on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.07.2019, 09:54

Июль-2019

Розпал літа – квітнуть квіти. Липень в гості завітав. Бавився і загубився між м′яких шовкових трав. Яблука червонобокі, груші медом налились. І маленькі пташенята у повітря вже знялись. Різнобарв′я… Різнотрав′я душу й серце веселить. І завмер малий метелик поміж квітами на мить. Лідія Кир′яненко  

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Новости региона

08.07.2019, 10:15

Ніч на Івана Купала

02.07.2019, 10:29

«Твоя країна fest» побував у Скадовську

02.07.2019, 10:21

Фестиваль «Козацький шлях 2019» завітає на Херсонщину

> Персоналии > Визуальное искусство > Топунов Юрий > Государственная тайна -Херсонские рассказы--

Государственная тайна

Шкиперские байки

Раскаленное солнце слепило городу глаза, но глубокие тени из-под деревьев уже гладили щеки прохладными пальцами. В это время на Суворовскую начинали выпархивать стайки шелеспёрок, юных девчушек в пёстрых платьицах, которым появляться на Бродвее, а именно так называли эту улицу херсонцы, поздним вечером не позволяли родители. Улица наполнялась весёлым щебетом, смехом и гамом, особенно оживленным, когда мимо такой стайки проходил кто-то из завсегдатаев Суворовской, уже вполне взрослый парень, одетый по последней моде и оценивающе поглядывающий на юную поросль, дескать, все вы сейчас стройненькие и миленькие, а вот посмотрим, что из вас вырастет через пару лет. Именно так начинался каждый летний вечер херсонского Бродвея и до наступления сумерек на нем царила бесшабашная кутерьма, этакий коктейль из ситца, чёлок, стройных ножек и быстрых глазок, который постепенно начинал разбавляться более серьезным народом, - студентами, рабочей молодёжью и просто бездельниками, выходивших на ежевечернюю прогулку и постепенно вытеснявших шелеспёрочную суету. Вот тогда и происходили на Суворовской встречи с людьми, порой, забавными, но необычайно интересными, одним из которых и был шкипер самоходного копра, Пётр Степанович.

Нельзя сказать, что мы были его друзьями. Ибо, чтобы стать его другом, должно, если не быть моряком, то хотя бы иметь какое-то отношение к плавсредствам и носить мичманку с «крабом», но самое главное, - обладать удалью и бесшабашностью пирата и проявлять бесстрашие, чтобы не сказать безрассудство, в любых, даже самых скверных ситуациях. И конечно же, другом шкипера не мог стать человек, для которого были хоть какие-то ограничения в потреблении «Биомицина», так называлось ординарное белое вино, которым город был заполнен по «марусин поясок»*. Таким образом, мы состояли с Петром Степановичем в этаких приятельских отношениях, что он, порой, нас не различал по отдельности, узнавая только компанию в целом, но неизменно, при встрече, давал всем «краба» и обязательно удостаивал нас очередным рассказом. А большинство из его повествований начинались так: вначале, он срывал с головы мичманку и швырял ее на асфальт посередине круга, собравшихся послушать его и, убедившись в полном внимании, произносил сакраментальную фразу: «Значит так, взяли мы три пузыря, загрызть и пошли обезьяну водить…» Как вы уже заметили, для понимания шкиперских языковых изысков, необходимо было бы составить глоссарий, но тогда наш рассказ превратился бы в целую монографию по теме «Особенности языковых выкрутасов херсонских мореманов», а посему, мы отдадим расшифровку шкиперской терминологии на откуп читательскому интеллекту, сообразительности и фантазии, а сами устремимся вслед за увлекательными событиями в изложении шкипера самоходного копра.
А в этот раз Петр Степанович был в ударе и сильно на подпитье, что в будни, обычно, не позволял себе в таких количествах, о причинах чего и был немедленно спрошен.
-Пацаны, то что я вам сейчас рассажу, должно умереть между нами! – Так патетически начал он свое повествование, - зуб на полку, если брешу, - это государственная тайна! – Он еще раз пытливо оглядел нас и убедившись, что все осознали важность момента, начал рассказ.

