on-line с 20.02.06

Арт-блог

02.05.2019, 09:22

май-2019

Люблю я час грози весною, Коли травневий перший грім, Немовби тішачися грою, Гуркоче в небі голубім. Луна співає голосисто, От дощик бризнув, пил летить, Краплин прозорчасте намисто На сонці золотом горить. Біжать потоки з гір суворих, Пташиний не змовкає гам, І в лісі гам, і шум у горах — Усе підспівує громам… Ф. Тютчев  

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Новости региона

22.05.2019, 13:44

Михайло Толстих у полоні сюрреалізму

22.05.2019, 13:30

В Херсоні покажуть фільм жахів для дітей на великому екрані

22.05.2019, 10:04

Підведені підсумки VII фестивалю «КІНОКАЛЕЙДОСКОП»

> Персоналии > Визуальное искусство > Топунов Юрий > Англичанка -Херсонские рассказы-

Англичанка

                                                         Шкиперские байки

Последний тёплый вечер немного отдавал грустью. Кроме того, что над нашими головами уже прошуршало чувственное лето и впереди маячила прекрасная, но такая холодная осень, заканчивались и летние каникулы и всем нам, за лето так привыкшим друг к другу, предстояло разъезжаться по разным уголка необъятной страны, дабы продолжить вгрызаться в скрижали разных мудреных наук.
Уже начали, мигая, зажигаться фонари на Суворовской, когда, вынырнув из тени платанов, широкой покачивающейся походкой к нам приблизился шкипер самоходного копра, Петр Степанович.
-Привет пацаны! Чего это у вас такие морды кислые?
Мы пожали плечами - как-то не хотелось это всё обсуждать, тем самым усугубляя и без того муторное настроение. Но от шкипера так просто отбемкаться было не возможно, не такой это был человек.
-Не, пацаны, так дело не пойдет, - он сдвинул на лоб мичманку и почесал затылок, а потом, сорвав ее с головы, швырнул на асфальт в центре нашего грустного круга, - значит так, сейчас берём пару пузырей, загрызть и валим на карусель. А там, в тишине, подальше от дружины и легавых, я вам расскажу потрясающий случай из моей бурной жизни.
-Пётр Степанович, а может тут и расскажите, - прозвучал чей-то не смелый голос.
-Слушай, ты что недоразвитый? – спросил шкипер выкатив глаза, - Ты хочешь, чтобы нас за распитие в общественном месте замели. Нет, ребята, ночь на нарах в КПЗ даже не намекает на романтику! Ну так что?!
Мы по быстрому скинулись и, прихватив пару бомб «Биомицина», направились всей компанией в тихий сквер, расположенный на квартал выше набережной Днепра, густо заросший акациями и кустарником. Это было наше царство и туда не рисковали заходить дружинники даже с милицией, а в самой чащобе стояла железная карусель, которую жители, рядом стоящих домов, в основном работники морпорта, соорудили для своих деток. Впрочем, дети те уже давно выросли и разъехались, а карусель все еще стояла и даже функционировала. Именно здесь и было излюбленное место наших неформальных собраний, когда между несколькими глотками вина, велись беседы на разные темы, порой даже рискованные.
Итак, вино было открыто и бутылки пошли по кругу, а Пётр Степанович почему-то молчал. Пауза длилась, но никто не решался ее прервать и, когда уже молчание достигло апогея, шкипер заговорил, причем, медленно и раздумчиво:
-Самой большой загадкой для меня остаются женщины… Особенно, женщины образованные… В них есть какая-то червоточинка что-ли…Сколько не стараюсь их понять, а не получается…- он снял мичманку и положил к себе на колени, а правой рукой пригладил волосы. – Нет, пацаны, всё-таки женщина это великая загадка и разгадать ее нам не под силу!
Мы молчали каждый о своём, как-никак, а все уже столкнулись с этой великой загадкой человечества и шкиперские размышления вслух разбередили наши юные души, заставляя погружаться в летние воспоминания.

