on-line с 20.02.06

Арт-блог

13.05.2015, 09:45

May

Random photo

Voting

???

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Calendar

      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

News

01.08.2015, 13:17

Crazzzy Days

13.05.2015, 09:52

den-evropyi-v-hersone---2015

> People > Visual art > Topunov Yurij > Беседы с Мастером (Рассказ о неизменном проводнике экспедиций ТОН "Ключ")

 

 

Беседы с Мастером

Посвящается моему другу, проводнику и
вдохновителю крымских экспедиций ТОН «Ключ»,
Кошелюку Николаю Степановичу

Он родился не в моем Городе и, хотя прожил в нем большую часть жизни, всегда ощущал себя некой инородной частицей, не вступавшей ни в какие, более или менее, устойчивые соединения с ним. Правда, Город относился к нему с пониманием и симпатией, однако, из-за некоторой замкнутости и, отчасти болезненности, дальше этого дело не шло, а когда Город нас познакомил, долго еще пришлось узнавать, что таилось за стеной молчания и ностальгической грусти. Я не оговорился, именно ностальгия была в его глазах, ибо даже когда разговор шел об истории Города, а история была довольно частой темой наших бесед, я замечал, что в паузах, задумавшись, он улетал куда-то далеко-далеко и с трудом возвращался в текущие измерения.


Даже фотоработы, создаваемые им с большим мастерством, несли эту грусть то в образе одинокого листочка, кружащегося в струях речного потока, то Парусника, на зимней стоянке сложившего свои белые крылья и еле различимого сквозь пелену тумана, то в изгибах тела юной девушки, сфотографированной в свойственной только ему манере. Однажды, глядя на фотографии, кто-то  воскликнул:
- Смотри, да он же мастер!
- Ты прав, - согласился я, - Мастер...
Так мы и стали его называть. Когда же Мастер начал работу над экранизацией Книги о своем великом тезке, никому не пришло даже в голову удивиться, ибо все знали – он был готов к этому.


Время шло, Мастер работал много и вдохновенно, проявляя все новые образы своих изысканных фантазий, не обходя вниманием и Город. Время от времени показывал открытые в недрах Города, в его глухих переулках, то изумительные фасады старых домов, то ангелов, сидящих над лепным карнизом гостиницы, то узорчатые кованые ворота, полу- развалившиеся, но сохранившие элементы своей былой красоты, а, порой, просто остатки булыжной мостовой, как эхо памяти о юных годах Города.


Иногда, Мастер исчезал на короткое время, а когда вновь появлялся, глаза его блестели, на губах блуждала легкая улыбка и весь он мерцал и лучился неведомым, нездешним светом. А на снимках, показываемых с большой неохотой, были запечатлены какие-то пещерные города в горах, леса на крутых склонах, кристально чистые реки, с незамутненными заводями и пенистыми бурунами на перекатах. Оттуда на меня смотрел совершенно иной Мир, с древней и драматической историей, прекрасный и таинственный, но пока чужой и мало понятный. И вдруг, Мастер заговорил:


- Невозможно привыкнуть к тому, что там открывается взору, - его речь, вдумчивая и медленная, как бы приглашала к размышлениям. – С детства помню те места, а привыкнуть не могу. Каждый раз все видится по-новому, в ином свете. Даже не могу объяснить, почему... Просто, порой, какой-нибудь новый нюанс – толи запах, толи звук, толи цвет, а в результате ощущение, что ты там впервые... А, иногда, чувство, что там уже был, но давно... Очень давно – в другой жизни...


Затаив дыхание, мы слушали, боясь прервать речь Мастера, но он уже замолкал, мысленно бродя по своей сказочно-прекрасной стране, бережно раздвигая ветки густого колючего шибляка, опоясывающего крутые горные склоны, в тени огромных старых тисов, чей яд глубоко проник в его сердце, прикладываясь губами к ледяной воде, струящейся из скалы...

Блеск жемчужной воды на щеках,
Зеленеющих заводей лед,
Оседлавшая камни река,
Бесконечный свершает полет.

А ущелье бормочет стихи,
В забытьи закрывая глаза,
Небеса глубоки и тихи,
И на них то роса, то слеза.

У подножья раскинув ковер,
Лес от воздуха чистого пьян,
В окружении сказочных гор
И обрывов кабаньих полян.

 


Мастер был первым жителем Горной Страны, с которым мне довелось познакомиться. Вот тогда мне стало понятно, откуда эта глубокая грусть, постоянно прятавшаяся в его темных глазах. Эта грусть окутывала его этаким ореолом, заставляющем светиться все, к чему бы он не прикасался. Но свет этот был незнакомым для обитателей моего Города, и он выглядел несколько чужеродным элементом в окружающей действительности, не сильно конфликтуя с ней, но, в то же время, и не сливаясь. Спокойно, я бы сказал даже степенно, проходил он по городским улицам, грустно поглядывая из-под очков, как бы говоря: «Если б вы только знали…»

Костра мерцанье, отблеск на стене,
Тропа белеет, меж кустов петляя,
И свет луны в шуршащей пелене
Рисует контуры вершин, вселяя
В мятежность душ неясную печаль,
Качая в колыбели мысли искры,
И прикрывает яркость звезд вуаль
Под музыку ручьев прозрачно-быстрых.
Сгибаяся под тяжестью веков,
Суровые нахмурив свои лица,
Не могут сбросить царственных оков
Развалины ушедших городов,
В которых гнезда вьют лишь птицы.

