on-line с 20.02.06

Арт-блог

05.04.2019, 09:39

Апрель-2019

Апрельская прогулка (Ю. Визбор) Есть тайная печаль в весне первоначальной, Когда последний снег мне несказанно жаль, Когда в пустых лесах негромко и случайно Из дальнего окна доносится рояль. И ветер там вершит кружение занавески Там от движенья нот чуть звякает хрусталь Там девочка моя, еще ничья невеста, И грает, чтоб весну сопровождал рояль. Ребята, нам пора, пока мы не сменили Веселую печаль на черную печаль. Пока своим богам ни в чем не изменили, В программах наших душ передают рояль. И будет счастье нам, пока легко и смело Т а девочка творит над миром пастораль, Пока по всей земле, во все ее пределы Из дальнего окна доносится рояль.

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Новости региона

10.04.2019, 15:08

Епоха Вацлава Мошинського. Пам'яті Майстра

21.03.2019, 10:20

У Херсоні безкоштовно покажуть сучасне українське кіно

18.03.2019, 10:08

V Міжнародний конкурс малюнку «Ілюстрація до народної казки»

> Персоналии > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Хмель Виктор Адольфович > «Форма школьная у нас, посмотрите – просто класс!». Продолжение. 3 часть

«Форма школьная у нас, посмотрите – просто класс!». Продолжение. 3 часть

Продолжение начатой в прошлых номерах «Субботнего выпуска» темы о старой дореволюционной школе

Роль полиции в деле воспитания
Немалая роль в воспитании учащихся в начале ХХ века лежала и на местной херсонской полиции, в соответствии с циркуляром начальника Херсонской губернии (губернатора): «В видах упорядочения надзора за ними вне школы и охранения учеников от развращающего влияния среды и обстановки, вредно действую-щих на детей школьного возраста». Интересно, что сей циркуляр предназначался главным образом участковым приставам и классным чинам. В конце была небольшая приписка: «Против учащихся, нару-шающих правила благопристойности и приличия, могут принимать соответствующие меры и нижние чины полиции, но лишь в случаях, совершенно исключительных по сво-ей обстановке». Это было связано с тем, что высшие чины полиции как люди более «грамотные и интеллигентные» могли «легче разобраться в важности свершённого проступка и принять надлежащие меры», нетравмируя тонкой души «интеллигентного и образованного гимназиста»-нарушителя.

Помимо соблюдения обязательных для всех правил каждый учащийся самодержавной империи должен был постоянно носить с собой именной ученический билет, подписанный начальником учебного заведения и заверенный печатью, подтверждавший личность учащегося. Нарушитель правил приличия обязан был представить свой билет по первому же требованию лиц, осуществлявших надзор за порядком, инспекторов училищ и прочих облечённых властью лиц. «В случаях нарушения учениками правил благопристойности и приличия – требовать от воспитанников установленные билеты, которыми снабжены ученики, а при уклонении – отправлять неповинующихся учеников в часть, причём сообщать учебному начальству», – обращался к чинам охраны правопорядка губернатор. В случаях, не связанных с уголовными преступлениями, у нарушителя-гимназиста отбирался ученический билет «без лишения свободы» и немедленно, вместе с письменным докладом полицей-ского чина, препровождался училищному начальству.

«Школьная» литература
В те времена, когда не знали ни компьютеров, ни телевизоров, ни даже самых примитивных радиоприёмников, главным источником знаний была книга. К началу ХХ века в стране реализовывалось огромное количество печатной литературы на любой вкус и кошелёк. Конечно, литература литературе рознь. И хотя цензура строго следила за недопущением на рынки сбыта «крамолы и порнографии», случалось, в общество всё же что-то попадало. А ещё (в количествах, намного превышающих объёмы серьёзных, ценных книг) ежегодно в продажу поступала огромная масса бульварного чтива: низкопробных детективов и соплеточивых дешёвых любовных историй.

Вот такой литературой в начале ХХ века увлекалось подрастающее поколение, что вызывало немалую озабоченность училищного начальства и родителей. «Упадок вкусов при выборе чтения учащимися дошёл до угрожающих размеров, – писал в херсонской газете “Родной край” в 1908 году один из неравнодушных родителей. – Главная причина упадка, несомненно, в неправильной постановке школьного вопроса. Любовь к родине, а вслед за тем и к отечественной литературе, уважение к нашим родным авторитетам, – всё, на чём зиждется слава и крепость государства,– исторгнуты из наших школ. Школа, став интернациональной, беспочвенной, утратила способность возвышать душу молодого поколения, и прежде всего это проявилось в выборе книг. Пропала любовь, не стало добра. Осталась в наших детях лишь механическая потребность чтения при возможно меньшем умственном напряжении. Отсюда – увлечение лубочной литературой, притупившее влечение к прекрасному и жажду полезных знаний».