«-А все начиналось, как всегда, - произнёс шкипер, выныривая из флёра воспоминаний, - взяли мы три пузыря, загрызть и пошли обезьяну водить. Но как-то все не заладилось с самого начала. Митрич, наш механик, был немного простужен и постоянно кашлял, а потому, после первой же засобирался домой в люлю, ну а пацаны спешили к своим зазнобам и тоже быстро отшвартовались и я остался сам с собой в темном городе с непочатым пузырём в кармане. Тут мне на глаза попалась афиша детского кинотеатра, где на всех сеансах шли «Приключения неуловимых», а на самом последнем фильм с каким-то странным зарубежным названием, - «Шербургские зонтики». Кинотеатр был рядом и я, не долго думая, взял билет. Я вам скажу, пацаны, рукой кассирши точно двигала Судьба. Если бы видели, как она долго выписывала мне ряд и место, у неё даже синий карандаш сломался и она заменила его на красный. Нет, это точно была Судьба! – Пётр Степанович снова погрузился в молчание, но оно уже не тяготило, а будило любопытство и мы терпеливо ожидали продолжение рассказа и оно последовало. – Я, ничего не предчувствуя, вошёл в зал и отыскал свое место, оказавшееся козырным, прямо посередине 7-го ряда напротив центра экрана. Вскоре погас свет и начался киножурнал, который вещал о визите нашего генсека в какую-то обезьяню африканскую страну. Я обратил внимание, что все ряды вплоть до моего, были пусты, а молодежные парочки, в основном, осваивали задние ряды, смачно там чмокаясь. И вот, когда уже пошли титры фильма, плюшевая входная занавеска дрогнула и кто-то тихонько вошел в зал. Скосив глаза, я заметил женский силуэт, двигающийся по моему ряду к середине, то есть ко мне. «Интересно, а где же ее охрана?» - только и подумал я и снова уставился на экран, где уже шло действие фильма. О, если бы вы видели эту нудотину! Нет, всё нормально, фильм про любовь и всё такое, но актёры почему-то не разговаривают, а поют, да еще на не знакомом мне языке. Короче, пацаны, я впал в дикую тоску и уже хотел откупоривать запасную ёмкость, как мой взгляд упал на одинокую женскую фигурку, сидящую через кресло от меня.
-Я дико извиняюсь, - полушёпотом обращаюсь к ней, - а на каком языке изъясняются герои фильма?
-На французском, - кратко бросила она и уставилась снова на экран.
-Странно, никогда бы не подумал, что это французский, - тихо пробормотал я, но она услышала и так насмешливо хихикнула:
-А вы, сударь, на каком языке предпочитаете изъясняться?
-Кроме командного и матерного, на русском, - ответил я, чтобы прекратить над собой издевательства, но не тут-то было.
-О, а вы оказывается полиглот! – она прямо фонтанировала желчью, но что-то в этом фонтане звучало тёплое и даже приветливое. Примерно так же со мной разговаривала моя школьная любовь, Наташка и я, чтобы не мешать другим смотреть фильм, пересел в соседнее кресло, оказавшись рядом с этой язвочкой.
-А вы, военный? – продолжала насмешничать она, заметив на моих коленях мичманку и шкиперские нашивки, блеснувшие на рукаве форменного кителя.
-Нет, - миролюбиво сказал я, как бы утихомиривая ее агрессивность, - я моряк. Шкипер. – И что же здесь смешного? – поинтересовался, услышав в ответ смешок.
-Не обращайте внимания, это нервное. Я еще после работы не отошла, - и добавила, –Давайте посмотрим фильм, интересно, чем это всё закончится. Да и музыка чудесная… Вы только музыку слушайте и не обращайте внимания на их французский, я и сама его не понимаю. – и мы, обменявшись улыбками, уставились на экран.
Самое смешное, что у меня даже возник интерес к фильму, тем более, музыка настраивала на лирический лад и я затих, непроизвольно накрыв своей ладонью ее руку, лежавшую на подлокотнике кресла. Маленькая ручка птичкой вздрогнула под тяжестью моей клешни, но не выпорхнула, а осталась на месте и мы даже будто стали дышать в унисон.
Когда фильм закончился и включился свет, мы еще некоторое время неподвижно сидели и я краем глаза заметил, что она вытерла глаза кружевным платочком, но левую руку из-под моей по прежнему не убирала.
-Меня зовут Пётр, - сказал я тихо.
-А меня Маргарита Марковна, - так же тихо ответила она.
-Значит, Марго…
-Нет, Маргарита Марковна, - произнесла с нажимом на отчество, - а вас как по батюшке?
-Вообще-то, Степанович,- я замялся, - но…
-Нет-нет, Пётр Степанович,- она улыбнулась и встряхнула головой, - мне так привычнее. Да и знакомы с вами мы едва-едва. Ну пойдемте что ли, уже почти все вышли…
И мы с ней направились к выходу, где уже дожидалась, недовольно бурча, бабуля-билитёрша, чтобы закрыть за нами на щеколду выходные двери.»

