on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.08.2019, 10:03

Август-2019

Пахне мелісою й медом   Вранішній чай.   Серпень неждано до тебе, -   Що ж, зустрічай.     Меду прозорі краплини...   В вервиці дні   Мов кукурузні зернини,   Злото-ясні.     Пурпур томату достиглий,   Яблучок віск,   Тихі заграви вечірні,   В темряві зблиск.     Ночі такі баклажанові,   Пісня цикад...   Астри із неба рахманного   Падають в сад.         Літо спекотне дозріло,       Осінь гряде,       Сміло вже бронзове тіло       Холоду жде. Валентина П.

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Новости региона

15.08.2019, 14:05

В Україні запустився безкоштовний онлайн-курс для митців

14.08.2019, 10:32

У Херсоні відбудеться Флешмоб жіночності-2019

14.08.2019, 10:21

Херсонців запрошують відсвяткувати День Незалежності

> Персоналии > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Хмель Виктор Адольфович > Было время - и на проспекте Ушакова козы да свиньи паслись...

Было время - и на проспекте Ушакова козы да свиньи паслись...

В прошлом номере «Субботнего выпуска» в статье «В Херсон – по Днепру» мы описали вид города начала ХХ века со стороны реки – каким его видели пассажиры парохода «Граф Тотлебен», следовавшего из Одессы в Херсон. Теперь же приглашаем читателей перенестись на сто лет назад и совершить экскурсию по улицам города

И так, пароход «Граф Тотлебен» отшвартовался у пристани РОПиТ в Херсоне (сейчас это набережная в начале проспекта Ушакова, тогда она именовалась Одесской площадью). На пристани толпились нетерпеливые встречающие. Предлагали свои услуги многочисленные извозчики и гостиничные коммивояжёры, наперебой зазывавшие приезжих остановиться непременно «в самой лучшей европейской» гостинице…

К тому времени, когда у херсонского берега была устроена пристань РОПиТ, с длинным деревянным мостом для причала судов, улица, продолжавшая пристань (нынешний проспект Ушакова) называлась Почтовой. Первоначально же её называли Пестелевской, в честь херсонского гражданского губернатора Владимира Ивановича Пестеля, приложившего немало сил и старания для устройства дамбы-набережной, защищавшей низменную часть города от затопления.

В начале 1850-х улицу переименовали в Почтовую, а Пестелевским назвали бульвар, протянувшийся от Почтовой до земляных валов крепости (ныне это часть улицы Перекопской от проспекта Ушакова до кинотеатра «Юбилейный»). Стоит отметить, что название для бульвара также было выбрано не случайно. Ещё в начале 1840-х годов Владимир Иванович Пестель распорядился посадить деревья вдоль дороги, которая вела из Греческого предместья в крепость, что было исполнено заключёнными арестантской роты. За прошедший с того времени десяток лет деревья укоренились, подросли и превратили пыльную дорогу, протянувшуюся через заросший бурьяном пустырь, в весьма сносную тенистую аллею.

Улица Почтовая являлась восточной границей Греческого предместья и служила главной сухопутной транспортно-пассажирской артерией, соединявшей Херсон с другими южными городами и населёнными пунктами. Почтовая заканчивалась у городских ворот в районе нынешней областной больницы на проспекте Ушакова. Далее за пределами города начиналась дорога, именовавшаяся Николаевским почтовым трактом.

Одесская площадь
Что же видел пассажир, сошедший с пристани РОПиТ на берег в Херсоне, помимо гостиничных коммивояжёров, извозчиков, торговок съестным, собиравшихся сюда к приходу и отходу пароходов, да полицейских, следивших за порядком и зорко высматривавших «нежелательных» в городе субъектов? В первую очередь, пожалуй, ряд складских помещений, принадлежавших РОПиТ и соседствующим с ним пароходным компаниям. Затем, несомненно, бросался в глаза, мягко говоря, не совсем ухоженный вид окрестности, носившей громкое наименование Одесская площадь. По сути площадь представляла собой низменный участок берега, ограниченный с севера и востока раскопанным возвышенным береговым склоном Днепра.

Когда-то давно, ещё до устройства гражданских пристаней, примыкавших к берегу площади, на заре строительства Херсона здесь, в самом удобном для них месте, располагались несколько кирпичных заводов, с каждым годом увеличивавших интенсивность добычи глины. Чуть позже, когда после устройства дамбы-набережной для засыпки болот в низменной части города понадобились крупные объёмы грунта, его брали всё так же на этом прибрежном пустыре между территорией крепости и городом. Даже несмотря на то, что в 1860-х только образовавшемуся Русскому обществу пароходства и торговли для устройства пристани был выделен участок (западная часть нынешней набережной), устроен добротный мощёный подъезд к пристани с Почтовой и начала осваиваться береговая линия, с восточной стороны копка глины всё ещё продолжалась.