«Стояли мы на левом берегу напротив Малого Потёмкинского и били сваи под дачный причал. Работа не пыльная и простая, а поэтому я позволил себе с утра немного принять на грудь, тем более, заказчик уважил и занес в мою рубку еще до начала работы пол-ящика «Биомицина». Естественно, я налил пару стаканчиков механику, по стакану обоим матросам, ну и сам со всеми причастился. И так хорошо пошло вино с утречка, что вышел я на воздух и присел на кнехте покурить. Сижу себе, покуриваю, мой копёр бьет сваю за сваей, а мне это музыкой звучит, прямо как африканские тамтамы, я даже задремал. Проснулся от тишины, только ветер шумит в вербах на берегу да вода слегка журчит, обтекая якорные канаты. Осмотрелся, вижу все сваи стоят в боевом порядке, а команда моя животы вывалили и дрыхнут кто где. Ничего, думаю, пусть отдохнут, натрудились ведь… Достал пачку «Беломора» и только начал разминать папиросу, как заметил, что к нам приближается быстроходный катер под флагом ВМС; вот он под бортом копра сбавляет ход и кидает швартовый конец. А ловить-то его некому, матросы спят, а шкиперу ни-ни, не барское это дело. Вот так и стою я с незажженной папиросой во рту и поправляю, съехавшую на затылок мицу. Слышу, кричат:
-Эй, на борту, принять швартовый!
-Щас,- отвечаю, - вот всё брошу и буду ваш швартовый принимать…
А с катера на копер влазит шустрый, как обезьяна, погранец и сам наматывает швартовый конец на наш кнехт.
-И что это ты тут расхозяйничался, - вежливо его так спрашиваю, - тебе шо, реки мало, нашел один кнехт на весь Днепро и уже мотаешь на него свою мотузку?!
-Не психуй, батя, мы к тебе по делу, - улыбается зеленоголовый и кричит на катер, - товарищ майор, можно подниматься на борт!
-Кому батя, - рычу я, - а кому товарищ шкипер!
А на борт уже вылезает их командир и идет ко мне, так чётко печатая шаг, что аж в ушах звенит.
-Командир погранотряда, майор Орлов, - чеканит он, прикладывая руку к козырьку.
-Шкипер самоходного копра, Медунько, - отвечаю тем же макаром и добавляю, -Чем обязаны такому счастью?
-Видите ли, товарищ шкипер, у меня к вам просьба очень деликатного характера, но по делу государственной важности…
-Давайте, майор, без предисловий,- говорю ему напрямую, - флот всегда наземные войска поддерживал. Так что говорите, кому в глотку сваю нужно забить!?
-С вами, шкипер, приятно иметь дело,- лыбится майор,- а вот сваю мы должны забить туркам, правда, не совсем в глотку…- он посмотрел на меня и продолжил,- Сейчас на рейде с якоря снимается турецкий сухогруз, который прошел уже полный досмотр и подписаны все документы. Но…- он внимательно посмотрел мне в глаза, - но, уже после нашего и таможенного досмотра, под бортом судна, впритирку, прошел ботик и чем-то они обменялись. Правда, при задержании в боте ничего подозрительного не оказалось, может успели скинуть в воду, а может…
-Ну и чем же мы можем вам помочь? – полюбопытничал я
-Копёр у вас самоходный? – спрашивает майор. Я киваю головой. – Вам нужно перекрыть судоходный канал перед самым носом сухогруза и вынудить кого-нибудь из турок сойти на копёр, что будет нарушением пограничного режима и даст нам повод произвести дополнительный досмотр. А чтобы натуральнее всё выглядело, притворитесь пьяными…
-Обижаешь, майор, нам не надо притворяться, мы в натуре будем пьяными!
-А вы сможете в таком состоянии управлять копром и разговаривать с турками?…
-Так мы же с вами разговариваем, - засмеялся я, - только вот немного добавим, чтобы натуральнее было…- и кричу, - Команда, подъём, наливаю! – они как вскочат и с грохотом все к рубке, ну я им и выдал по стакану вина, а потом командую, - По местам стоять! Будем турков брать на абордаж! – Они глаза на меня таращат, но вопросов не задают.
-Ну и молодцы у тебя, настоящие флибустьеры, - смеётся майор. – Значит так, заткнешь канал между Малым и Большим Потемкинскими и следи за манёврами сухогруза, чтобы он всё время на тебя натыкался, а вы тут балаганьте и ворнякайте, можете даже немного похамить. Короче, пусть распсихуются и кого-то пошлют, чтобы вас до тямы привести.
-А если лоцмана пошлют? – проявляю я догадостность.
-А лоцману мы условный сигнал дадим и он с командного мостика ни ногой, - погранец одобрительно кивнул головой и, козырнув, спрыгнул на свой катер, который тут же рванул в сторону засады, а мы начали отдавать швартовые и запускать машину.
Стою я в рубке, а у самого в зобу дыхание спирает, копёр-то тихоходный, а вдруг не успеем турку ход перекрыть. Курю одну папиросу за другой и механику своему командую: «Полный ход, Митрич, давай быстрее…» А он в ответ: «Из наших машин больше не выжмем! И так уже нагрелись, чуть ли ни до цвета макакиной задницы …» Вот так мы с ним и беседуем, а матросы стоят по бортам и готовы веслами помогать. Да еще смотрю, турок на рейде уже шевелиться стал, якорь поднимает и его буксиры подталкивают, разворачивают по руслу реки. А вот погранцов не вижу, толи замаскировались хорошо, толи дёру дали… Ну и хрен с ними, нам уже пути назад нема, наш копёр входит в судоходный канал между островами и теперь дело за турками.»

