

02.10.2019, 14:32

Жовтень - 2019

Пусть пасмурный октябрь осенней дышит стужей, Пусть сеет мелкий дождь или порою град В окошки звякает, рябит и пенит лужи, Пусть сосны черные, качаяся, шумят, И даже без борьбы, покорно, незаметно, Сдает угрюмый день, больной и бесприветный, Природу грустную ночной холодной мгле,— Я одиночества не знаю на земле. Забившись на диван, сижу; воспоминанья Встают передо мной; слагаются из них В волшебном очерке чудесные созданья И люди движутся, и глубже каждый миг Я вижу души их, достоинства их мерю, И так уж наконец в присутствие их верю, Что даже кажется, их видит черный кот, Который, поместясь на стол, под образами, Подымет морду вдруг и желтыми глазами По темной комнате, мурлыча, поведет...  Аполлон Майков  

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Новости региона

08.10.2019, 10:24

Закінчився XIV Міжнародний фестиваль аматорського кіно «Кінокімерія-2019»

03.10.2019, 10:10

У «Gameplay: Фантастичні хроніки» грала херсонська молодь

03.10.2019, 09:49

Студенти училища культури пройшли «Шляхом сови»

> Персоналии > Визуальное искусство > Топунов Юрий > Англичанка -Херсонские рассказы-

Англичанка

                                                         Шкиперские байки

Последний тёплый вечер немного отдавал грустью. Кроме того, что над нашими головами уже прошуршало чувственное лето и впереди маячила прекрасная, но такая холодная осень, заканчивались и летние каникулы и всем нам, за лето так привыкшим друг к другу, предстояло разъезжаться по разным уголка необъятной страны, дабы продолжить вгрызаться в скрижали разных мудреных наук.
Уже начали, мигая, зажигаться фонари на Суворовской, когда, вынырнув из тени платанов, широкой покачивающейся походкой к нам приблизился шкипер самоходного копра, Петр Степанович.
-Привет пацаны! Чего это у вас такие морды кислые?
Мы пожали плечами - как-то не хотелось это всё обсуждать, тем самым усугубляя и без того муторное настроение. Но от шкипера так просто отбемкаться было не возможно, не такой это был человек.
-Не, пацаны, так дело не пойдет, - он сдвинул на лоб мичманку и почесал затылок, а потом, сорвав ее с головы, швырнул на асфальт в центре нашего грустного круга, - значит так, сейчас берём пару пузырей, загрызть и валим на карусель. А там, в тишине, подальше от дружины и легавых, я вам расскажу потрясающий случай из моей бурной жизни.
-Пётр Степанович, а может тут и расскажите, - прозвучал чей-то не смелый голос.
-Слушай, ты что недоразвитый? – спросил шкипер выкатив глаза, - Ты хочешь, чтобы нас за распитие в общественном месте замели. Нет, ребята, ночь на нарах в КПЗ даже не намекает на романтику! Ну так что?!
Мы по быстрому скинулись и, прихватив пару бомб «Биомицина», направились всей компанией в тихий сквер, расположенный на квартал выше набережной Днепра, густо заросший акациями и кустарником. Это было наше царство и туда не рисковали заходить дружинники даже с милицией, а в самой чащобе стояла железная карусель, которую жители, рядом стоящих домов, в основном работники морпорта, соорудили для своих деток. Впрочем, дети те уже давно выросли и разъехались, а карусель все еще стояла и даже функционировала. Именно здесь и было излюбленное место наших неформальных собраний, когда между несколькими глотками вина, велись беседы на разные темы, порой даже рискованные.
Итак, вино было открыто и бутылки пошли по кругу, а Пётр Степанович почему-то молчал. Пауза длилась, но никто не решался ее прервать и, когда уже молчание достигло апогея, шкипер заговорил, причем, медленно и раздумчиво:
-Самой большой загадкой для меня остаются женщины… Особенно, женщины образованные… В них есть какая-то червоточинка что-ли…Сколько не стараюсь их понять, а не получается…- он снял мичманку и положил к себе на колени, а правой рукой пригладил волосы. – Нет, пацаны, всё-таки женщина это великая загадка и разгадать ее нам не под силу!
Мы молчали каждый о своём, как-никак, а все уже столкнулись с этой великой загадкой человечества и шкиперские размышления вслух разбередили наши юные души, заставляя погружаться в летние воспоминания.