В 1880-х годах, когда разработки залежей глины достигли крепости и стали угрожать появившимся здесь ещё редким постройкам, официально выемку грунта запретили, имевшиеся кирпичные заводы закрыли. Однако окончательно выемка глины прекратилась лишь после начала интенсивной застройки в этих местах, поэтому даже после запрета грабари с оглядкой продолжали потихоньку копать. К этому времени относится обнаружение двух человеческих скелетов в том месте, где ещё на заре строительства города стоял Покровский кабак – место сбора различного местного сброда. Кабак пользовался такой дурной репутацией, что мало кто из херсонских обывателей в одиночку отважился бы его посетить. К тому же, здесь часто бесследно исчезали люди. Даже гораздо позднее, когда оргии в нём прекратились и обветшавшее здание кабака доживало свой век, о нём рассказывали жуткие истории, а многие обыватели утверждали, что сами видели, как в полночную пору в слепых его окнах мерцал слабый огонь свечи и раздавались крики, от которых кровь стыла в жилах… Кроме жутких кабацких мертвецов, во время выборки глины здесь были обнаружены останки как первых строителей города – христиан, так и пленных турок.

От внешнего мира и первых строений на Гимназической (до марта прошлого года – улица Красностуденческая) с северо-восточной стороны площадь отделял двухсаженный (около 4 метров) глиняный обрыв с несколькими редкими постройками наверху. Местные газеты писали: «Живописный холм, на котором красуется здание пивной Лайера с разрушающейся беседкой на горе с северной стороны, ... место уже тогда застроенное и потому оставленное нетронутым».

Предприятие «пивзаводчика» Лайера успешно просуществовало здесь на высоком берегу Днепра практически до начала империалистической войны. Рядом с заводом на принадлежавшем ему участке заводчик разбил сад, из которого открывался живописный вид на днепровские просторы. Когда же с 1 августа 1914 года «сухой закон» официально вступил в силу, владельцу пришлось несладко. Уже к началу 1915-го завод и участок были заложены известному херсонскому меценату Петру Ивановичу Соколову за 30 тысяч рублей. Немного позже херсонское городское управление предложило выкупить у Соколова садовый участок в пользу города за 8 тысяч рублей. Узнав об этом решении, меценат уведомил управу, что вместе с садом он дарит городу и закладную на завод.

Вообще, Пётр Иванович Соколов в те далекие времена был ангелом-хранителем Херсона. Пожалуй, не найти ни одной отрасли общественной жизни, которую он не финансировал бы из собственных средств, причём совершенно безвозмездно. Тем обиднее кажется отношение к нему херсонцев после установления советской власти, допустивших, чтобы бывший меценат, так много сделавший для процветания города, умер нищим, больным и слепым стариком...

Здесь же, у восточных границ Одесской площади, в 1886 году был выделен участок для устройства водопроводной конторы ростовскому купцу Пастухову, положившему начало централизованному водоснабжению в Херсоне. В издававшейся в Херсоне в начале ХХ века газете «Югъ» можно прочитать о том, что помимо замощённой дороги, ведшей на пристань РОПиТ, второй путь к берегу Днепра проходил по гребню глинистой гряды в непосредственной близости от Пастуховского предприятия. Причём пользоваться этой дорогой можно было лишь в сухую погоду, так как после дождя гряда становилась скользкой и была реальная опасность свалиться в находившуюся рядом глубокую промоину, размытую сбегавшими туда потоками воды.

Такой же грязной и неустроенной площадь оставалась и в начале ХХ века. «Одесская площадь между пристанью РОПиТ и водопроводом служит местом свалки мусора, навоза и прочего непотребства», – писала в 1900 году газета «Югъ». Примерно в то же время городская дума приняла решение о застройке северной границы площади, вследствие чего появилось обязательное постановление, запрещавшее копать здесь глину и сваливать мусор.

В 1902 году в северной части площади, на углу Говардовской (так с 1890 года стала называться бывшая Почтовая) было построено красивое двухэтажное здание для управления работ Херсонского порта. В период закладки здания, по существовавшей старинной традиции, под один из камней фундамента, «чтобы деньги водились», была уложена специальная капсула с находившимися внутри серебряными монетами и одним из номеров местной газеты «Югъ». На сохранившейся и дошедшей до нас фотокарточке 1908-го года, запечатлевшей здание портового управления и обширную часть площади, мусорных куч уже не видно, хотя сама площадь напоминала всё тот же неухоженный пустырь.

Пешком по Говардовской
Не знаю, возможно, я и поторопился, пригласив вас прогуляться по Говардовской, ведь уложенная здесь в 1840–50-х годах брусчатка была совсем не похожа на располагавший к прогулкам асфальт. Впрочем, прокатиться по брусчатке в бричке извозчика, наняв его на стоянке у пристани РОПиТ, было занятием также не из приятных, особенно если бричка была устаревшего образца, пусть даже с литыми резиновыми шинами. Как выразился один из местных херсонских обывателей в начале ХХ века: «Езда по улицам Херсона доставляет положительно лишь одни страдания». Какое завидное постоянство! Пролетело более века, и асфальт на улицах города появился, и транспортные средства обрели не сравнимые с пролёткой мягкие рессоры, а езда по улицам города доставляет всё те же мучения.

