on-line с 20.02.06

Арт-блог

02.01.2020, 09:07

Январь 2020

Сухое левантинское лицо, упрятанное оспинками в бачки, когда он ищет сигарету в пачке, на безымянном тусклое кольцо внезапно преломляет двести ватт, и мой хрусталик вспышки не выносит; я жмурюсь - и тогда он произносит, глотая дым при этом, "виноват". Январь в Крыму. На черноморский брег зима приходит как бы для забавы: не в состояньи удержаться снег на лезвиях и остриях атавы. Пустуют ресторации. Дымят ихтиозавры грязные на рейде, и прелых лавров слышен аромат. "Налить вам этой мерзости?" "Налейте". Итак - улыбка, сумерки, графин. Вдали буфетчик, стискивая руки, дает круги, как молодой дельфин вокруг хамсой заполненной фелюги. Квадрат окна. В горшках - желтофиоль. Снежинки, проносящиеся мимо... Остановись, мгновенье! Ты не столь прекрасно, сколько ты неповторимо. И.Бродский  

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Новости региона

20.01.2020, 14:30

Будинок Поліни Райко може отримати статус пам’ятки культури місцевого значення

17.01.2020, 10:18

В херсонском музее покажут классику «украинского поэтического кино»

Фото с сайта Национального центра Александра Довженко. Кадр из фильма ...
23.12.2019, 14:59

Перша фотовиставка в новому просторі

> Персоналии > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Хмель Виктор Адольфович > Год 1919-й: времена тяжкие и кровавые

 

Год 1919-й: времена тяжкие и кровавые

В середине XX века известный британский писатель, историк и философ Томас Карлайл вывел меткий тезис сути революционного движения: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются её плодами отпетые негодяи»

Впрочем, позволю себе не согласиться с автором по части «романтиков», ибо обратившись к истокам любой случившейся революции, будь-то октябрьская 1917-го или «оранжевая» 2014-го, можно с уверенностью сказать, что романтиками здесь точно не пахло. Всякую революцию замышляют и подготавливают для неё почву скорее прагматики, то есть те, кто хочет «с этого что-либо поиметь». Причём, всё это главным образом под обильное словоблудие о народном счастье и благосостоянии этого же народа в будущем.

И представьте себе, подобные обещания всегда срабатывают, по крайней мере, в нашей стране. Но впоследствии, как обычно, всё это обещанное благосостояние выходит народу боком... Так, дуплет из двух революций 1917 года привёл страну к Гражданской войне и полному развалу экономики когда-то мощного государства.

Кто только не грабил херсонского обывателя!
Два последующих года, начиная с апреля 1918-го по конец января 1920-го, власть в Херсоне переходила из рук в руки с быстротой, с какой дед Нечипор из старой советской комедии «Свадьба в Малиновке» срывал с головы или напяливал на неё будённовку, приговаривая: «Опять власть переменилась». Другой советский киноперсонаж, мужичонка из фильма «Чапаев» братьев Васильевых, сделал единственно правильный вывод из всего происходящего послереволюционного бардака: «Белые пришли - грабят, красные пришли - грабят...».

О чём говорить, ведь кто только за эти два смутных года ни грабил херсонского обывателя! Грабили белые и красные, грабили австрийцы, немцы, французы, греки, англичане, петлюровцы, григорьевцы, махновцы, плюс ещё целая армия доморощенных бандитов. По некоторым данным, в общей сложности в тот период из Херсона были украдены и вывезены ценности почти на 83 миллиона рублей!

Причём, как следует из «Отчётного доклада Херсонской окружной комиссии по выяснению убытков от англо-французской интервенции 1919 г. на Херсонщине», только англичане «облегчили» Херсонское отделение Русского для внешней торговли банка на пять тонн золота на сумму в 5 863 289 рублей. Непосредственно руку к этому приложил британский вице-консул Эдвин Каруано, ставший для всех «своим в доску» за десяток проведенных в Херсоне лет. Меценат, благотворитель, коллекционер, один из инициаторов развития в Херсоне Музея изящных искусств и прочая, прочая...

Играя на нестабильной ситуации, сложившейся в стране и в частности в Херсоне, командир британского миноносца «Нереида», пришвартовавшегося в порту, по наводке Каруано предложил взять под охрану имевшееся в банке золото с тем, чтобы доставить его для дальнейшего надёжного хранения в Одесское отделение Народного банка. Приём и передача золота были засвидетельствованы официальными документами с печатями и автографами обеих сторон, ящики с ценным грузом опечатаны, погружены на судно, и... больше этого золота никто никогда не видел на территории разваливавшейся в пламени Гражданской войны страны.

Впрочем, банковское золото - вещь весьма специфическая, хлеба из него не напечёшь, да и продуктов на него в магазине или на базаре не купишь. А вот почти 250 реальных тонн муки, которые Каруано вывез на пароходе «Дооб» под охраной миноносца «Нереида» из голодавшего Херсона, - это было уж куда существеннее. И это притом, что уже действовало строгое постановление о запрете вывоза из Херсона муки и прочих продуктов питания. А ещё нет ни малейшего сомнения по поводу того, куда девалось богатейшее собрание ценных предметов искусства, собранных английским вице-консулом.