 

А вскоре Мастер, проникшись доверием, пригласил и меня на свидание с Горной Страной, хранителем которой был долгие годы. Я не смог отказаться и с головой окунулся в чарующий Мир, открывший мне новые, доселе неизведанные, грани Бытия. И вот мы сидим у костра, разложенного возле древней пещеры. В темноте едва поблескиваают очки,
а за стеклами угадываются  глаза. Я не виджу, а лишь ощущаю  легкую улыбку, струящуюся от всей сущности моего собеседника. Его голос органически вписывается в музыку, царящую вокруг.


-Ты знаешь, - говорит он, - здесь Время изменяет свое течение. Оно как бы концентрируется и вмещает в себя значимых Событий больше, чем, порой, происходит за всю жизнь. Вспомни, как течет Время в городе: суетная лихорадочность каких-то мелких событий, разговоров, мыслей. Проходят годы, а мы не можем вспомнить даже то, что произошло вчера. Бег в пустоте.  Незачем и никуда... Здесь же мы, часто, можем вспомнить все происходящее по часам и даже по минутам.


Он задумчиво шевелит угольки уже прогоревшего костерка и, снова улыбнувшись, как бы самому себе, продолжает:
-У меня такое ощущение, что здесь я вступаю совсем в другую реку Времени. А может и действительно она не одна. Может, есть тихие и огромные, как Волга или Днепр, в которых существуют люди засыпающих Цивилизаций, довольные своей сытой жизнью. А есть реки бурные и стремительные, как Коккозка, ступив в поток которых ты должен либо бороться и выжить, либо погибнуть... – Засмеялся тихо и добавил, - странно ведет себя ночь, она тоже выступает в качестве собеседника...


Я краем взора заметил, как из-за скалы показался огромный лик Луны. Еще мгновение назад черное небо было усыпано мириадами звезд, а сейчас оно посветлело, приобрело сине-зеленый оттенок и придвинулось ближе к Земле.


-А вот и Хозяйка нашего театра явилась, - заметил он, глядя в упор на сияющий диск, - она же и единственный зритель. А ты обратил внимание на то, что здесь не одна сцена, - и, показав пальцем вверх, на верхний ярус пещер, многозначительно понизив голос, прошептал, - могу себе представить, какой там ( ! ) спектакль разыгрывается...


Луна улыбнулась в ответ и ласковыми пальцами коснулась его лица. Ну и шаловливая дама, эта Луна! В каких только образах она нам не является: в образе Чесночной дольки и Цыганки, в образе Доньи и Владычицы всех желаний... А здесь вдруг явилась в образе Хозяйки театра. Я закрыл глаза и нежился в лунном свете, в душе благодаря всех соучастников этого лицедейства. Но самую большую благодарность испытывал к Мастеру, посвятившему меня в эту Великую Мистерию Таврики.

Когда спускаешься с вершин,
То долго снятся облака,
И синева парящих спин
Хребтов, лежащих на боках,
И дымка дремлющих долин,
И белопенная река,
Когда спускаешься с вершин,
То долго снятся облака.

И в сны врывается тоска,
За руку тянет вновь и вновь
В страну, где в спелых колосках
Застыл сухой болиголов.
В стране, где в спелых колосках
Застыл сухой болиголов,
К нам в сны врывается тоска,
За руку тянет вновь и вновь.

Когда спускаешься с вершин,
Мир в серых красках, хоть заплачь;
Не радует игристость вин
И снова конь несется вскачь;
В надежде клином выбить клин,
Ныряем в скуку тихих дач,
Когда спускаешься с вершин,
Мир в серых красках, хоть заплачь.

Сорвавшись с ветки, лист сухой
В дрожащей дымке голубой
Парит над нашей головой
Ладьею царско-золотой.
Ладьею царско-золотой,
Сорвавшись с ветки, лист сухой,
Парит над нашей головой
В дрожащей дымке голубой.

И понимаем, что межа
Легла недвижимой змеей
Между «вчера», где Свет и Жар
И «завтра» в дымке золотой,
Но видится во сне пожар,
Гудит видений легкий рой
И понимаем, что межа
Легла недвижимой змеей.

Безумный танец меж камней
Цветов лиловых в зное гор,
Татарник, - старый чародей
Плывет, туманя ум и взор.
Татарник, - старый чародей
Плывет, туманя ум и взор, -.
Безумный танец меж камней
Цветов лиловых в зное гор.

 

 

3. 04.05.2009 22:10
Елена

Классная статья, великолепные стихи! А Мастер необычайно интригующая личность. Было бы очень интересно пройти по Крыму в такой компании да еще с таким проводником!

2. 21.02.2009 11:11
Оксана

Ник, так вот Вы какой оказывается! Спасибо ЮВ, он немного приоткрыл над Вами завесу таинственности. Однако, я согласна с Кирой Петровной, на Кавуне не хватает странички с Вашими  фотоработами. Уж если ЮВ Вас называет Мастером, то могу себе только представить, какие классные у Вас фотографии!!!

1. 18.02.2009 15:28
Кира Петровна

Юрий Викторович, потрясающая статья-эссе! Но Вы нас заинтриговали, а где же ссылка на страничку Вашего  друга, Мастера? Мы тоже хотели бы полюбоваться его фотографиями. А он только фотохудожник? Вы так его описали, что нам показалось, что он тоже поэт.

Leave a reply

Enter the number you see to the right.
If you don't see the image with the number, change the browser settings and reload the page