Мы слушали шкипера, открыв рты. От него тянуло махровой романтикой, а язык пестрел эпитетами, которые, казалось, никогда не могли коснуться уст старого морского волка. А он сидел на краешке карусели, покачиваясь влево-вправо и поглаживая коротко стриженные усики, слегка тронутые сединой и припоминая подробности того давнего вечера.
-Пацаны, а кто там захорлал бутылку? – голос шкипера приобрёл свою обычную окраску. – Вы мне там хоть чуть оставили? – и он длинно приложился к, вставленной прямо в руку, бутылке, причем, вино журчало и текло в горло без глотательных движений. Эту особенность Петра Степановича мы называли «высшим пилотажем питья из горлышка», так как он не пил, в привычном понимании этого процесса, а вливал в себя вино, как переливают его из бутылки в другую ёмкость. Закончив священнодействие, шкипер покачал бутылку, проверяя ее на отсутствие содержимого и, удовлетворённо крякнув, тихонько откатил под куст.

«-Значит так, - опять изменив тон, продолжил свой рассказ Пётр Степанович, - даже ёжику известно, что последний сеанс заканчивается хорошо за одиннадцать и когда мы вышли из кинотеатра, на дворе уже было хоть глаз коли.
-Ой, как темно! – немного делано воскликнула моя киношная соседка и ухватилась за руку, которую я ей подставил этаким крендельком. –Ужас как темно и страшно…
-Но я же пока с вами и это означает, что бояться абсолютно нечего.
-А может быть именно вас мне и следует опасаться! – Опять включила свой издевательский тон дамочка.
-Ну ежели так, то я пошёл, - и, проявив обиду в голосе, сделал вид, что собираюсь отдать швартовые.
-Не обижайтесь, - виновато выпалила Маргарита, было видно, что ей не улыбается остаться одной в темноте херсонских улиц, - это у меня такой дурной характер, вечно кого-то подкушу, а потом сама же и жалею…
-Ладно, - подписал я мирный договор, - у кого нет недостатков, тот либо ангел, либо покойник…
-А вы философ, товарищ шкипер, - растягивая слова, произнесла она, давая понять, что мой тон ей по душе.
-Так может позволите проводить вас домой? – задал вопрос для порядка, на сто процентов уже зная ответ.
-Было бы очень мило с вашей стороны! – почти выдохнула она. – Тем более, я живу не очень далеко, но на нашей улице нет ни одного фонаря.
-Не беда, я в темноте вижу, как кошка,- прихвастнул для пущей важности, - это чисто профессиональное свойство моряков! - И мы, выйдя из темного переулка на освещенную только звездами Комсомольскую, свернули направо и пошли вглубь старого города, по булыжной мостовой Шолом Алейхем.
Темнота была конкретной и мы шли постоянно спотыкаясь, тем более, Маргарита сдуру напялила туфли на шпильках, что заставляло ее плотнее прижиматься и держаться за меня уже обеими руками, в чём, постоянно каялась и извинялась. А пока мы шли этим курсом, я узнал, что она окончила иняз какого-то столичного университета, а сейчас работает в школе и учит бедных детишек никому не нужному у нас английскому языку. Еще она рассказала, что живет с родителями в старом доме, расположенном почти в конце этой улицы, у неё есть еще брат, но он уже женат и обитает в другом городе и что у них в доме есть три кошки, которые мать завела со скуки, пока дочь училась в столице. Так незаметно мы подошли к ее дому со светившимся окошком и лавочкой у калитки, на которую и присели, как сказала она, на минутку. Но тут раздался скрип двери:
-Рита, то ты там?! – послышался женский сварливый голос.
-Да, мама! Я сейчас! – меня поразил тон послушной дочки, девочки-пай.
-А кто это там с тобою разговаривает? – последовал вопрос.
-Это… - она замялась, - Меня провожали, поздно уже и темень жуткая…
-Смотрите, вы там не долго! – произнёс голос, обращаясь уже и ко мне. Двери снова заскрипели, закрываясь.
-Вот так я и живу, - немного виновато произнесла девушка и я понял, что её жизнь сладкой не назовёшь: дом, работа, дом, а когда-никогда - кино в «Павлика Морозова». – А у вас, наверное, жизнь очень интересная?! – вдруг воскликнула она.
-Да уж! - уверенно так ляпнул и добавил, - Всякое бывает в нашей жизни, только скуке в ней нет места. Вот например… И я рассказал ей историю, как мы около Кизомыса на лимане в шторм сваи забивали. Это у нас халтурка подвернулась, заказали сделать причал для рыбколхоза и вот мы, не смотря на штормовое предупреждение… А когда закончил, она задумчиво сказала:
-Интересный вы человек, Пётр Степанович, слушала бы вас и слушала… Но мне уже нужно идти, а то мама опять ворчать будет. – Она погладила мою руку и уже повернулась уходить.
-А на прощанье в щечку… - снахальничал я, задержав ее ручку и, скорее не увидел в темноте, а почувствовал, как она улыбнулась и подставила щеку. Ну тут я, не будь дураком, сделав вид, что промахнулся, втянул ее губы, оказавшиеся такими пухлыми и податливыми, что аж дух захватило. И не только у меня:
-Ох, Пётр Степанович, - дрожа всем телом, выдохнула она, - мне нужно бежать и, вырвавшись из моих клешней, исчезла за старинной узорчатой калиткой.
-Маргарита Марковна, - тихонько позвал её, - может телефончик дадите?
-Какой у нас телефон! – с горечью, отозвалась она. - В субботу я бываю в Клубе моряков на танцах, а матери говорю, что хожу совершенствовать свой английский. Если будет желание, приходите,- и скрипнула закрывающимися дверьми.»

