on-line с 20.02.06

Арт-блог

02.10.2019, 14:32

Жовтень - 2019

Пусть пасмурный октябрь осенней дышит стужей, Пусть сеет мелкий дождь или порою град В окошки звякает, рябит и пенит лужи, Пусть сосны черные, качаяся, шумят, И даже без борьбы, покорно, незаметно, Сдает угрюмый день, больной и бесприветный, Природу грустную ночной холодной мгле,— Я одиночества не знаю на земле. Забившись на диван, сижу; воспоминанья Встают передо мной; слагаются из них В волшебном очерке чудесные созданья И люди движутся, и глубже каждый миг Я вижу души их, достоинства их мерю, И так уж наконец в присутствие их верю, Что даже кажется, их видит черный кот, Который, поместясь на стол, под образами, Подымет морду вдруг и желтыми глазами По темной комнате, мурлыча, поведет...  Аполлон Майков  

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Новости региона

08.10.2019, 10:24

Закінчився XIV Міжнародний фестиваль аматорського кіно «Кінокімерія-2019»

03.10.2019, 10:10

У «Gameplay: Фантастичні хроніки» грала херсонська молодь

03.10.2019, 09:49

Студенти училища культури пройшли «Шляхом сови»

> Темы > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > История культуры и краеведение > Из истории медицины на Херсонщине

Из истории медицины на Херсонщине

Пожалуй, прежде чем начать рассказ о медицине далёкого дореволюционного прошлого, необходимо вспомнить, как и с чего всё это начиналось

Конечно же, нужда в квалифицированном медицинском обслуживании существовала всегда. Но в период, когда в стране ещё не имелось подобных лечебных структур, разные слои населения по-разному отыскивали выход из сложившегося положения. Скажем, сельские и малоимущие городские жители искали помощи у разного рода знахарок, травников, а зачастую – у обычных, несведущих в лечении шарлатанов, бесстыдно зарабатывавших на этом капитал. В старых херсонских газетах даже уже в начале «продвинутого» ХХ века можно отыскать информацию о пройдохах, «успешно исцеляющих» сельских жителей от зубной боли и «ловко достающих из больного зуба путём несложных манипуляций каких-то белых живых червячков».

Те же, кто был в состоянии пожертвовать на лечение приличной суммой из своего кошелька – в основном богатая знать, обычно обращались к лекарям просвещённым, иностранным. Да своих-то тогда ещё и не было. Лишь с началом реформы 1775 года, когда в империи был основан Приказ общественного призрения, дело слегка сдвинулось с мёртвой точки.

Приказ общественного призрения и его деятельность
Новое учреждение ведало школами, богадельнями, сиротскими и исправительными домами, ну и, конечно, начавшими появляться на огромной территории страны пока ещё редкими больницами. Средства на содержание этих социально-общественных учреждений частично жертвовало государство, и всё же главной составляющей капитала были пожертвования частных лиц и доходы от финансовых операций, проводимых Приказом общественного призрения.

И всё же средств на содержание больниц и помощь всем страждущим катастрофически не хватало. Почти через сто лет после создания этого учреждения (к началу 1860-х) в огромном Херсонском уезде, разделённом на 37 волостей, с численностью населения немногим более полумил­лиона человек были всего 2 больницы общественного призрения, которые располагались в Херсоне (с 1818 г.) и заштатном городе Берислав. Ещё одна больница, содержавшаяся на средства еврейской земледель­ческой колонии, размещалась в Большом Нагартаве (ныне это посёлок Березнеговатое Николаевской области).

Главным недостатком первых больниц общественного призрения была их дороговизна. Плата за лечение здесь составляла тогда от 6 до 7,5 рубля в месяц (для сравнения: в средине XIX века фунт, то есть 453 грамма, хлеба стоил 3 копейки, мяса – 6–8 копеек). Посему больницами в основном пользовались воинские чины мест­ных гарнизонов и зажиточные горожане. Многочисленное сельское население оставалось практически без медицинского обслуживания. Ведь нельзя было ожидать сколь-нибудь существенной помощи от един­­­ст­венного на весь уезд разъездного врача, к тому же занятого в основном исполнением судебно-медицинских и медико-полицейских обязанно­стей. Правда, помимо него были ещё 6 врачей, принадлежавших к другим ведомствам. Однако они имели статус губернских и были практически неуловимыми, разъезжая по всей огромной Херсонской губернии.

В волостях, заселённых государ­ственными крестьянами, за казённый счёт содержали ещё несколько фельдшеров (на жаловании 30–40 рублей в год). Ассигнования на медицинское обслуживание сельского населения и лекарства эти фельдшеры получали в мизерном размере – всего 12 рублей 36 копеек в год. То есть рубль и 3 копейки в месяц! Недостаток средств дополнялся своеобразным медицинским налогом, который взимали с государственных крестьян по 2 копейки с души в год.

Что же представляли собой больницы Приказа общественного призрения? Вот как описывает содержание Бериславской больницы херсонский губернатор Павел Николаевич Клушин, посетивший её с инспекторской проверкой в начале 1860-х годов: «Больница содержится грязно, воздух невыносимо тяжёл и удушлив, бельё на больных дурно вымыто и частью совсем не мытое. Тюфяки залежалые с перебитой соломой, пропитанные нечистотами, заражают воздух в палатах. Нет внимания и сострадания к больным как от самого доктора, так и от 
смотрителя вместе с фельдшерами». Наверное, ещё и поэтому население глубинки боялось докторов и более охотно шло к местным знахаркам. Результаты же знахарского лечения, которое приводило к смерти или инвалидности пациента, с ужасающими подробностями фиксировали страницы местных газет.

