on-line с 20.02.06

Арт-блог

13.05.2015, 09:45

May

Random photo

Voting

???

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Calendar

 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

News

01.08.2015, 13:17

Crazzzy Days

13.05.2015, 09:52

den-evropyi-v-hersone---2015

> People > CULTURE > Falz-Fein Edward Aleksandrovich > Любовь - тоже капитал.

Любовь - тоже капитал.


01.04.2003

Валентин Крапива.

Есть на улице Гоголя в Одессе дом, известный всем как «дом с атлантами». Имеют ли легендарные атланты отношение к еще более легендарной Одессе, надо проверять, а вот то, что этот дом знаменит не только атлантами, уже проверено. До революции одесситы называли его иначе — «дом Фальц-Фейнов».

До сих пор потомки тех одесситов из «раньшего времени» вспоминают рассказы о шикарной свадьбе, которую играли в означенном доме в 1912 г. И трудно сказать, чем более врезалась она в их память: тем, что женился наследник знаменитого рода Александр Иванович Фальц-Фейн на Софочке Заговайло, или тем, что свадьба длилась две недели, и ровно две недели, минута в минуту, на свадьбе играл духовой оркестр Замостского полка. И вы догадываетесь: если старался одесский духовой оркестр на сорок три инструмента, то ни в одной квартире на улице Гоголя две недели таки никто не сомкнул глаз. Нет, не потому что громко, а потому что, это же какая музыка! Жених Фальц-Фейн, в конце концов, даже прослезился и тихо шепнул на ухо руководителю оркестра Чернятинскому:

— Маэстро, вы таки умеете выбирать вещи! Особенно мое столовое серебро — ему же цены нет.
— Господин Фальц-Фейн, своей неосведомленностью вы меня просто поражаете, — любезно отвечал дирижер. — В Одессе любой байстрюк знает, что, если гости на свадьбе захватили серебро, то для молодых это самая добрая примета — значит, в этом же составе мы все встретимся на вашей серебряной свадьбе. Кто вам даст еще такую судьбу?!
— Ой, вы таки благородные люди! Ладно, оставьте серебро себе, и мы квиты!
— Секундочку, как это квиты?! А двести золотых червонцев за две недели такой изумительной музыки?
— Я вижу, что и вы знаете не за все приметы. Потому что, если сейчас я заплачу вам золотом, то и вы, и я только и будем иметь мороку: ломать голову, на какой свадьбе нам встречаться — серебряной или золотой? Вам нужна головная боль на все эти годы? Так скажите «спасибо», что хоть кто-то о вас беспокоится.

Кто же после этого скажет, что при всем смешении кровей в знаменитом роду Фальц-Фейнов, в них крепче других не бродила одесская кровь, хоть родился одесский Фальц-Фейн в степной Аскании-Нова Херсонской губернии.
Поразительно, но в роду Фальц-Фейнов никогда не страшились начинать с нуля. И всегда, как показывает история, разбогатеть им помогала любовь — кому к природе, кому к отечеству, и об этом рассказ.


«Малохольный» капиталист.

Когда матушка Екатерина ІІ издала указ об освоении черноморских земель, на юг обильной Украины потянулись немецкие колонисты. По-видимому, смотрелось это довольно экзотично, потому что будущие помещики гнали перед собой немалые отары овец. На новом месте овцам так понравилось, что они с удовольствием принялись уминать не только приятную на вкус траву, но и усиленно заниматься приумножением поголовья, делом тоже довольно приятным.

Первый Фейн, которого звали Эдуард, хозяйство вел с умом, т.е. не мешал овцам приумножать их род, а его капитал. Как-то собрались помещики-немцы попить пивка да разобраться, кто же из них богаче. У одного — столько-то тысяч овец, у другого — вдвое больше. Только Фейн сидел, потупясь. «Не знаю, сказал, сколько у меня овец, хоть казните. Но знаю, что собак, которые пасут отары, у меня больше, чем у всех вас овец». И это была чистая правда.

Фейны денег не считали, но весьма их ценили. Не в чулке, а в деле. Потому что только так можно приумножить свою славу. Когда стало известно, что продаются обильные степные места, именуемые Аскания-Нова, никто в торг не лез, и так знали: все равно купит Фейн.
Кстати, даже женщины в этом роду не лишены были деловой хватки. Софья Богдановна Фейн, дружившая с Айвазовским, Львом Толстым, Достоевским, чтобы не возить продукты, производимые в имениях, в одесский порт, взяла да и построила свой порт Хорлы, единственный незамерзающий на Черном море.

Заодно она создала здесь пароходство, монетный двор (!), построила больницу для бедных, бесплатную столовую для своих служащих (а служил у нее весь город). Конечно, смотреть на эти безобразия сил не было. И когда в 1917 году пришли к власти товарищи, они поняли: с этой «эксплуатацией» пора кончать. Со старушкой надо было что-то делать (а Софья Богдановна была уже престарелой женщиной), тут и вспомнили товарищи любимого ею Достоевского и взяли за объект подражания Родю Раскольникова.

