on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.07.2019, 09:54

Июль-2019

Розпал літа – квітнуть квіти. Липень в гості завітав. Бавився і загубився між м′яких шовкових трав. Яблука червонобокі, груші медом налились. І маленькі пташенята у повітря вже знялись. Різнобарв′я… Різнотрав′я душу й серце веселить. І завмер малий метелик поміж квітами на мить. Лідія Кир′яненко  

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Новости региона

08.07.2019, 10:15

Ніч на Івана Купала

02.07.2019, 10:29

«Твоя країна fest» побував у Скадовську

02.07.2019, 10:21

Фестиваль «Козацький шлях 2019» завітає на Херсонщину

> Персоналии > Визуальное искусство > Топунов Юрий > Вензель (Стихи для голоса с гитарой)©





ВЕНЗЕЛЬ
 

Виньетка

Презрительно кося зрачком в лорнет
И шелестя крахмальной пелериной,
Вы внемлите, о чем судачит Свет,
И лишь бокал в руке блестит картинно.

И каждый вечер
То чет, то нечет,
И каждый вечер
В глазах печаль.
То эполеты,
То кастаньеты...
Не согревает
На плечах шаль.

И под луной несется впереди,
Среди снегов, бубенчик легкозвонкий,
Мечты рождая в стиснутой груди
Ясновельможной барственной девчонки.

И в буйных гривах
Пурги извивы
Сплетают в косы
Огонь в крови:
То камергера,
То офицера,
То просто франта –
Раба любви.

И вынырнув из меховых тенет
Соболье-куньего пушистого всевластья,
Вы прячете лицо в цветов букет,
Как символ обязательного счастья.

И у камина
Горит рубином,
Как от мороза
Ваше лицо.
И жар, и холод
Лишь только повод
Для сладкой грезы
В конце концов.

 

Дама Блока

Стучит по крышам скучный дождь,-
Ах, Петроградская морока!
Ступая в лужи без калош,
Сквозь серый сумрак ты идешь,
Так неприступна, одинока.

Проходишь мимо патрулей
Воздушно-искристою тенью,
Легко взбегая по ступеням,
Скользя по мраку площадей.

Давно осыпалась листва
С змеистых веток грустных скверов,
Картина эта не нова,
Но все звучат в ушах слова
Твоих великих кавалеров.

Закрой глаза – иди вперед,
Ступай сквозь строй серо-кровавый
И чашу, полную отравой,
Испей, как бедный твой народ.

Стучит по крышам скучный дождь
И перечеркивает лица,
На блузе вспыхивает брошь,
Слепя глаза, бросая в дрожь,
И снова гаснет, как зарница.

А ты летишь вперед и вверх,
Ногой не трогая ступени,
Чтобы успеть на погребенье
И смыть слезой ХХ век...

 

 

Не гасни в чаше огонь

Стоит вино на столе,
Горит в камине огонь,
На темно-серой золе
Резвится пламенный конь.
И тени жмуться в углы
От света восковых свеч.
О, если б только могли
Огонь в себе уберечь.

Не гасни в чаше огонь....
Не гасни в чаше огонь...

И растворяясь в ночи
Звучит усталый рояль,
Мерцает в свете свечи
И тает старый хрусталь.
Руки излом на окне,
Волос смолистая прядь.
Таится в старом вине
Желанье поцеловать.

Не гасни в чаше огонь....
Не гасни в чаше огонь...

Струится сказочно ночь,
Ласкает черным крылом,
Стремится нежно помочь
Лечить душевный излом.
И розовеет слегка
Щека на фоне огня,
Перебирает рука
Звуки минувшего дня.

Не гасни в чаше огонь....
Не гасни в чаше огонь...

А с тонких пальцев течет
Мелодий звездный узор,
И брошен через плечо
Зовуще - ласковый взор.
Стоит вино на столе,
Горит в камине не огонь.
На темно-серой золе
Резвиться пламенный конь.

Не гасни в чаше огонь....
Не гасни в чаше огонь...



Ночной романс

Луны хрустальный лик
Льет музыку с небес,
Прозрачную и тихую,
Как родника журчанье.
И в каждый новый миг
Вплетает что-то бес
И хитро прячет хвост
И рог, почти бараний.

Озерный перезвон
Бездонно-темных глаз
Искрится под луной,
Вплетаясь в косу ночи.
Зубцы древесных крон,
Испытывая нас,
Грозят кому-то ввысь,
Лукаво и порочно.