«-А все начиналось, как всегда, - произнёс шкипер, выныривая из флёра воспоминаний, - взяли мы три пузыря, загрызть и пошли обезьяну водить. Но как-то все не заладилось с самого начала. Митрич, наш механик, был немного простужен и постоянно кашлял, а потому, после первой же засобирался домой в люлю, ну а пацаны спешили к своим зазнобам и тоже быстро отшвартовались и я остался сам с собой в темном городе с непочатым пузырём в кармане. Тут мне на глаза попалась афиша детского кинотеатра, где на всех сеансах шли «Приключения неуловимых», а на самом последнем фильм с каким-то странным зарубежным названием, - «Шербургские зонтики». Кинотеатр был рядом и я, не долго думая, взял билет. Я вам скажу, пацаны, рукой кассирши точно двигала Судьба. Если бы видели, как она долго выписывала мне ряд и место, у неё даже синий карандаш сломался и она заменила его на красный. Нет, это точно была Судьба! – Пётр Степанович снова погрузился в молчание, но оно уже не тяготило, а будило любопытство и мы терпеливо ожидали продолжение рассказа и оно последовало. – Я, ничего не предчувствуя, вошёл в зал и отыскал свое место, оказавшееся козырным, прямо посередине 7-го ряда напротив центра экрана. Вскоре погас свет и начался киножурнал, который вещал о визите нашего генсека в какую-то обезьяню африканскую страну. Я обратил внимание, что все ряды вплоть до моего, были пусты, а молодежные парочки, в основном, осваивали задние ряды, смачно там чмокаясь. И вот, когда уже пошли титры фильма, плюшевая входная занавеска дрогнула и кто-то тихонько вошел в зал. Скосив глаза, я заметил женский силуэт, двигающийся по моему ряду к середине, то есть ко мне. «Интересно, а где же ее охрана?» - только и подумал я и снова уставился на экран, где уже шло действие фильма. О, если бы вы видели эту нудотину! Нет, всё нормально, фильм про любовь и всё такое, но актёры почему-то не разговаривают, а поют, да еще на не знакомом мне языке. Короче, пацаны, я впал в дикую тоску и уже хотел откупоривать запасную ёмкость, как мой взгляд упал на одинокую женскую фигурку, сидящую через кресло от меня.
-Я дико извиняюсь, - полушёпотом обращаюсь к ней, - а на каком языке изъясняются герои фильма?
-На французском, - кратко бросила она и уставилась снова на экран.
-Странно, никогда бы не подумал, что это французский, - тихо пробормотал я, но она услышала и так насмешливо хихикнула:
-А вы, сударь, на каком языке предпочитаете изъясняться?
-Кроме командного и матерного, на русском, - ответил я, чтобы прекратить над собой издевательства, но не тут-то было.
-О, а вы оказывается полиглот! – она прямо фонтанировала желчью, но что-то в этом фонтане звучало тёплое и даже приветливое. Примерно так же со мной разговаривала моя школьная любовь, Наташка и я, чтобы не мешать другим смотреть фильм, пересел в соседнее кресло, оказавшись рядом с этой язвочкой.
-А вы, военный? – продолжала насмешничать она, заметив на моих коленях мичманку и шкиперские нашивки, блеснувшие на рукаве форменного кителя.
-Нет, - миролюбиво сказал я, как бы утихомиривая ее агрессивность, - я моряк. Шкипер. – И что же здесь смешного? – поинтересовался, услышав в ответ смешок.
-Не обращайте внимания, это нервное. Я еще после работы не отошла, - и добавила, –Давайте посмотрим фильм, интересно, чем это всё закончится. Да и музыка чудесная… Вы только музыку слушайте и не обращайте внимания на их французский, я и сама его не понимаю. – и мы, обменявшись улыбками, уставились на экран.
Самое смешное, что у меня даже возник интерес к фильму, тем более, музыка настраивала на лирический лад и я затих, непроизвольно накрыв своей ладонью ее руку, лежавшую на подлокотнике кресла. Маленькая ручка птичкой вздрогнула под тяжестью моей клешни, но не выпорхнула, а осталась на месте и мы даже будто стали дышать в унисон.
Когда фильм закончился и включился свет, мы еще некоторое время неподвижно сидели и я краем глаза заметил, что она вытерла глаза кружевным платочком, но левую руку из-под моей по прежнему не убирала.
-Меня зовут Пётр, - сказал я тихо.
-А меня Маргарита Марковна, - так же тихо ответила она.
-Значит, Марго…
-Нет, Маргарита Марковна, - произнесла с нажимом на отчество, - а вас как по батюшке?
-Вообще-то, Степанович,- я замялся, - но…
-Нет-нет, Пётр Степанович,- она улыбнулась и встряхнула головой, - мне так привычнее. Да и знакомы с вами мы едва-едва. Ну пойдемте что ли, уже почти все вышли…
И мы с ней направились к выходу, где уже дожидалась, недовольно бурча, бабуля-билитёрша, чтобы закрыть за нами на щеколду выходные двери.»