Не стало старушки-эксплуататорши. Но на другой день закрылась бесплатная столовая, через неделю развалилась больница, а вскоре и порт Хорлы исчез с морских карт. И стало хорошо — никакой эксплуатации.
Но если вспоминать, чем более всего прославился род Фейнов, так это неистовой любовью к животным, живущим на свободе. Лев Троцкий в своих мемуарах называл Фальц-Фейнов «королями крымских степей». Потому что только благодаря существованию дендропарка Аскания-Нова удалось сохранить десятки редких пород птиц и животных. Зачем много говорить, если бы знаменитую лошадь Пржевальского в свое время не перевезли в Асканию, она давно бы исчезла с планеты Земля.

Но до этого роду Фейнов еще предстояло стать Фальц-Фейнами. А дело было так:
Была у сына первого Фейна единственная дочь Елизавета, за которой ухаживал сосед-помещик Иоганн Фальц. Страшно переживал отец по этому поводу: выйдет замуж дочь, возьмет, как принято, фамилию мужа, и славное имя Фейнов канет в небытие. Проблема решилась неожиданно. Началась Крымская война, и царь Александр ІІ попросил немецких колонистов продать ему лошадей для армейских нужд. Один лишь Фейн откликнулся на просьбу, а относительно платы за лошадей ответил так: «Нет таких денег, какими в лихую годину достойно оценить судьбу отечества. Берите, Ваше Величество, так!».

Царь подарка не забыл и как-то заехал в вотчину Фейна. Здесь вручил он хозяину золотое кольцо с черным алмазом невиданной красоты и неслыханной цены. Но не увидел радости в глазах своего подданного. Тут царю на ухо шепнули историю с фамилией дочери, и тогда он сделал второй подарок — пожаловал Фейнам право носить двойную фамилию (что российские законы запрещали, Бог знает почему).

С тех пор род Фальц-Фейнов рос вдвое быстрее, и генеалогическое древо пускало все новые и новые побеги, подобно тем деревьям, что без устали высаживали год за годом в скифских степях рачительные землевладельцы. Особенно в этом преуспел сын Софьи Богдановны Фридрих Эдуардович Фальц-Фейн. Он учился в Дерптском университете, а все каникулы проводил в лучших зоопарках Европы. А когда вернулся в Асканию, с 1885 г. запретил распахивать степные угодья и стал обустраивать здесь парк, тратя на то по 40 тысяч золотом в год. Соседи-помещики, конечно, такого капиталиста обозвали «малохольным». Но пришлось им менять свою точку зрения.

23 апреля 1914 г. в Аскании-Нова появился кортеж автомашин. Неожиданно сюда нагрянул сам царь Николай ІІ со свитой. Оказалось, что Николай — страстный любитель живности. А у Фальц-Фейна он просто отдыхал душой: вокруг чайного стола по саду разгуливали цапли, журавли, о ногу терлась лань. Правда, доброжелательные соседи-помещики воспрянули было духом, когда в зоопарке на Николая напал петух. Фальц-Фейн даже решил поступиться принципами и засадить птицу в клетку, но царь с улыбкой сказал:
— Не стоит, Фридрих Эдуардович. Это мой единственный враг, который нападает в открытую.

И пожаловал хозяину дворянство. Это был единственный и последний случай в истории России, когда дворянство дали за любовь к природе. Попутно скажем, что 16 апреля с.г. исполняется 140 лет со дня рождения Фридриха Фальц-Фейна, зачинателя одного из крупнейших в Украине и в Европе национальных природных парков, чем мы можем тихо гордиться, раз не собираемся пышно праздновать.

«Сумасшедший» барон

Кстати, не так давно Украину посетил племянник создателя Аскании-Нова Эдуард Александрович Фальц-Фейн, житель княжества Лихтенштейн. Ныне ему пошел 91-й год, поэтому, как сам он признался: здоровье уже не то, и гонять на своем «Мерседесе» на скорости 250 км/час он не может. Только 140 км/час — и это его очень огорчает.
— Я был сумасшедший парень! Выигрывал сотни велогонок, становился чемпионом Парижа…

Но стать чемпионом Парижа пришлось ему не от хорошей жизни. Когда грянула революция, и к власти пришли товарищи, они дружно пожали плечами: «Ну, не может быть, чтобы эти немцы искренне любили Россию!». То ли товарищи хорошо знали Россию, то ли плохо — немцев. Пришлось обрусевшему немцу покидать родину и становиться гражданином Европы. Богатство семьи разметала революция, и практически нищими Эдуард с матерью оказались в эмиграции. Бедствовал наш герой многие годы. И вот однажды Эдуард сел на свой любимый велосипед и махнул в княжество Лихтенштейн. До революции тамошний князь Франц І был послом в Петербурге, где сдружился с отцом Фальц-Фейна. Как-то он обронил фразу: «Если что случится с вами или вашей семьей, знайте, у вас есть на кого рассчитывать».