Мы недоверчиво смотрим на шкипера, но у него так все увязано, что невольно веришь каждому слову, а Пётр Степанович замолчал и, достав пачку «Беломора», начал разминать папиросу, покачивая головой, как бы припоминая ход событий. Кто-то зажег спичку, он подкурил и, глубоко затянувшись, продолжил.

«Значит так, взяли мы три пузыря, загрызть и пошли обезьяну водить…»

-Какие три пузыря, - возмутились мы, - у тебя в рубке еще четверть ящика «Биомицина» и копер уже стоит между Малым и Большим Потемкинскими!
Шкипер хитро улыбнулся и, гыгыкнув, заговорил.

«Молодцы, пацаны! Хорошо за мыслью следите! Так я и говорю, взял я из рубки еще три пузыря и пару порезанных яблочек на загрызку, и говорю своей команде:
-Давайте, мужики, еще по одной, бо может завтра уже и не увидимся! – А у них аж слёзы на глазах выступили.
-Ты, - говорят, - Пётр Степанович, всегда нам, как отец родной был, никогда втихаря не пил, всегда делился в соответствии с ранжиром. Мы тебя крепко уважаем.
-И я вас, мужики, уважаю! Какими пьянющими не бывали, всегда держались на ногах, а если и падали, то головой в сторону нашего родного самоходного копра…
Только мы выпили и закурили, как перед боем, - турок уже тут как тут. А мы идем на самом фарватере, нам и лоцмана не нужно, мы на Днепре каждую яму и каждую банку знаем. Турок начинает гудеть во все свои трубы, дескать, вали с дороги! Ну а я даю команду, стоп машины, и выхожу из рубки полюбоваться на реакцию басурманов и пока прикуривал на ветру, оттуда по матюгальнику на этаком турецко-англиском кричат:
-Эй, на копре! Немедленно освободите форватер! (Hey for Koper! Immediately release forvater!)
-Я с детства не курю! (Childhood, I do not smoke!) – в рупор запускаю им дурочку на чистом английском языке. Это меня одна англичанка - училка научила между акробатическим этюдами в постели.
-Ты что, идиот? (Are you an idiot?) – не унимается турок.
-Пошел к чёрту! (Fuck you to hell!) – отвечаю. Что не говорите, а англичанка в этом деле толк знала.
- Освободите форватер, иначе я вызову полицию! (Loosen forvater, otherwise I’ll call police!) - И тут я вспоминаю, что погранец мне задачку поставил, не только нахамить, но и выманить турка на борт копра. Ну я и ору своей команде:
-Всем лечь на палубу и притвориться мёртвыми, спящими, чёрт знает какими, лишь бы лежали неподвижно! – Они плюхнулись, отдыхают. И я с ними лежу, руки раскинув, сам краем глаза наблюдаю, что турки делать будут.
Вот тут они и не выдержали, кишка-то турецкая потоньше нашей будет - смотрю, спускают шлюпку и к нам направляются. Ну, думаю, теперь дело за майором. Лежу, наблюдаю. Однако, задницей чувствую, что-то не так все лепится, турки уже на копер залезают, а погранцов нет как нет. Уже турок надо мной наклонился в глаза мне смотрит, а я ему со всей дури как заору: «Гааав!!!», он с перепугу отпрыгнул и в такую маленькую рацию что-то кричит своему начальству. И тут вижу, со стороны порта к нам катер крылатый летит, стало быть речная милиция уже оповещена. «Да, вот и влипли, - думаю, - спишут на фик и не видать мне больше копра, одна мичманка с «крабом» на память останется…» Ну, турки быстренько в свою шлюпку попрыгали и к сухогрузу почапали. А легавые уже на копёр карабкаются и матом поливают нас, как из пулемета, а старлей ихний подбегает ко мне и как засветит в ухо, у меня аж мальки из глаз посыпались, но молчу, государственную тайну соблюдаю. А краснопёрые вообще разошлись, смотрю уже моих матросов начали за бока хватать и хотя им это без разницы, они, так сказать под наркозом, но все равно обидно стало мне за державу и я как заору:
-Команду не трогать! Вся вина на мне лежит!
Ну старлей и начал на мне отрываться – то в морду ткнёт, то матом обложит:
-Сволочь ты пьяная, - кричит, - давай, заводи движки и к берегу топай, чтобы духу твоего здесь не было! - и снова в морду мне кулаком тычет. Но в этот момент я сирену услышал и вижу к нам на всех парах пограничники летят. Не успел старлей сообразить что и к чему, а зеленоголовые с автоматами уже на копер запрыгивают и всех легавых мордой в палубу укладывают. Я было тоже хотел упасть, но меня майор за руку взял и нежно так говорит:
-А вас, Пётр Степанович, это не касается! Вы, пожалуйста, в рубку идите и стресс снимайте, только не сильно увлекайтесь… - и смотрит на меня так хитро, что понимаю, вопросы задавать сейчас не время. Ну я и рванул в рубку, но не успел бутылку распечатать, как и матросы уже стаканы ко мне тянут, стало быть, и их погранец ко мне отрядил, а краснопёрых так на палубе в горизонтальном положении и оставил. Короче, навели они на копре должный порядок, оставили одного с автоматом на карауле, а сами на катере с включённой сиреной к сухогрузу полетели и пока там шмон наводили, мы всей командой в рубке стресс снимали.»

Шкипер снова потянулся в карман за папиросами, но ему уже кто-то подсовывал пачку сигарет и подносил зажженную спичку.
-Не люблю я сигареты, - закапризничал Пётр Степанович, - куришь, куришь и никак накуриться не можешь! – но все-таки затянулся сладковатым дымком «Солнца» и, сплевывая табачные крошки, закончил свой рассказ.

«А назавтра меня к начальнику порта вызвали и зачитали приказ об отстранении от работы на два месяца, но сразу же послали в бухгалтерию, где премию выдали, как компенсацию за вынужденный прогул. Правда, когда я ещё в приемной у начальника был, дожидался, из его кабинета вышли тот самый пограничный майор, а с ним очень важный мужик в штатском. Майор увидел меня и заулыбался так, будто родича встретил.
-Познакомьтесь, товарищ полковник, это тот самый шкипер самоходного копра, товарищ Медунько Пётр Степанович!
-Молодец, шкипер! – жмёт мне руку полковник, - Филигранно сработал! Только помни, никому ни слова – государственная тайна!»

Шкипер снова обвел нас глазами и строго так сказал:
-Так что вы, пацаны, меня уж не подведите, - могила и сверху крест! – Пётр Степанович приложил палец к губам, и закончил, - А я погрёб, меня зазноба заждалась! – и, дав всем на последок «краба», пошёл по Бродвею, загребая клёшами и раскачиваясь, как на палубе своего самоходного копра.

 

* «марусин поясок» - так в городе называли верхний золочёный ободок рюмки или фужера.

1. 22.03.2013 11:11
лингвист любитель

Отлично Юра.!!!..аж "биомецину" захотелось ..и шоб прямо на солнышке с плавленым сырком..."Англичанке"  привет!!...Well comeback to down town

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.