Мы слушали шкипера, открыв рты. От него тянуло махровой романтикой, а язык пестрел эпитетами, которые, казалось, никогда не могли коснуться уст старого морского волка. А он сидел на краешке карусели, покачиваясь влево-вправо и поглаживая коротко стриженные усики, слегка тронутые сединой и припоминая подробности того давнего вечера.
-Пацаны, а кто там захорлал бутылку? – голос шкипера приобрёл свою обычную окраску. – Вы мне там хоть чуть оставили? – и он длинно приложился к, вставленной прямо в руку, бутылке, причем, вино журчало и текло в горло без глотательных движений. Эту особенность Петра Степановича мы называли «высшим пилотажем питья из горлышка», так как он не пил, в привычном понимании этого процесса, а вливал в себя вино, как переливают его из бутылки в другую ёмкость. Закончив священнодействие, шкипер покачал бутылку, проверяя ее на отсутствие содержимого и, удовлетворённо крякнув, тихонько откатил под куст.

«-Значит так, - опять изменив тон, продолжил свой рассказ Пётр Степанович, - даже ёжику известно, что последний сеанс заканчивается хорошо за одиннадцать и когда мы вышли из кинотеатра, на дворе уже было хоть глаз коли.
-Ой, как темно! – немного делано воскликнула моя киношная соседка и ухватилась за руку, которую я ей подставил этаким крендельком. –Ужас как темно и страшно…
-Но я же пока с вами и это означает, что бояться абсолютно нечего.
-А может быть именно вас мне и следует опасаться! – Опять включила свой издевательский тон дамочка.
-Ну ежели так, то я пошёл, - и, проявив обиду в голосе, сделал вид, что собираюсь отдать швартовые.
-Не обижайтесь, - виновато выпалила Маргарита, было видно, что ей не улыбается остаться одной в темноте херсонских улиц, - это у меня такой дурной характер, вечно кого-то подкушу, а потом сама же и жалею…
-Ладно, - подписал я мирный договор, - у кого нет недостатков, тот либо ангел, либо покойник…
-А вы философ, товарищ шкипер, - растягивая слова, произнесла она, давая понять, что мой тон ей по душе.
-Так может позволите проводить вас домой? – задал вопрос для порядка, на сто процентов уже зная ответ.
-Было бы очень мило с вашей стороны! – почти выдохнула она. – Тем более, я живу не очень далеко, но на нашей улице нет ни одного фонаря.
-Не беда, я в темноте вижу, как кошка,- прихвастнул для пущей важности, - это чисто профессиональное свойство моряков! - И мы, выйдя из темного переулка на освещенную только звездами Комсомольскую, свернули направо и пошли вглубь старого города, по булыжной мостовой Шолом Алейхем.
Темнота была конкретной и мы шли постоянно спотыкаясь, тем более, Маргарита сдуру напялила туфли на шпильках, что заставляло ее плотнее прижиматься и держаться за меня уже обеими руками, в чём, постоянно каялась и извинялась. А пока мы шли этим курсом, я узнал, что она окончила иняз какого-то столичного университета, а сейчас работает в школе и учит бедных детишек никому не нужному у нас английскому языку. Еще она рассказала, что живет с родителями в старом доме, расположенном почти в конце этой улицы, у неё есть еще брат, но он уже женат и обитает в другом городе и что у них в доме есть три кошки, которые мать завела со скуки, пока дочь училась в столице. Так незаметно мы подошли к ее дому со светившимся окошком и лавочкой у калитки, на которую и присели, как сказала она, на минутку. Но тут раздался скрип двери:
-Рита, то ты там?! – послышался женский сварливый голос.
-Да, мама! Я сейчас! – меня поразил тон послушной дочки, девочки-пай.
-А кто это там с тобою разговаривает? – последовал вопрос.
-Это… - она замялась, - Меня провожали, поздно уже и темень жуткая…
-Смотрите, вы там не долго! – произнёс голос, обращаясь уже и ко мне. Двери снова заскрипели, закрываясь.
-Вот так я и живу, - немного виновато произнесла девушка и я понял, что её жизнь сладкой не назовёшь: дом, работа, дом, а когда-никогда - кино в «Павлика Морозова». – А у вас, наверное, жизнь очень интересная?! – вдруг воскликнула она.
-Да уж! - уверенно так ляпнул и добавил, - Всякое бывает в нашей жизни, только скуке в ней нет места. Вот например… И я рассказал ей историю, как мы около Кизомыса на лимане в шторм сваи забивали. Это у нас халтурка подвернулась, заказали сделать причал для рыбколхоза и вот мы, не смотря на штормовое предупреждение… А когда закончил, она задумчиво сказала:
-Интересный вы человек, Пётр Степанович, слушала бы вас и слушала… Но мне уже нужно идти, а то мама опять ворчать будет. – Она погладила мою руку и уже повернулась уходить.
-А на прощанье в щечку… - снахальничал я, задержав ее ручку и, скорее не увидел в темноте, а почувствовал, как она улыбнулась и подставила щеку. Ну тут я, не будь дураком, сделав вид, что промахнулся, втянул ее губы, оказавшиеся такими пухлыми и податливыми, что аж дух захватило. И не только у меня:
-Ох, Пётр Степанович, - дрожа всем телом, выдохнула она, - мне нужно бежать и, вырвавшись из моих клешней, исчезла за старинной узорчатой калиткой.
-Маргарита Марковна, - тихонько позвал её, - может телефончик дадите?
-Какой у нас телефон! – с горечью, отозвалась она. - В субботу я бываю в Клубе моряков на танцах, а матери говорю, что хожу совершенствовать свой английский. Если будет желание, приходите,- и скрипнула закрывающимися дверьми.»