Рука за головой
И дым волос на лбу,
И безмятежность губ
В узорах лунных бликов.
И кажется, порой,
Что я вот-вот умру
Счастливо и легко,
С восторгом светлоликим.

Луны хрустальный лик
Льет музыку с небес
И кружит тихо в такт
Под звездное мерцанье.
И если ты постиг,
О чем мечтает лес,
Забудешь про печаль
В минуты расставанья.

 

 

В полутенях

Там бус жемчужное мерцанье
В каскадах люстровых огней
Таит в себе воспоминанья
О свете дней. Минувших дней.
Слезами воск течет по свечам,
Вплетаясь в памяти реку.
И время нас уже не лечит,
А все сильнее давит плечи,
Срывая маски на лету.

О, эти бусы обнимали
Гордыни сладостный извив,
И, лишь единожды прельстив,
Уж от себя не отпускали.
И в их мерцаньи умирали,
Пред смертью глаз не опустив.

Встает рассвет в проемах окон,
Тоскует скрипка в полутьме
И вязь старинного барокко
Плетет узоры в сладком сне.

И вьются кружева на плечах,
В углах таится тишина,
И догорают тихо свечи,
В небытие уходит вечер
И тонкий профиль у окна.

О, эти бусы так блистали
Пред блеском глаз лишь отступив,
И, лишь единожды прельстив,
Уж от себя не отпускали.
И в их сияньи умирали,
Пред смертью глаз не опустив.


Зимние грезы

За стеной вашей розовой спальни
Что-то нежно рокочет рояль.
И Луна в окне светом хрустальным
Вам на плечи ложится, как шаль.
Дремлет тихо змея на запястье,
Золотою горя чешуей,
И играются пальцы змеей,
А в глазах притаилося счастье.
Когда вечернею порой
Идет по дому тишина
Незримо,
Кружится золотистый рой
Снежинок около окна
И тает с дымом.
И до поздна в окне горит
Триада свечек,
И кто-то с кем-то говорит
Весь вечер.

На диване, в атласных подушках,
Тонет в грезах пушистый щенок.
И, трепля его нежно за ушком,
Устремляете взор в потолок.

По стене пробегают виденья,
Словно в лентах немого кино,
И опять уплывают в окно,
Исчезая под звездною сенью.

Когда вечернею порой
Идет по дому тищина
Незримо,
Кружится золотистый рой
Снежинок около окна
И тает с дымом.
И до поздна в окне горит
Триада свечек,
И кто-то с кем-то говорит
Весь вечер.


Чары

Я вижу Вас перед собой,
Могу к Вам даже прикоснуться,
В ответ мне губы улыбнутся,
Из глаз сорвется искор рой;

Я вижу Вас перед собой,
Но медлю и боюсь проснуться.

Я вижу Вас перед собой,
А годы пролетают мимо;
На языке движений мима
Пою Вам гимн перед толпой.
Я вижу Вас перед собой
Невидимо, неощутимо.

Но по лучу звезды далекой
Я пролечу,
Пред грустным ликом засвечу
Свечу;
И Вы сойдете на ладонь
В лучах
И будет теплиться огонь
В свечах,
А звезды снегом таять
На щеке
И растворится Ваша память
В моей руке.

И вновь в звенящей тишине
Я вижу Вас перед собой,
Как огонек, прикрыв рукой,
Иду в туманной пелене.
И ветер, словно в жутком сне
Нас хлещет острой осокой.
Я вижу Вас перед собой
И это все, что нужно мне.



Вечерняя

Тиха твоя печаль при свечах,
Чиста, как воды у ручья.
В ней что-то есть нечеловечье,
Вдруг возносящееся в Вечность
Над бурным морем Бытия.

И бант, завязанный небрежно,
Свисает томно у виска...
Печаль, мой Ангел, не тоска,
В печали есть всегда надежда.

Твоей печалью дышит вечер,
Шурша листвою под окном.
Но символом грядущей встречи,
Роняя мягкий свет на плечи,
Мерцает тихо окоем.

И боль в виски стучится нежно
Сквозь жилку, тоньше волоска...
Печаль, мой Ангел, не тоска,
В печали есть всегда надежда.

Тиха твоя печаль при свечах,
Слезой прозрачной на щеке.
Она не мучает, а лечит
И в ожиданьи новой встречи,
Снежинкой тает в вдалеке.