Власть переменилась, а золотишко – неси!
Естественно, чуть позднее, в марте того же года, когда после тяжкого восьмичасового боя иностранные интервенты были изгнаны из Херсона, установившаяся в городе власть красных коммунаров постаралась наверстать упущенное. А так как хранилища банков были уже основательно подчищены «папередниками», то взоры новой власти устремились к держателям частного капитала. В апреле 1919 года в херсонской газете «Известия» появилось кратенькое сообщение: «Сбор золота и серебра. Секретариат финансов предписал губисполкому организовать сбор золота и серебра у частных владельцев, ввиду чего исполком поручил заведующему отделом финансов выработать технические способы этого сбора».

Самым действенным техническим способом сбора драгметаллов стали обыск и допрос с пристрастием - тут уж отдашь даже и то, чего никогда не имел. Подобным образом действовали и все иные силы, в корне отличавшиеся друг от друга своими доктринами, но достигавшие целей сходными методами.

Херсонская газета «Родной край» сообщала своим читателям: «В субботу на станцию Березовка из Вознесенска прибыл спецпоезд отряда Маруси, состоящий из нескольких вагонов и платформ, нагруженных небольшими пушками и пулемётами. Явившиеся в местечко представители предъявили населению требование в уплате к 4 часам следующего дня 500 тысяч рублей. В обеспечение этого требования отряд на всякий случай арестовал 20 видных жителей местечка. Одновременно был издан приказ, запрещающий въезд и выезд в местечко, и начался повальный грабёж и обыск. К назначенному часу было внесено только 27 тысяч рублей. Сумма эта была признана недостаточной, и началось приготовление к наказанию местечка. Местечко обстреливали из орудий в течение воскресенья, понедельника и вторника. Население разбежалось. Для надзора за местечком оставили 15 человек и убрались в Вознесенск. Вернувшийся народ арестовал всех 15 человек, но на следующий день вернулся поезд Маруси и своих освободил...».

Поменять убеждения? Да запросто!
Конечно же, случались и исключения. Атаман Григорьев, однажды «посетивший» Снигирёвку, широким жестом благотворителя раздал местному населению целых два вагона... пудры, а беднейшие безлошадные крестьяне получили бракованных, непригодных для дальнейшей службы в строю, лошадей. Изменив свои политические взгляды и перейдя на службу к большевикам, Григорьев даже издал приказ: «Всякие реквизиции, как войсковыми частями, так и учреждениями, без реквизиционных комиссий и ведома штаба республики запрещаются и будут считаться мародёрством, а виновные в этом будут привлекаться к полевому суду...». Вот, правда, приказ сей имел лишь кратковременную силу, вскоре атаман «одумался» и вернулся к прежним своим занятиям.

Вообще менять свои принципы на прямо противоположные в те смутные времена было совсем не редкостью. В январе 1919-го Григорьев, тогда уже командовавший Херсонской дивизией УНР, назначил начальником гарнизона Херсона полковника Зенкевича, в прошлом одного из высших офицеров Добровольческой армии, о чём было заявлено официально. Предательство интересов Белого движения Зенкевичем вынудило Главнокомандующего Вооружёнными силами Юга России Антона Деникина обратиться к полковнику через газету «Родной край» с гневной тирадой, суть которой сводилась к тому, что Зенкевичу следует помнить о том, что какое бы ни было в будущем правительство в государстве, предатель-полковник всё равно будет повешен. Но повесить полковника-ренегата оказалось не так просто.

Уже в средине февраля, не дожидаясь прихода красных в Херсон, Зенкевич, распродав казённое имущество и присвоив не малую сумму казённых денег (газеты сообщали о сорока тысячах рублей), самовольно покинул свой ответственный пост и под охраной верных телохранителей растворился на просторах страны.

«Истребить буржуазию как класс!»
Красные же в Херсоне в тот год задержались почти на полгода и успели натворить немало ужасных дел.

Однажды, в начале своей «трудовой деятельности», командовавший ленинской лейб-гвардией Ян Лацис писал: «Мы не ведём войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материала и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить: к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого».

Установившаяся в Херсоне с весны 1919 года власть Советов показала истинный облик классовой борьбы. К концу лета, предчувствуя своё будущее поражение от перешедших в наступление на юге страны деникинцев, городские «чрезвычайки» старались вовсю. Быть интеллигентом или хотя бы чем-то выделяться из толпы становилось просто опасным. Порой людей хватали и расстреливали в подвалах домов, превращённых в застенки, без всякого на то повода, руководствуясь лишь «пролетарским чутьём», совершенно не подчиняясь никаким моральным и процессуальным нормам. Признания в несовершённых преступлениях добивались жестокими пытками. Такое положение дел существовало по всей стране, находившейся под властью большевиков. Чуть позже в отместку за убийство Урицкого и ранение Ленина был официально объявлен «красный террор». Теперь все творимые чрезвычайкой кровавые преступления были узаконены властью рабочих и крестьян.

Продолжение читайте в одном из следующих номеров «Субботнего выпуска».

Александр Захаров
«Гривна-СВ».- №45 (937).- 07.11.2019.- стр.5

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.