-Так, пацаны, это не дело! – возмутился шкипер, узнав, что вино закончилось. – Дуйте кто-нибудь мухой за вином, а я подожду, не буду рассказывать, пока сбегаете…
Мы кинули на пальцах и двое побежали в ближайший гастроном, чтобы успеть к закрытию, а Пётр Степанович достал папиросу и, медленно размяв ее в пальцах, закурил. Непривычная тишина повисла над нашим, обычно гомонливым, сообществом, – кто тоже курил, а кто просто сидел, задумчиво глядя на звёзды. Вскоре явились гонцы, позвякивая бутылками «Биомицина» и все оживились, а рассказчик, изрядно отпив из бутылки, поставил её возле своих ног и продолжил свою романтическую историю.

«Я еле дождался субботы и, отказавшись от поездки на Красную хату на юшку, рванул под всеми парами к Клубу моряков. Когда я услышал, доносившиеся из-за забора звуки радиолы, а не оркестра, понял, что пришёл слишком рано. Но делать нечего и, взяв билет, вошёл на танцплощадку, где у самого входа располагалась эстрада, а вокруг, вдоль забора, увитого диким виноградом, стояли обычные садовые скамейки, пока еще пустые, и только в самом углу, справа под стеной здания клуба, сидела стайка девиц, на которых я даже не обратил внимания и, обернувшись ко входу, чтобы не пропустить мою англичанку, закурил.
-А вы оказывается курите? – услышал я такой знакомый ироничный голосок и резко обернулся.
Передо мной стояла не высокая стройная девушка с гривой черных кучерявых волос, прихваченных шпильками к верху, и большими карими глазами, над которыми парили, как нарисованные, чёрные брови. У меня просто в зобу дыхание спёрло! А она, стервочка малая, смотрит и наслаждается эффектом, на меня произведенным.
-Пётр Степанович, вы что язык проглотили? – вкрадчиво-издевательски спрашивает, а сама лыбится и по всему видно, что довольна моим ошарашенным видом. Тут и ее подружки подруливают.
-Рита, это он? – беззастенчиво вопрошают, будто меня здесь и нет, а сами пялятся на меня и глазками стреляют. А она, немного зарумянившись, кивает головой.
-Познакомьтесь, девочки, это Пётр Степанович, шкипер… А это Инна… Нелли… Генриетта… сёстры, Розалия и Клара… - все по очереди одарили меня улыбками, жеманно кивая головками.
-И все учителя английского? – только и нашелся что сказать, чем вызвал весёлый и громкий смех девушек.
-Нет, английский преподаю только я, - очень серьёзно ответила Маргарита, - Инна и Нелли экономисты, Генретта учитель русского языка и литературы, а Роза и Клара учатся на биофаке в нашем пединституте.
-И все вы здесь совершенствуете свой английский?! – наконец-то обрёл я и дар речи, и свой природный юмор, а новый взрыв смеха подтвердил моё попадание в тон.
-Рита, а он симпатичный, - заметила Нелли, значимость слов которой придавали очки в тонкой золочёной оправе, - и не глуп…
Меня зацепило, что при мне говорили так, будто меня здесь не стояло и я неожиданно для всех схамил:
-Милые дамы, если я похож на манекена, то можете на меня повесить свои бюстгальтеры…
-Ради Бога, извините! - уже густо покраснев, выпалила Маргарита, и обращаясь к подругам,- девочки, а деликатность нам не помешала бы…- и опять ко мне, - Пётр Степанович, а вы танцуете?
-Если с вами, Маргарита Марковна, то с превеликим удовольствием! А что уже объявили белый танец? – и я подал ей руку.