-Так, пацаны, это не дело! – возмутился шкипер, узнав, что вино закончилось. – Дуйте кто-нибудь мухой за вином, а я подожду, не буду рассказывать, пока сбегаете…
Мы кинули на пальцах и двое побежали в ближайший гастроном, чтобы успеть к закрытию, а Пётр Степанович достал папиросу и, медленно размяв ее в пальцах, закурил. Непривычная тишина повисла над нашим, обычно гомонливым, сообществом, – кто тоже курил, а кто просто сидел, задумчиво глядя на звёзды. Вскоре явились гонцы, позвякивая бутылками «Биомицина» и все оживились, а рассказчик, изрядно отпив из бутылки, поставил её возле своих ног и продолжил свою романтическую историю.

«Я еле дождался субботы и, отказавшись от поездки на Красную хату на юшку, рванул под всеми парами к Клубу моряков. Когда я услышал, доносившиеся из-за забора звуки радиолы, а не оркестра, понял, что пришёл слишком рано. Но делать нечего и, взяв билет, вошёл на танцплощадку, где у самого входа располагалась эстрада, а вокруг, вдоль забора, увитого диким виноградом, стояли обычные садовые скамейки, пока еще пустые, и только в самом углу, справа под стеной здания клуба, сидела стайка девиц, на которых я даже не обратил внимания и, обернувшись ко входу, чтобы не пропустить мою англичанку, закурил.
-А вы оказывается курите? – услышал я такой знакомый ироничный голосок и резко обернулся.
Передо мной стояла не высокая стройная девушка с гривой черных кучерявых волос, прихваченных шпильками к верху, и большими карими глазами, над которыми парили, как нарисованные, чёрные брови. У меня просто в зобу дыхание спёрло! А она, стервочка малая, смотрит и наслаждается эффектом, на меня произведенным.
-Пётр Степанович, вы что язык проглотили? – вкрадчиво-издевательски спрашивает, а сама лыбится и по всему видно, что довольна моим ошарашенным видом. Тут и ее подружки подруливают.
-Рита, это он? – беззастенчиво вопрошают, будто меня здесь и нет, а сами пялятся на меня и глазками стреляют. А она, немного зарумянившись, кивает головой.
-Познакомьтесь, девочки, это Пётр Степанович, шкипер… А это Инна… Нелли… Генриетта… сёстры, Розалия и Клара… - все по очереди одарили меня улыбками, жеманно кивая головками.
-И все учителя английского? – только и нашелся что сказать, чем вызвал весёлый и громкий смех девушек.
-Нет, английский преподаю только я, - очень серьёзно ответила Маргарита, - Инна и Нелли экономисты, Генретта учитель русского языка и литературы, а Роза и Клара учатся на биофаке в нашем пединституте.
-И все вы здесь совершенствуете свой английский?! – наконец-то обрёл я и дар речи, и свой природный юмор, а новый взрыв смеха подтвердил моё попадание в тон.
-Рита, а он симпатичный, - заметила Нелли, значимость слов которой придавали очки в тонкой золочёной оправе, - и не глуп…
Меня зацепило, что при мне говорили так, будто меня здесь не стояло и я неожиданно для всех схамил:
-Милые дамы, если я похож на манекена, то можете на меня повесить свои бюстгальтеры…
-Ради Бога, извините! - уже густо покраснев, выпалила Маргарита, и обращаясь к подругам,- девочки, а деликатность нам не помешала бы…- и опять ко мне, - Пётр Степанович, а вы танцуете?
-Если с вами, Маргарита Марковна, то с превеликим удовольствием! А что уже объявили белый танец? – и я подал ей руку.