Порой действия народных целителей-шарлатанов были откровенно курьёзны и даже смешны, конечно, только не для больного. Так, в херсонской газете «Югъ» нашлась жалоба на то, что, несмотря на большие деньги, уплаченные целительнице (целых 3 рубля, на которые можно было купить 25 килограммов печёного хлеба и отрез ткани на платье), пойло, настоянное на болотных лягушках, пациенту совершенно не помогло.

Земская реформа и бесплатное медицинское обслуживание
Некоторые изменения к лучшему в дремучей медицине прошлого начались лишь в 1865–1866 годах – после принятия 1 января 1864 года нового закона о земстве. Согласно ему, под управление земства переходили все находившиеся на территории уездов лечебные учреждения вместе с их врачебно-фельдшерским составом. Одновременно с этим земство постановило обязать каждую волость (из числа 37) с целью оказания необходимой медицинской помощи местному населению содержать за свой счёт фельдшера и приёмный покой. Хотя из-за нехватки средств скоро, уже в 1878-м, должности волостных фельдшеров пришлось упразднить. Освобождённые фельд­шеры получили статус земских участковых с жалованием, выплачивавшимся земством, и были распределены по новым участкам.

Контролировать их действия, а также помогать «в болезнях серьёзных, для излечения которых познаний фельдшеров окажется недостаточно», должны были участковые врачи. Смешно, однако подобная «помощь» врачей-специалистов, также занятых лечением «своих» больных и непрерывно разъезжавших по вверенному им, порой достаточно большому участку, обычно осуществлялась путём… почтовой переписки. Вот только ценные письменные рекомендации врача зачастую запаздывали…

С начала существования института земства в империи одной из первостепенных своих задач оно считало улучшение повседневной жизни народа. Посему реформа уездной медицины, продолженная земствами страны, была направлена в первую очередь на введение в практику доступной медицинской помощи для всех слоёв населения вне зависимости от достатка членов общества. Однако сие положение могло быть достигнуто лишь при введении бесплатного медицинского обслуживания. Коренные изменения в этой области произошли всего лишь спустя 6 лет после земской реформы. Чтобы не быть голословными, приведём цитату из отчёта Херсонской земской управы в 1913 году: «Уже в 1870 г. было постановлено, что больничным лечением пользуются бесплатно больные, приписанные к волостям Херсонского уезда (чтобы получить сей статус, человеку нужно было прожить в волостном селении не менее одного года. – Прим. авт.), прочие же вносят плату от 20 к. в день. Одновременно была введена бесплатность врачебного совета и лекарства для всех приходящих больных без различия. (Впрочем, бесплатное медицинское обслуживание оказалось весьма тяжким бременем для земского бюджета. Уже в следующем 1871 году пришлось пересматривать оплату пребывания в больницах иногородних и зажиточных граждан, увеличив сумму до 25 копеек в сутки. – Прим. авт.). Впоследствии это правило подвергалось некоторым изменениям, пока в 1900 г. бесплатность лечения, как больничного, так и амбулаторного, с бесплатной выдачей лекарств не была распространена на всех больных и установлена как общее правило».

Нужно отметить, что земство особо уделяло внимание ежегодному увеличению численности медперсонала в уезде. К 1912 году только на земской службе в Херсонском уезде работали 31 врач и 103 фельдшера и фельдшерицы-акушерки. Была отлажена структура финансирования, управления и пополнения необходимыми специа­листами лечебных учреждений земства. То есть произошли явные позитивные изменения в вопросах помощи страждущим и больным.

Новое сословие: женщина-врач
Ещё один очень немаловажный момент из прошлого нашей медицины: главным действующим лицом – врачом неизменно выступал мужчина, для женщин были уготованы роли попроще. Это продолжалось вплоть до 1873 года, когда при Николаевском военном госпитале в Санкт-Петербурге были открыты первые в истории страны пятилетние женские врачебные курсы. Считается, что с 7 февраля 1878 года (день первого выпуска) в России появилось новое сословие – женщина-врач.

Однако ещё задолго до открытия этих женских врачебных курсов две херсонки из интеллигентных и вполне обеспеченных семейств Герценштейн и Берлиненблау, несмотря на препятствия со стороны родни, всё же решились отправиться на учёбу за границу. Местом учёбы избрали Берн. В 1869 году девушки успешно закончили курсы медицинского факультета со званием доктора медицины. К сожалению, одна из наших землячек, Герценштейн, умерла, заразившись оспой. История даже не сохранила её имени. Другая же – Фанни Берлиненблау – вернулась домой в 1873 году, когда в России только открывали первые курсы женщин-врачей. Она начала добиваться допуска к контрольным экзаменам на звание врача, иначе говоря – просто стучать в закрытую дверь, натыкаясь на полное нежелание что-либо менять в устоявшемся порядке. Наконец ей пообещали дать разрешение на допуск к экзаменам, но только «когда состоится первый выпуск женщин-врачей», то есть через пять лет! Решив не терять бессмысленно годы, Фанни приняла приглашение подруги по курсам и уехала в Америку. Отзывы бернских профессоров-преподавателей составили ей неплохую протекцию и помогли получить ординатуру в одной из первых больниц Филадельфии. Уже через год, в 1874-м, доктора Берлиненблау пригласили в Бостон на пост главного врача-хирурга и гинеколога при одной из крупных городских больниц. Так из-за своей «толстокожести» и непробиваемости Россия потеряла одну из первых талантливых женщин-врачей.

По части признания медицинского образования намного больше повезло другой уроженке Херсона – Доре Пескер. Она окончила Парижский университет, затем получила диплом врача при Харьковском университете. В 1901 году дипломированная женщина-врач смогла добиться высочайшего разрешения держать экзамен в одном из российских университетов. Это был первый случай в истории страны, когда женщину-врача допустили к экзаменам на звание доктора медицины.

Александр Захаров

Источник информации

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.