Да, для моей англичанки весь этот вечер был выкрашен в красный, она в третий раз покраснела да так, что её яркий румянец не могла скрыть даже смуглость кожи, что, впрочем, было ей очень к лицу, но руку она приняла без колебаний и мы, выйдя на середину площадки, начали танцевать под радиолу, а подруги её застыли на месте с широко открытыми глазами.
-А не зарулить ли нам в буфет, пока подтянется оркестр? – предложил я, когда мы, закончив танец, подошли к подругам Маргариты.
-Нет! – довольно резко возразила она. –В буфете только спиртное, а мы не пьём и не любим… -но я ей не дал договорить,
-Да и мне вино нужно только для запаха, дури своей хватает… - все звонко засмеялись, чем вопрос и был исчерпан.
Вечер прошёл на высоком уровне. Почти непрерывно мы танцевали и только, время от времени, Маргарита просила меня, чтобы я станцевал с кем-то из её подруг, которые, не смотря на большое скопление молодёжи и, я бы сказал, приятную внешность, почему-то популярностью не пользовались. Видимо, парней отпугивали подчёркнутая интеллигентность и напускная высокомерность девушек, чем я, между прочим, поделился со своей партнёршей, на что она лишь многозначительно хмыкнула, но комментировать не стала. За полчаса до окончания танцев, мы выскользнули с площадки и всей компанией порулили вверх по улице.
-Пётр Степанович, вы не против, если мы сначала проведем девушек, - прощебетала моя англичанка, уже смело держа меня под руку.
-О чём разговор! – я был сама галантность, - Разве может быть иначе?
Должен сказать, пацаны, эти проводы действительно не составили никакого труда, все барышни жили в центре города, по пути к дому моей зазнобы и вскоре мы с ней остались тет-а-тет на, почти опустевшей, Суворовской.
-Давно я так не танцевала, - приникнув к моему плечу и поглаживая золотые нашивки на рукаве, щебетала Маргарита, - а вас мы с подругами не очень утомили? Ведь вам пришлось танцевать без перерыва! - и не дожидаясь ответа, - Пётр Степанович, а что вы скажете о моих подругах? Хорошие девочки, да? Правда, немного бесцеремонные…
-Да уж, что есть то есть…- только и вставил я.
-Но вы на них не обиделись? На них не нужно обижаться, они ведут довольно замкнутый образ жизни и почти не общаются с мужчинами – родители их только со мной в субботу отпускают в клуб и мы тайно посещаем танцы. Боже, если бы они узнали!.. – Она сделал круглые глаза и смешно наморщила носик. – Они бы нас всех поубивали! -
Миновав кинотеатр, где состоялось наше знакомство, мы свернули на Шолом Алейхема и вошли в потёмки старых улиц.
-Как я ненавижу этот затхлый мирок старого города! – неожиданно воскликнула девушка. – Такое ощущение, что время здесь остановилось, всё идёт так, как было заведено сто, двести лет назад. Да что там двести – ничего не изменилось за прошедшие тысячи лет!
-Ну это вы слишком, Маргарита Марковна, нашему городу еще и двухсот лет не набежало…
-Господи, да причём тут город! – в сердцах воскликнула она, но осеклась и, зыркнув коротко на меня, вдруг замолчала. Я тоже не стал продолжать, решив, что после мой поправки, эта тема исчерпана, и оказался дурень дурнем, - она никогда не бывает исчерпана, пацаны! Ни-ко-гда! Но это я понял много позже, почти год спустя.»