Да, для моей англичанки весь этот вечер был выкрашен в красный, она в третий раз покраснела да так, что её яркий румянец не могла скрыть даже смуглость кожи, что, впрочем, было ей очень к лицу, но руку она приняла без колебаний и мы, выйдя на середину площадки, начали танцевать под радиолу, а подруги её застыли на месте с широко открытыми глазами.
-А не зарулить ли нам в буфет, пока подтянется оркестр? – предложил я, когда мы, закончив танец, подошли к подругам Маргариты.
-Нет! – довольно резко возразила она. –В буфете только спиртное, а мы не пьём и не любим… -но я ей не дал договорить,
-Да и мне вино нужно только для запаха, дури своей хватает… - все звонко засмеялись, чем вопрос и был исчерпан.
Вечер прошёл на высоком уровне. Почти непрерывно мы танцевали и только, время от времени, Маргарита просила меня, чтобы я станцевал с кем-то из её подруг, которые, не смотря на большое скопление молодёжи и, я бы сказал, приятную внешность, почему-то популярностью не пользовались. Видимо, парней отпугивали подчёркнутая интеллигентность и напускная высокомерность девушек, чем я, между прочим, поделился со своей партнёршей, на что она лишь многозначительно хмыкнула, но комментировать не стала. За полчаса до окончания танцев, мы выскользнули с площадки и всей компанией порулили вверх по улице.
-Пётр Степанович, вы не против, если мы сначала проведем девушек, - прощебетала моя англичанка, уже смело держа меня под руку.
-О чём разговор! – я был сама галантность, - Разве может быть иначе?
Должен сказать, пацаны, эти проводы действительно не составили никакого труда, все барышни жили в центре города, по пути к дому моей зазнобы и вскоре мы с ней остались тет-а-тет на, почти опустевшей, Суворовской.
-Давно я так не танцевала, - приникнув к моему плечу и поглаживая золотые нашивки на рукаве, щебетала Маргарита, - а вас мы с подругами не очень утомили? Ведь вам пришлось танцевать без перерыва! - и не дожидаясь ответа, - Пётр Степанович, а что вы скажете о моих подругах? Хорошие девочки, да? Правда, немного бесцеремонные…
-Да уж, что есть то есть…- только и вставил я.
-Но вы на них не обиделись? На них не нужно обижаться, они ведут довольно замкнутый образ жизни и почти не общаются с мужчинами – родители их только со мной в субботу отпускают в клуб и мы тайно посещаем танцы. Боже, если бы они узнали!.. – Она сделал круглые глаза и смешно наморщила носик. – Они бы нас всех поубивали! -
Миновав кинотеатр, где состоялось наше знакомство, мы свернули на Шолом Алейхема и вошли в потёмки старых улиц.
-Как я ненавижу этот затхлый мирок старого города! – неожиданно воскликнула девушка. – Такое ощущение, что время здесь остановилось, всё идёт так, как было заведено сто, двести лет назад. Да что там двести – ничего не изменилось за прошедшие тысячи лет!
-Ну это вы слишком, Маргарита Марковна, нашему городу еще и двухсот лет не набежало…
-Господи, да причём тут город! – в сердцах воскликнула она, но осеклась и, зыркнув коротко на меня, вдруг замолчала. Я тоже не стал продолжать, решив, что после мой поправки, эта тема исчерпана, и оказался дурень дурнем, - она никогда не бывает исчерпана, пацаны! Ни-ко-гда! Но это я понял много позже, почти год спустя.»