Оказалось, что это была не просто фраза вежливости. Франц І встретил Эдуарда радушно, похлопал сына друга по плечу и сказал:
— Мой мальчик, я готов тебе помочь. Но есть одно препятствие — закон княжества Лихтенштейн. Он запрещает давать гражданство нетитулованным особам. Поэтому поступим так: ты сделаешь вступительный взнос в нашу общину. Построй поилку для коров, а то старая уже ни к черту. За такую «услугу» нашему государству я пожалую тебе титул барона. А уже как титулованная особа ты сможешь стать гражданином Лихтенштейна.

На последние деньги Эдуард соорудил поилку и стал бароном, как и его предок, благодаря любви к коровам. Но надо было на что-то существовать, и в Эдуарде проснулась другая черта то ли предков-помещиков, то ли родственников-одесситов. Об изумительных красотах княжества Лихтенштейн знало очень мало людей — его почти не посещали туристы. Взяв взаймы у князя 50 тысяч, молодой Фальц-Фейн сделал две разумные вещи: дал взятку в 10 тысяч владельцам парижских турфирм, чтобы те невзначай завезли в Лихтенштейн одну-две группы.

Затем своим стареньким фотоаппаратом он наснимал окрестные виды, и особенно произрастающие повсюду эдельвейсы, и наделал открыток. На оставшиеся деньги открыл маленький магазинчик сувениров. К видам Лихтенштейна туристические массы почему-то отнеслись холодно, но эдельвейсы пошли нарасхват. Дело закрутилось, да так успешно, что вскоре потомок рода Фальц-Фейнов не только вернул князю долг, но и построил солидный магазин сувениров, а в придачу и виллу для себя, назвав ее «Аскания-Нова».

Закончилась вторая мировая война, люди хотели ездить, смотреть, радуясь мирной жизни. А в магазине Фальц-Фейна их встречали продавцы их родной национальности. Эдуард Александрович так поставил дело, что только здесь американцы, немцы, итальянцы, даже японцы могли расплачиваться собственной валютой и ею же получать сдачу. Кроме того, среди покупателей сувениров появились высокопоставленные особы, и им льстило, что сам хозяин встречал их лично и беседовал на одном из шести языков, которые знал.

И однажды настал момент, когда Эдуард Александрович Фальц-Фейн обнаружил, что он очень богатый человек. Бернард Шоу говорил: «Джентльмен тратит деньги на спорт и женщин, блестящий джентльмен — еще и на искусство, а умный джентльмен — еще и на себя». Большую часть заработанных денег барон стал тратить, как умный и блестящий джентльмен. Он стал приобретать произведения искусства, в основном, русского. И многое из купленного он стал возвращать на родину, совсем запутавшись, где теперь она — в России или Украине.

А однажды житель Лихтенштейна барон Фальц-Фейн подарил Москве Олимпиаду. Когда на конгрессе МОК решалось, где в 1980 г. соберутся лучшие спортсмены планеты, министр спорта СССР Сергей Павлов, понимая, что у Москвы почти нет никаких шансов выиграть у Лос-Анджелеса, накануне голосования вдруг встретил в лифте гостиницы барона Фальц-Фейна. Министр попросил лишь совета, а барон пожал плечами:

— Сделать Москву олимпийской столицей? Да нет ничего проще! У меня в МОК полно родственников. Сэр Ноэль Котис-Бенет, президент Британской олимпийской ассоциации, отец моей жены. Мой кузен Эрик фон Фринкль, тот, который был мэром Хельсинки, голосует от Финляндии. Но, главное, их уважают другие члены МОК. Мои с теми выпьют, переговорят…
Так в нем не бродят одесские гены?!

Самое смешное, что Павлов, видимо, был в такой эйфории, что забыл спросить Фальц-Фейна, как его отблагодарить. Но барон сам напомнил о долге. Попросил он, честно говоря, вещь, тогда трудно выполнимую, — разрешение побывать на родине, в Аскании-Нова, откуда его предки бежали в 17-м году в одних рубашках. Почему это было так сложно? Эдуард Александрович вроде как был последним наследником, а значит, хозяином Аскании. КГБ не хотело рисковать — иди знай, что выкинет этот «сумасшедший» барон.

Но Павлов хорошо умел играть в те партийные игры. Поскольку Фальц-Фейн входил в десятки велосипедных комитетов Европы, министр спорта СССР отправил его как эксперта «изучить возможность развития велосипедного спорта в Аскании-Нова», т.е. в скифской степи. Проглядело КГБ. Ну что ж, как на плечах двух одесских атлантов, на плечах двух Фальц-Фейнов многие годы покоились благополучие рода и успех тех, кто доверял их порядочности и верил в открытость сердца. Нам есть чему поучиться у этих предприимчивых немцев: как, всякий раз начиная с нуля, можно подниматься по ступеням на вершину богатства.

"Пассаж"

http://odessapassage.com/arhiv/2003/apr2003/gold90/index.php3?lang=en 
 

Leave a reply

Enter the number you see to the right.
If you don't see the image with the number, change the browser settings and reload the page