Шкипер взял из-под ног бутылку, сделал несколько крупных глотков и закурил. Курил он долго и молча, а мы заинтригованные его последним восклицанием, сидели тихо, как мышки и ждали продолжения. Такими длинными рассказами моряк нас еще никогда не баловал да и тема была уж больно душещипательная, близкая нашим молодым сердцам.

«Когда мы уже подошли к дому и я хотел её поцеловать, Маргарита неожиданно выскользнула из моих рук и, приложив палец к губам, еле слышно прошептала:
-Пётр Степанович, вы подождите на скамеечке… Хорошо? – я в ответ кивнул, а она исчезла в темноте, как растворилась.
И вот сижу, курю, а кругом тишина, аж уши режет, только сверчки делинчат. Не знаю, сколько времени прошло, я уже нервничать стал, но вдруг слышу, окно открывается и меня зовут. Подхожу к окошку, а из него моя англичанка выглядывает и, делая круглые глаза, шепчет:
-Вы сможете залезть сюда?
-Легко! – пожимаю плечами и, наступив ногой на выступающую лепнину, одним махом оказываюсь в комнате.
-Ничего себе, какой вы ловкий, - следует восторженный шёпот и скороговоркой, - не волнуйтесь, моя комната находится через весь коридор от родительской спальни, они уже спят и ко мне никогда не заходят… Ну что же, вы никак раздумали меня целовать? – и мы задохнулись в поцелуе.
Ох, пацаны, какое времечко у меня началось! Всю неделю я только и думал о субботе, а это был единственный день, который Маргарита могла посвятить мне, точнее вечер и ночь. Но зато какую ночь! Я читал, что англичанки бабы холодные и расчётливые, но это всё не о моей зазнобе. Представьте себе Везувий, который сжёг лавой целый город, кажется Помпею, а тут этот самый Везувий накрыл меня одного с мицей, крабом и клёшами. Я даже почти не пил, разве что иногда на копре с командой для сугреву мог принять на грудь стаканчик и не более. С «Беломора» перешёл на албанские сигареты «Люкс», так как ей очень нравился запах хорошего табака, который называла мужскими духами. Я даже пошил себе новый форменный костюм и мичманку, поизносившуюся под дождями и ветрами. Короче, вы себе представить не можете, что делает из мужика женщина! Да, я изменился настолько, что иногда замечал сочувственные взгляды своих корешей-мореманов, но они всё понимали и молча ждали моего возвращения из этого дальнего плавания, которое затянулось почти на год.»

Моряк снова замолчал и закурил. Последняя бутылка пошла по кругу, но мы пили из неё только для блезиру, старясь оставить больше шкиперу, так как гастроном уже давно закрылся, а нам хотелось дослушать рассказ до конца. Однако, он курил и молчал, как бы даже не замечая нас. Наконец, кто-то не выдержал:
-Пётр Степанович, ну и что? – вопрос как бы повис в воздухе, а шкипер, как великий актёр, всё держал паузу и, наконец, снова заговорил.
Что, - ну и что!? – и философски добавил, - Всё заканчивается, ведь даже живём мы не вечно… - и грустным голосом повёл свой рассказ дальше.