Шкипер взял из-под ног бутылку, сделал несколько крупных глотков и закурил. Курил он долго и молча, а мы заинтригованные его последним восклицанием, сидели тихо, как мышки и ждали продолжения. Такими длинными рассказами моряк нас еще никогда не баловал да и тема была уж больно душещипательная, близкая нашим молодым сердцам.

«Когда мы уже подошли к дому и я хотел её поцеловать, Маргарита неожиданно выскользнула из моих рук и, приложив палец к губам, еле слышно прошептала:
-Пётр Степанович, вы подождите на скамеечке… Хорошо? – я в ответ кивнул, а она исчезла в темноте, как растворилась.
И вот сижу, курю, а кругом тишина, аж уши режет, только сверчки делинчат. Не знаю, сколько времени прошло, я уже нервничать стал, но вдруг слышу, окно открывается и меня зовут. Подхожу к окошку, а из него моя англичанка выглядывает и, делая круглые глаза, шепчет:
-Вы сможете залезть сюда?
-Легко! – пожимаю плечами и, наступив ногой на выступающую лепнину, одним махом оказываюсь в комнате.
-Ничего себе, какой вы ловкий, - следует восторженный шёпот и скороговоркой, - не волнуйтесь, моя комната находится через весь коридор от родительской спальни, они уже спят и ко мне никогда не заходят… Ну что же, вы никак раздумали меня целовать? – и мы задохнулись в поцелуе.
Ох, пацаны, какое времечко у меня началось! Всю неделю я только и думал о субботе, а это был единственный день, который Маргарита могла посвятить мне, точнее вечер и ночь. Но зато какую ночь! Я читал, что англичанки бабы холодные и расчётливые, но это всё не о моей зазнобе. Представьте себе Везувий, который сжёг лавой целый город, кажется Помпею, а тут этот самый Везувий накрыл меня одного с мицей, крабом и клёшами. Я даже почти не пил, разве что иногда на копре с командой для сугреву мог принять на грудь стаканчик и не более. С «Беломора» перешёл на албанские сигареты «Люкс», так как ей очень нравился запах хорошего табака, который называла мужскими духами. Я даже пошил себе новый форменный костюм и мичманку, поизносившуюся под дождями и ветрами. Короче, вы себе представить не можете, что делает из мужика женщина! Да, я изменился настолько, что иногда замечал сочувственные взгляды своих корешей-мореманов, но они всё понимали и молча ждали моего возвращения из этого дальнего плавания, которое затянулось почти на год.»

Моряк снова замолчал и закурил. Последняя бутылка пошла по кругу, но мы пили из неё только для блезиру, старясь оставить больше шкиперу, так как гастроном уже давно закрылся, а нам хотелось дослушать рассказ до конца. Однако, он курил и молчал, как бы даже не замечая нас. Наконец, кто-то не выдержал:
-Пётр Степанович, ну и что? – вопрос как бы повис в воздухе, а шкипер, как великий актёр, всё держал паузу и, наконец, снова заговорил.
Что, - ну и что!? – и философски добавил, - Всё заканчивается, ведь даже живём мы не вечно… - и грустным голосом повёл свой рассказ дальше.