Тем не менее, нельзя сказать, что в прошлом на состояние улиц не обращали никакого внимания. Напротив, только у города находились средства, в местной прессе появлялось сообщение о начале работ по замощению той или иной улицы. Конечно, в первую очередь мостили главные транспортные магистрали, связывавшие стратегически важные для жизни города объекты: улицы, которые вели к пристаням, рынкам, складам.

Такой же важной для грузо-пассажирского сообщения была и Говардовская, замощённая вплоть до выезда из города (район нынешней областной больницы). Дальше за город тянулась грунтовка, которую периодически реставрировали по вполне современным технологиям, совершая «ямочный ремонт», то есть засыпая глубокие ямы мелким щебнем. Прокладка железнодорожных путей и возведение комплекса железнодорожной станции Херсон в 1907 году в этом смысле ничего так и не изменили. В 1908 году газета «Родной край» сообщала: «20 января. После отхода 5-часового поезда на хорошего извозчика сели дама и мужчина. Въехав в самую грязь, экипаж завяз. Кучер погнал лошадь, которая рванула экипаж с такой силой, что шкворень лопнул, и лошадь с передком побежала, а за ней на вожжах потянула кучера. Седоки были в таком плачевном положении, что не знали, сидеть ли в экипаже или выходить по колена в грязь…».

А вообще, по части замощения улиц городское управление имело два варианта: мостить либо гранитом, что было очень дорого, но качественно, либо местным камнем, в 4–5 раз дешевле, но менее долговечно. Поэтому покрытие тогда выбирали от степени важности дороги. Скажем, дорогу по территории упразднённой крепости, соединявшую крепостные ворота, в начале ХХ века замостили камнем за 2 тысячи рублей, в то время как гранитная обошлась бы в 10 тысяч.

В 1900 году для предоставления заработка местному населению в осенне-зимнее межсезонье городская управа наняла свыше 500 человек для исполнения земляных работ по выравниванию ходовых полос и засыпки канав вдоль проезжей части Говардовской. И хотя заработок работников составлял 35 копеек в день, при стоимости фунта (453 г) хлеба 5 копеек на эти деньги можно было худо-бедно прожить. К этому времени стараниями Херсонского губернатора Кирилла Акимовича Оленич-Гнененко, занимавшего пост в 1848–1851 годах, и его последователей Говардовская уже имела вид тенистого бульвара. Вдоль всей улицы в несколько рядов были высажены молодые деревья. Чуть позже, когда они уже подросли, были устроены посыпанные мелким гравием дорожки и установлены деревянные скамьи. Пожалуй, нам не понять, каких трудов это стоило в те времена. Казалось бы, проще простого посыпать дорожки, установить скамейки, посадить деревья… А ведь главная забота состояла в том, чтобы это всё сохранить! Не стоит сбрасывать со счетов, что Говардовская соседствовала с обширным пустырём, который простирался до валов крепости. Там паслись козы, коровы и даже свиньи, тогда практически беспрепятственно разгуливавшие по всему городу, даже вопреки строгим постановлениям полицмейстера. «По Говардовской улице свиньи подрывают и обнажают корни деревьев. Вода от дождей наполняет ямы, и в случае морозов деревья могут вымерзнуть», – писала херсонская газета «Югъ».

Немало вреда молодым посадкам приносили и местные жители, у которых страсть к разрушениям была, что называется, в крови. Тем более в непосредственной близости от улицы находилась неспокойная окраина Северного форштадта, за которой начиналась такая же неспокойная Забалка. Поэтому городскому самоуправлению пришлось изыскивать дополнительные средства в казне для устройства надёжной ограды бульвара – для защиты от животных и учреждать дополнительный полицейский пост – для защиты от вандалов-людей.

Труды и заботы по благоустройству улицы не прошли впустую. Лет через 20, ещё при губернаторе Клушине, она уже вполне претендовала на статус бульвара. А в начале ХХ века в местном «Юге» можно было прочитать: «Почтовая улица имеет все данные для того, чтобы стать одним из наиболее оживлённых и любимых мест для прогулки. Главное, чем привлекает Почтовая улица, – это две широкие аллеи с прекрасно разросшимися, дающими хорошую тень ветвистыми акациями».

Интересно, что хотя в 1890 году, к столетию со дня смерти английского филантропа Джона Говарда, умершего в Херсоне, было принято решение переименовать Почтовую в Говардовскую, ещё долго даже в официальных источниках её именовали по старинке. На плане Херсона, составленном городским землемером Щелкуновым в 1892 году, она всё так же значилась Почтовой.

Александр Захаров

http://www.grivna.ks.ua/archive/subbotnij-vypusk/1574-sv-2017/sv-2017-17/59904-bylo-vremya-i-na-prospekte-ushakova-kozy-da-svini-paslis

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.