И вновь в душе светло и снежно
И к струнам тянется рука...
Печаль, мой Ангел, не тоска,
В печали есть всегда надежда.

 


Дилемма

Его волосы белые- белые,
Ее локоны черные-черные,
И рука его загорелая
На плече ее серым вороном.
Ее кожа так нежно-матова,
А глаза так безоблачно чистые,
Губы пахнут полынью и мятою –
Очень смелые, очень быстрые...

И вновь, и вновь встает вопрос:
Как быть нам в жизни быстрокрылой,-
Одной ногой стоя в могиле,
Рукой касаться дивных кос.
Ах, этот каверзный вопрос,
Как быть нам в жизни быстрокрылой?...

А его лицо в шрамах и бороздах
Бездорожия верст не мерянных,
Седина давно тронула бороду –
Тертый, битый и даже стреляный.
И усталость в глазах непомерная –
Скорбь великая в знаниях прячется;
Лучше б был он с какой-нибудь стервою,
Но в знакомых его их не значится...

И вновь, и вновь встает вопрос:
Как быть нам в жизни быстрокрылой,-
Одной ногой стоя в могиле,
Другой ступать на зыбкий мост.
Ах, этот каверзный вопрос,
Как быть нам в жизни быстрокрылой?...

 


Ваш каприз

Там катит волны сонный бриз,
Ступни ласкает шелк песочный
И правит душами каприз,
Наивный и чуть-чуть порочный.

И вьются гибкие тела,
От солнца золото вобравши,
Но ваше сердце, как скала,
Не замечает летней фальши.

Я вам готов простить обман,
Я вам прошу даже измену,
Но этот милый bonvivan
За все ответит непременно.

И словно пес у ваших ног,
В глаза глядя смешно и глупо,
Он чем-то вас опутать смог,
Хоть мелок, как тарелка супа.

Пусть правит балом летний бриз,
Шуршат шелка, как в дни премьеры,
Но я увижу ваш «каприз»
Сквозь щель прицела у барьера.

И вот тогда прощу обман,
Не вспомню даже про измену,
Но этот милый bonvivan
За все ответит непременно!

 

Разговор

-Ангел мой, почему молчат скрипки,
Почему я не слышу оркестр?
-Милый мой, все туманно и зыбко,
Тишина от земли до небес.

И печаль заполняет пространство,
Опустившись на лики, как марь;
Старый ворон – последний наш царь,
Коронован на мрачное царство.

Разреши мне немного погреться,
Перед тем, как отправиться в Путь,
Чтоб душа не металася в скерцо
И в потемках не билась бы в грудь.

-Ангел мой, сдвинь, пожалуйста, шторы:
дай увидеть, как плачет Заря...
-Милый мой, это мелкий и спорый
сыплет дождь на лицо января.
Шепот ветра вплетается в ветки,
Проползая меж окон и крыш;
А в углу тихо возится мышь,
Оставляя на Вечности метки.

Разреши мне немного погреться,
Перед тем, как отправиться в Путь,
Положи нежно руку на сердце,
Чтоб в потемках не билося в грудь.

-Ангел мой, почему молчат скрипки,
Почему я не слышу оркестр?
-Милый мой, все туманно и зыбко,
Тишина от земли до небес...

 

 

Бал полнолуния

Цвета луны сегодня ярки
И небо выткано без звезд,
А на прямых аллеях парка
Во фраке белом сам Мороз.

А с ним под руку Ночь в накидке
Из сине-голубых шелков,
С лицом, сияющим в улыбке
И тонким трепетом духов.

Ах, Боже мой, какая пара
На лунный бал, как сон плывет!
Вокруг снежинок хоровод
В огнях бушующих пожара,
Ах, Боже мой, какая пара
На лунный бал, как сон плывет!

Откинув голову в порыве,
Ночь кружит в вальсе меж ветвей;
Мороз плечо целует диве,
Сгорая на костре страстей.
Она ж косит лукавым взглядом
Из пышных елочьих ресниц
И расцветают белым садом
Цветы из снега и зарниц.

Ах, Боже мой, какая пара
На лунный бал, как сон плывет!
Вокруг снежинок хоровод
В огнях бушующих пожара,
Ах, Боже мой, какая пара
На лунный бал, как сон плывет.