«Если бы я знал, чем это всё закончится, может быть и не начинал бы… Однажды, вот в такой же последний летний денёк, мы, как обычно, встретились все в Клубе моряков. Правда, Маргарита была какая то не такая, грустная что ли и задолго до окончания танцев позвала меня прогуляться по городу. Подруги почему-то с лёгкостью нас отпустили, хотя и сами тут же слиняли с танцплощадки. А мы с ней пошли на набережную к Днепру и долго стояли, глядя на, медленно текущую, тёмную воды. Вдруг она резко повернулась ко мне и со слезами в голосе выдавила из себя:
-Пётр Степанович, это наше последнее свидание…
-Почему последнее? – вопрос мой прозвучал по дурацки и она грустно улыбнулась.
-Нет, вы положительно прелесть, - и провела пальцами по моей щеке, губам и, отстранив руку, продолжила, - потому, что я выхожу замуж и уезжаю из Херсона.
-Маргарита Марковна, а как же я? Я тоже хочу на вас…
Она закрыла ладошкой мне рот и, всхлипнув, продолжила:
-Молчите, милый мой шкипер, я знаю! Если бы я захотела, то легко женила бы вас не себе, но… Но кто же меня за вас отдаст!? Неужели вы думаете, что меня, еврейскую девушку, дочь раввина отдадут замуж за гойа.
-За кого, за кого? – переспросил я
-З нееврея, - Маргарита досадливо поморщилась. – Помните, при одной из первых наших встреч, я говорила о том, что в нашем мирке ничего не изменилось за тысячелетия? – я кивнул головой, - И это так! Я не могу выйти замуж за вас, меня проклянут отец с матерью, а после этого хоть в петлю лезь. Нет, это исключено!
-А может я поговорю с вашими родителями? – в моём голосе прозвучала робкая надежда.
-Если бы они хотели с вами поговорить, то давно бы это сделали! Неужели вы думаете, что они слепые и глухие?!
-Так они знают, что мы… - я очумел.
-Ну, скажем так, догадываются, - она слегка усмехнулась.
-А как же… - я не знал, как закончить вопрос.
-Милый Пётр Степанович, есть такая старая херсонская поговорка: Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не беременела, – она снова горько усмехнулась. Но вдруг встряхнула кудрями и воскликнула, - Однако, еще не вечер! К чёрту грусть, эта ночь наша! Пойдёмте, мой дорогой шкипер! – и, схватив меня за руку, повела по ночному городу.
Всю неделю я думал, что это дурацкая шутка или интеллигентские выбрыки взбалмошной девицы, но, придя в субботу на танцы, не увидел привычной девичьей компании и так повторялось из недели в неделю, пока я не перестал туда ходить, поняв что больше там не фиг ловить. Несколько раз я пытался встретить Маргариту возле школы, где она работала, курсировал мимо её дома, но опять-таки напрасно. Я снова стал выпивать, хотя и не получал уже от этого удовольствия и жизнь вошла в старую наезженную колею. Однажды, лет через пять, на Суворовской меня окликнули:
-Почему не здороваетесь, товарищ шкипер, - голос был знакомый, он звучал насмешливо и немного картаво.
-Здравствуйте, Нелли, - с трудом узнал я подругу Маргариты в расплывшейся уже женщине, держащей за руку вёрткого, как обезьяна, пацана.
-Как поживает наш бравый моряк? – в том же духе продолжала она.
-Жизнь бьёт ключом! И всё по голове, - ответил ей в тон.
-А вам передавала привет Рита… - она хитро взглянула на меня из-под тонко выщипанных бровей.
-А где она? – непроизвольно вырвалось у меня
-Она живёт в Харькове и, как вы знаете, замужем. У неё хороший муж, двое детей, - и уточнила, - мальчик и девочка. Всё у неё хорошо… -Нелли внимательно посмотрела мне в глаза. – Она приезжала с детьми к родителям, недели две гостила. Когда мы с ней встречались, Рита спрашивала о вас… А, прощаясь, сказала, дескать, если увидишь Петра Степановича, передавай ему привет…
Я кивнул головой и, забыв попрощаться, побрёл по Суворовской, никого не замечая. Зашёл в кабак и надрался до беспамятства. В одиночку. Единственный раз за до и после.»
____________________________________________________________________________________________ 

Иллюстрация атора

1. 08.03.2016 23:00
Христина
Юрий, Вы меня заставили плакать! Давно я не читала такой калоритной чувственной прозы. А рассказ "Англичанка" самый потрясающий!Возникло такое ощущение, что все это происходило со мной... Спасибо!!!!

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.