Стоит отметить, упомянутая «лубочная литература» (сродни современному комиксу, картинкам с минимумом текста) ориентировалась на широкие слои непритязательной, малограмотной публики и претендовала на преобладание в народном сознании. Сюжеты её были самыми примитивными, однако пользующимися безграничной популярностью: «Знаменитый московский сыщик Ванька Каин» (1900 г.), «Приключения петербургского Марка Душегуба» (1901 г.) или «Страшный злодей и разбойник Федька Чуркин» (1906 г.). Ярко раскрашенные книжицы-сериа-лы о приключениях Шерлока Холмса (правда, не конандойловского, а Холмса, рождённого целой когортой ширпотребовских писак), детективов Ната Пинкертона, Ника Картера и прочих стоили сущие гроши. От силы – 5–7 копеек, столько, сколько стоил фунт (453 г) белого хлеба. Вот, правда, авторы умели держать интригу, прерывая повествование на самом интересном месте. Юному читателю приходилось вновь и вновь «изыскивать» средства на покупку очередной книжицы с продолжением. Тиражи подобных бульварных приключений были достаточно высоки: от 60 до 200 тысяч экземпляров, а сами книжицы зачитывались, что называется, до дыр.

Вопреки строгим гимназическим правилам «не приносить в гимназию посторонние книги» гимназисты запрет игнорировали и охотно делились друг с другом подобной литературой. Порой некоторые предприимчивые ученики даже делали на этом свой маленький «бизнес», давая читать книги за символическую плату – копейку, тем самым собирая средства на покупку книжки из новой серии. Известный писатель, историк, критик и религиозный философ Дмитрий Мережковский видел в подобной литературе безграничное зло и губительные для культуры тенденции: «У этих маленьких уличных изданий – ужасная плодовитость низших организмов, и в них можно найти зародыши всех болезней, всех пороков и нравст-венных гниений». А что сказал бы он о современных кровавых боевиках, изливаемых на школьников с телеэкранов? «Дети обязательно разыгрывают каких-то разбойников, сыщиков, полицейских, палачей и др., – писала газета “Югъ” в 1910 году. – Соберутся дети на перемене, и пошла потасовка. “Разбойник” убивает “обывателя” и сам скрывается. Появляется “сыщик” с “полицейскими”. Ищут, находят, ведут… “Преступника” награждают подзатыльниками, тумаками. “Преступник”, озлобившись, даёт сдачи более усердному исполнителю. Игра переходит в серьёзную драку, которая ведётся и на бульварах, и во дворах. Кого винить?»

Конечно, главными «ценителями» криминально-приключенческой литературы были мальчишки. Вкусы барышень гимназического возраста были несколько иными. Им более нравились романы о любви: «Ключи счастья» и «Дух времени» госпожи Вербицкой или роман «Гнев Диониса» Нагродской, признанный самой читаемой книгой в 1910-х годах. В чести у гимназисток был и «Санин» Михаила Арцыбашева. И хотя сие произведение в те времена входило в разряд слишком вольных и даже аморальных, мало кто из гимназисток того времени не читал его тайком от взрослых. Не меньшей популярностью среди юных гимназических дев пользовались произведения Лидии Чарской с её возвышенными чувствами и твёрдыми моральными принципами.

Театр, развлечения и велосипед
Свобода учащихся городских учебных заведений была крайне ограничена строгими рамками дисциплины. Посещения театра, концертов, публичных лекций, общест-венных гуляний, иллюзионов (прототип современного кино), выставок и заезжих музеев допускались лишь с разрешения училищного начальст-ва. И даже приписка внизу рекламной афиши зрелищного мероприятия «Посещение учащимся дозволяется» ещё ничего конкретного не значила. Запретить посещение зрелища могло местное училищное руко-водство, выставив у дверей зала, где оно проходило, караул из числа гимназических надзирателей.

Задавшись целью попасть на вожделенное представление, гимназисты проявляли чудеса перевоплощения в духе их любимых бульварных детективов. Одевали партикулярное платье, что само по себе было злостным нарушением училищных законов, клеили фальшивые бороды, бакенбарды, усы… Иногда хитрость удавалась, и на следующий день нарушитель становился героем в глазах одноклассников.

Учащимся воспрещалось посещать оперетки, фарсы, маскарады, клубы, танцклассы, рестораны, кофейни и прочие «неблагопристойные» места, даже вместе с родителями. Кроме того, в любом случае, согласно строгим правительственным циркулярам, владельцам любых торгово-увеселительных заведений запрещалась продажа спиртных напитков школьникам и гимназистам. В случае игнорирования ими этих законных требований виновные подвергались штрафу в 500 рублей, что было весьма весомой суммой даже для особо успешных торговцев. Или заключению в арестантском доме сроком до трех месяцев – на выбор. А ещё учащимся запрещалась… езда на велосипедах. Подобное могли позволить себе разве что усатые гимназисты старших классов, да и то не в вечернее время. Из газет того времени стал широко известен случай, когда в Херсоне двое рьяных гимназических надзирателей устроили засаду с целью поймать на горячем гимназиста-велосипедиста. В сумерках, набросившись на проезжавшего, которого они приняли за нарушителя, служаки уже предвкушали победу. Но не тут-то было! «Гимназист» изрядно намял находящимся «при исполнении» бока. К тому же оказался не гимназистом, а местным инженером-путейцем, вздумавшим совершить вечерний моцион. А нападавших на него надзирателей он принял за обыкновенных уличных грабителей…

Александр Захаров
http://www.grivna.ks.ua/archive/subbotnij-vypusk/1507-sv-2016/sv-2016-38/58010-forma-shkolnaya-u-nas-posmotrite-prosto-klass

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.