on-line с 20.02.06

Арт-блог

07.02.2019, 11:25

Февраль-2019

Б Пастернак Февраль Достать чернил и плакать https://www.youtube.com/watch?v=Ba0t9sndAqg

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   

Новости региона

29.01.2019, 12:08

Дозволь собі бути щасливим

25.01.2019, 10:00

Відбувся флеш-моб «Моя стрічка-моя згода!»

16.01.2019, 10:38

“Краща книга Херсонщини”

> Персоналии > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Хмель Виктор Адольфович > «Форма школьная у нас, посмотрите – просто класс!». Продолжение. 3 часть

«Форма школьная у нас, посмотрите – просто класс!». Продолжение. 3 часть

Продолжение начатой в прошлых номерах «Субботнего выпуска» темы о старой дореволюционной школе

Роль полиции в деле воспитания
Немалая роль в воспитании учащихся в начале ХХ века лежала и на местной херсонской полиции, в соответствии с циркуляром начальника Херсонской губернии (губернатора): «В видах упорядочения надзора за ними вне школы и охранения учеников от развращающего влияния среды и обстановки, вредно действую-щих на детей школьного возраста». Интересно, что сей циркуляр предназначался главным образом участковым приставам и классным чинам. В конце была небольшая приписка: «Против учащихся, нару-шающих правила благопристойности и приличия, могут принимать соответствующие меры и нижние чины полиции, но лишь в случаях, совершенно исключительных по сво-ей обстановке». Это было связано с тем, что высшие чины полиции как люди более «грамотные и интеллигентные» могли «легче разобраться в важности свершённого проступка и принять надлежащие меры», нетравмируя тонкой души «интеллигентного и образованного гимназиста»-нарушителя.

Помимо соблюдения обязательных для всех правил каждый учащийся самодержавной империи должен был постоянно носить с собой именной ученический билет, подписанный начальником учебного заведения и заверенный печатью, подтверждавший личность учащегося. Нарушитель правил приличия обязан был представить свой билет по первому же требованию лиц, осуществлявших надзор за порядком, инспекторов училищ и прочих облечённых властью лиц. «В случаях нарушения учениками правил благопристойности и приличия – требовать от воспитанников установленные билеты, которыми снабжены ученики, а при уклонении – отправлять неповинующихся учеников в часть, причём сообщать учебному начальству», – обращался к чинам охраны правопорядка губернатор. В случаях, не связанных с уголовными преступлениями, у нарушителя-гимназиста отбирался ученический билет «без лишения свободы» и немедленно, вместе с письменным докладом полицей-ского чина, препровождался училищному начальству.

«Школьная» литература
В те времена, когда не знали ни компьютеров, ни телевизоров, ни даже самых примитивных радиоприёмников, главным источником знаний была книга. К началу ХХ века в стране реализовывалось огромное количество печатной литературы на любой вкус и кошелёк. Конечно, литература литературе рознь. И хотя цензура строго следила за недопущением на рынки сбыта «крамолы и порнографии», случалось, в общество всё же что-то попадало. А ещё (в количествах, намного превышающих объёмы серьёзных, ценных книг) ежегодно в продажу поступала огромная масса бульварного чтива: низкопробных детективов и соплеточивых дешёвых любовных историй.

Вот такой литературой в начале ХХ века увлекалось подрастающее поколение, что вызывало немалую озабоченность училищного начальства и родителей. «Упадок вкусов при выборе чтения учащимися дошёл до угрожающих размеров, – писал в херсонской газете “Родной край” в 1908 году один из неравнодушных родителей. – Главная причина упадка, несомненно, в неправильной постановке школьного вопроса. Любовь к родине, а вслед за тем и к отечественной литературе, уважение к нашим родным авторитетам, – всё, на чём зиждется слава и крепость государства,– исторгнуты из наших школ. Школа, став интернациональной, беспочвенной, утратила способность возвышать душу молодого поколения, и прежде всего это проявилось в выборе книг. Пропала любовь, не стало добра. Осталась в наших детях лишь механическая потребность чтения при возможно меньшем умственном напряжении. Отсюда – увлечение лубочной литературой, притупившее влечение к прекрасному и жажду полезных знаний».

Стоит отметить, упомянутая «лубочная литература» (сродни современному комиксу, картинкам с минимумом текста) ориентировалась на широкие слои непритязательной, малограмотной публики и претендовала на преобладание в народном сознании. Сюжеты её были самыми примитивными, однако пользующимися безграничной популярностью: «Знаменитый московский сыщик Ванька Каин» (1900 г.), «Приключения петербургского Марка Душегуба» (1901 г.) или «Страшный злодей и разбойник Федька Чуркин» (1906 г.). Ярко раскрашенные книжицы-сериа-лы о приключениях Шерлока Холмса (правда, не конандойловского, а Холмса, рождённого целой когортой ширпотребовских писак), детективов Ната Пинкертона, Ника Картера и прочих стоили сущие гроши. От силы – 5–7 копеек, столько, сколько стоил фунт (453 г) белого хлеба. Вот, правда, авторы умели держать интригу, прерывая повествование на самом интересном месте. Юному читателю приходилось вновь и вновь «изыскивать» средства на покупку очередной книжицы с продолжением. Тиражи подобных бульварных приключений были достаточно высоки: от 60 до 200 тысяч экземпляров, а сами книжицы зачитывались, что называется, до дыр.