«Если бы я знал, чем это всё закончится, может быть и не начинал бы… Однажды, вот в такой же последний летний денёк, мы, как обычно, встретились все в Клубе моряков. Правда, Маргарита была какая то не такая, грустная что ли и задолго до окончания танцев позвала меня прогуляться по городу. Подруги почему-то с лёгкостью нас отпустили, хотя и сами тут же слиняли с танцплощадки. А мы с ней пошли на набережную к Днепру и долго стояли, глядя на, медленно текущую, тёмную воды. Вдруг она резко повернулась ко мне и со слезами в голосе выдавила из себя:
-Пётр Степанович, это наше последнее свидание…
-Почему последнее? – вопрос мой прозвучал по дурацки и она грустно улыбнулась.
-Нет, вы положительно прелесть, - и провела пальцами по моей щеке, губам и, отстранив руку, продолжила, - потому, что я выхожу замуж и уезжаю из Херсона.
-Маргарита Марковна, а как же я? Я тоже хочу на вас…
Она закрыла ладошкой мне рот и, всхлипнув, продолжила:
-Молчите, милый мой шкипер, я знаю! Если бы я захотела, то легко женила бы вас не себе, но… Но кто же меня за вас отдаст!? Неужели вы думаете, что меня, еврейскую девушку, дочь раввина отдадут замуж за гойа.
-За кого, за кого? – переспросил я
-З нееврея, - Маргарита досадливо поморщилась. – Помните, при одной из первых наших встреч, я говорила о том, что в нашем мирке ничего не изменилось за тысячелетия? – я кивнул головой, - И это так! Я не могу выйти замуж за вас, меня проклянут отец с матерью, а после этого хоть в петлю лезь. Нет, это исключено!
-А может я поговорю с вашими родителями? – в моём голосе прозвучала робкая надежда.
-Если бы они хотели с вами поговорить, то давно бы это сделали! Неужели вы думаете, что они слепые и глухие?!
-Так они знают, что мы… - я очумел.
-Ну, скажем так, догадываются, - она слегка усмехнулась.
-А как же… - я не знал, как закончить вопрос.
-Милый Пётр Степанович, есть такая старая херсонская поговорка: Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не беременела, – она снова горько усмехнулась. Но вдруг встряхнула кудрями и воскликнула, - Однако, еще не вечер! К чёрту грусть, эта ночь наша! Пойдёмте, мой дорогой шкипер! – и, схватив меня за руку, повела по ночному городу.
Всю неделю я думал, что это дурацкая шутка или интеллигентские выбрыки взбалмошной девицы, но, придя в субботу на танцы, не увидел привычной девичьей компании и так повторялось из недели в неделю, пока я не перестал туда ходить, поняв что больше там не фиг ловить. Несколько раз я пытался встретить Маргариту возле школы, где она работала, курсировал мимо её дома, но опять-таки напрасно. Я снова стал выпивать, хотя и не получал уже от этого удовольствия и жизнь вошла в старую наезженную колею. Однажды, лет через пять, на Суворовской меня окликнули:
-Почему не здороваетесь, товарищ шкипер, - голос был знакомый, он звучал насмешливо и немного картаво.
-Здравствуйте, Нелли, - с трудом узнал я подругу Маргариты в расплывшейся уже женщине, держащей за руку вёрткого, как обезьяна, пацана.
-Как поживает наш бравый моряк? – в том же духе продолжала она.
-Жизнь бьёт ключом! И всё по голове, - ответил ей в тон.
-А вам передавала привет Рита… - она хитро взглянула на меня из-под тонко выщипанных бровей.
-А где она? – непроизвольно вырвалось у меня
-Она живёт в Харькове и, как вы знаете, замужем. У неё хороший муж, двое детей, - и уточнила, - мальчик и девочка. Всё у неё хорошо… -Нелли внимательно посмотрела мне в глаза. – Она приезжала с детьми к родителям, недели две гостила. Когда мы с ней встречались, Рита спрашивала о вас… А, прощаясь, сказала, дескать, если увидишь Петра Степановича, передавай ему привет…
Я кивнул головой и, забыв попрощаться, побрёл по Суворовской, никого не замечая. Зашёл в кабак и надрался до беспамятства. В одиночку. Единственный раз за до и после.»
____________________________________________________________________________________________ 

Иллюстрация атора

1. 08.03.2016 23:00
Христина
Юрий, Вы меня заставили плакать! Давно я не читала такой калоритной чувственной прозы. А рассказ "Англичанка" самый потрясающий!Возникло такое ощущение, что все это происходило со мной... Спасибо!!!!

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.