Врываясь в тишину аллеи,
Звучит торжественный оркестр;
Столбы, одетые в ливреи,
Склонили головы окрест.

Плетутся кружева мелодий,
Сверкает иней в волосах.
И тихо тень моя уходит
И тает в темных небесах.

Ах, Боже мой, какая пара
На лунный бал, как сон плывет!
Вокруг снежинок хоровод
В огнях бушующих пожара,
Ах, Боже мой, какая пара
На лунный бал, как сон плывет.

 

 

Старый дом

Послеобеденного сна
Дремота плыла в дымке комнат,
Проем открытого окна
Светился золотом истомы;

Сползала с люстры томно лень,
Лорнет, из рук скользнувший на пол,
Блестел у ног. И целый день
Кукушкин голос в роще плакал.

А дом на ухо бормотал
Скрипучим голосом столетий,
Он упрекал,
Кого-то звал,
Развесив паутины сети.

За легким шорохом портьер
Качались ветви старых кленов,
Тела зеленые химер
Переплетались в танце сонном.

И томик Тютчева листал
Сквозняк на полочке каминной,
А в тишине печальных зал
Смотрелись в зеркала картины.

А дом на ухо бормотал
Скрипучим голосом столетий,
Он упрекал,
Кого-то звал,
Развесив паутины сети.

 

 

Полночь

Прекрасной женщины жемчужная рука
Играется бокалом «Совиньона»,
В притушенных свечах мерцает томно,
И тени от ресниц, как облака.

Уже за полночь. Замолчал оркестр.
Лишь скрипка что-то говорит роялю,
Да звезды шепчутся с невидимою далью,
А в зале опустело много мест.

Веселье стихло.
Легкой грусти птица
Мелькнула и исчезла без следа.
В полночном вихре
Проплывают лица:
-Карета Ваша подана, Мадам!

Из темноты глядят кусты жасмина,
Завидуя змеящимся шелкам,
И тонет в них, как в мареве, рука
И голова откинута картинно.

А скрипка заливается в тиши,
Рояль устал, напрасно с нею споря,
Сигарный дым смешался с духом моря,
Но скоро здесь не будет ни души...

Веселье стихло.
Легкой грусти птица
Мелькнула и исчезла без следа.
В полночном вихре
Уплывают лица:
-Карета Ваша подана, Мадам...

 

 

Пока все живы...

Мой милый друг, возьми меня под руку
В ночной тени каштановых ветвей,
Забудем хоть на миг дня суетную скуку
И пусть твоя рука покоится в моей.

Уходят в никуда смертельные обиды.
Улыбки масок, что вокруг кружили,
В ветвях запутались, исчезнувши из виду,
Пока все живы...
Да, пока все живы...

Мой милый друг, оставь-ка сожаленья
О том, что быть могло все так или иначе.
Ведь изменить не можем ни мгновенья
Мы в будущем, а в прошлом уж тем паче.

С небес слетают звезды – искры Солнца,
Не обещая славы иль наживы,
Мы к ним губами только прикоснемся,
Пока все живы...
Да, пока все живы...

Мой милый друг, давай с тобой измерим
Мгновенья между осенью и летом
И, не взирая ни на что, поверим,
Что эта ночь вся соткана из света.

И будем пить взахлеб ее прохладу,
Не рвя в горячке душ и сухожилий,
Ведь это все, что нам с тобою надо.
Пока все живы...
Да, пока все живы...



Флирт

Когда оркестр усталый затихает
И сквозь окно плетет свой ритм прибой,
Очарованье встречи нарастает
В предчувствии минуты роковой.

Кроваво – красная изнеженная роза
На белом бархате волнующей груди,
Хрусталь в глазах, изысканная поза
И взмах ресниц, как весел у ладьи.

А свечи гаснут в омуте бокала,
Звучат шаги, касанья так нежны.
И, словно бабочка ночная, запорхала
Меж звезд душа пленительной княжны.

Кроваво – красная изнеженная роза
На белом бархате волнующей груди,
Хрусталь в глазах, изысканная поза
И взмах ресниц, как весел у ладьи.

И лижет туфли мягкий ворс коверный,
Ведут ступени к ангелам лепным.
И вслед с улыбкой смотрит коридорный,
И звезды усмехаются за ним.

Кроваво – красная изнеженная роза
На белом бархате волнующей груди,
Хрусталь в глазах, изысканная поза
И взмах ресниц, как весел у ладьи.


 

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.