Вопреки строгим гимназическим правилам «не приносить в гимназию посторонние книги» гимназисты запрет игнорировали и охотно делились друг с другом подобной литературой. Порой некоторые предприимчивые ученики даже делали на этом свой маленький «бизнес», давая читать книги за символическую плату – копейку, тем самым собирая средства на покупку книжки из новой серии. Известный писатель, историк, критик и религиозный философ Дмитрий Мережковский видел в подобной литературе безграничное зло и губительные для культуры тенденции: «У этих маленьких уличных изданий – ужасная плодовитость низших организмов, и в них можно найти зародыши всех болезней, всех пороков и нравст-венных гниений». А что сказал бы он о современных кровавых боевиках, изливаемых на школьников с телеэкранов? «Дети обязательно разыгрывают каких-то разбойников, сыщиков, полицейских, палачей и др., – писала газета “Югъ” в 1910 году. – Соберутся дети на перемене, и пошла потасовка. “Разбойник” убивает “обывателя” и сам скрывается. Появляется “сыщик” с “полицейскими”. Ищут, находят, ведут… “Преступника” награждают подзатыльниками, тумаками. “Преступник”, озлобившись, даёт сдачи более усердному исполнителю. Игра переходит в серьёзную драку, которая ведётся и на бульварах, и во дворах. Кого винить?»

Конечно, главными «ценителями» криминально-приключенческой литературы были мальчишки. Вкусы барышень гимназического возраста были несколько иными. Им более нравились романы о любви: «Ключи счастья» и «Дух времени» госпожи Вербицкой или роман «Гнев Диониса» Нагродской, признанный самой читаемой книгой в 1910-х годах. В чести у гимназисток был и «Санин» Михаила Арцыбашева. И хотя сие произведение в те времена входило в разряд слишком вольных и даже аморальных, мало кто из гимназисток того времени не читал его тайком от взрослых. Не меньшей популярностью среди юных гимназических дев пользовались произведения Лидии Чарской с её возвышенными чувствами и твёрдыми моральными принципами.

Театр, развлечения и велосипед
Свобода учащихся городских учебных заведений была крайне ограничена строгими рамками дисциплины. Посещения театра, концертов, публичных лекций, общест-венных гуляний, иллюзионов (прототип современного кино), выставок и заезжих музеев допускались лишь с разрешения училищного начальст-ва. И даже приписка внизу рекламной афиши зрелищного мероприятия «Посещение учащимся дозволяется» ещё ничего конкретного не значила. Запретить посещение зрелища могло местное училищное руко-водство, выставив у дверей зала, где оно проходило, караул из числа гимназических надзирателей.

Задавшись целью попасть на вожделенное представление, гимназисты проявляли чудеса перевоплощения в духе их любимых бульварных детективов. Одевали партикулярное платье, что само по себе было злостным нарушением училищных законов, клеили фальшивые бороды, бакенбарды, усы… Иногда хитрость удавалась, и на следующий день нарушитель становился героем в глазах одноклассников.

Учащимся воспрещалось посещать оперетки, фарсы, маскарады, клубы, танцклассы, рестораны, кофейни и прочие «неблагопристойные» места, даже вместе с родителями. Кроме того, в любом случае, согласно строгим правительственным циркулярам, владельцам любых торгово-увеселительных заведений запрещалась продажа спиртных напитков школьникам и гимназистам. В случае игнорирования ими этих законных требований виновные подвергались штрафу в 500 рублей, что было весьма весомой суммой даже для особо успешных торговцев. Или заключению в арестантском доме сроком до трех месяцев – на выбор. А ещё учащимся запрещалась… езда на велосипедах. Подобное могли позволить себе разве что усатые гимназисты старших классов, да и то не в вечернее время. Из газет того времени стал широко известен случай, когда в Херсоне двое рьяных гимназических надзирателей устроили засаду с целью поймать на горячем гимназиста-велосипедиста. В сумерках, набросившись на проезжавшего, которого они приняли за нарушителя, служаки уже предвкушали победу. Но не тут-то было! «Гимназист» изрядно намял находящимся «при исполнении» бока. К тому же оказался не гимназистом, а местным инженером-путейцем, вздумавшим совершить вечерний моцион. А нападавших на него надзирателей он принял за обыкновенных уличных грабителей…

Александр Захаров
http://www.grivna.ks.ua/archive/subbotnij-vypusk/1507-sv-2016/sv-2016-38/58010-forma-shkolnaya-u-nas-posmotrite-prosto-klass

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.