on-line с 20.02.06

Арт-блог

04.05.2020, 10:16

Май - 2020

Май Ночь нас одарила первым теплым ливнем, Он унес последний холод с мраком зимним, Вся земля покрылась пестрыми коврами, Бархатной травою, яркими цветами. Белая береза распахнула почки: Не стоять же голой в майские денечки! Босиком помчались мы под ветром мая. Растянись на солнце, грейся, загорая! Муса Джалиль

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Новости региона

29.05.2020, 09:46

Можливості для креативної молоді

28.05.2020, 15:19

Круглий стіл "Успішні практики по вирішенню еко-проблем" під відкритим небом

27.05.2020, 15:14

Переможці конкурсу грантів Програми творчої підготовки та розбудови потенціалу молоді від House of Europe та Goethe-Institut Ukraine

> Темы > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Культура скифов > Изображение скифов времени переднеазиатских походов

Изображение скифов времени переднеазиатских походов

14.06.1982

В. А. Ильинская

Изображение скифов времени переднеазиатских походов

Едва ли какой-нибудь народ древно­сти получил столь полное и всесторон­нее отображение в памятниках изобра­зительного искусства, как скифы. В их число входят, прежде всего, монумен­тальные изваяния скифов-воинов, яв­ляющиеся надмогильными памятника­ми, изображающими предка-родона­чальника. Творцами этих примитивных скульптур из камня (песчаника, из­вестняка, гранита) являлись скифские мастера. Замечательную серию состав­ляют фотографически точные и художественно совершенные изображения скифов на предметах торревтики и из­делиях из кости античной работы, вы­полненные в мастерских греческих ко­лоний. И наконец, изображения скифов,; изготовленные из различных материа­лов и на разных предметах представи­телями тех народов, с которыми скифы соприкоснулись во время переднеазиатских походов. Находки их известны на Кавказе, в Передней и Малой Азии. Несмотря на выдающийся интерес, эти изображения оказались менее всего осве­щены в науке. Рассмотрению их и посвя­щена настоящая статья.

Интересную группу составляют гли­няные фигурки скифов в остроконечных шапках, чаще всего конных и борода­тых. К их числу принадлежит поясная фигурка «веселого скифа» с бородой, в остроконечном колпаке с параллель­ными нарезками, с руками «фертом», найденная в кургане у станицы Червленной в Чечено-Ингушетии 1. О раннескифском времени этого погребения свидетельствует находка в нем двух двухлопастных наконечников стрел с шипом. Весьма возможно, что это верх­няя часть фигурки всадника, бывшая некогда налепленной на туловище коня. На это указывает плоский срез, которым заканчивается нижняя часть туловища. Фигурка скифа, высечен­ная из гальки, найдена среди материа­лов разрушенного могильника позднекобанской культуры с каменными ящи­ками VI—IV вв. до н. э. близ с. Ялхой Мохк в Чечено-Ингушетии. Изображение схематично. На голове остроконечный колпак с продольными, как и у глиняной фигурки, желобками. Лицо в профиль. Слабо выделены точка глаза и разрез рта. Руки сложены на жи­воте, как на скифских каменных стелах 2.

К этой же группе следует отнести от­ломанную от фигурки глиняную голов­ку бородатого скифа в башлыке и одеж­де, украшенной вышивками или аппли­кацией из окрестностей Киро­вобада 3. Украшения на одежде переданы рытвинками по глине. Манера пере­дачи усов, бороды, выступающей из под башлыка челки напоминает глиня­ные фигурки конных скифов из Мемфи­са, но, по мнению Е. И. Крупнова, не имеет связи с произведе­ниями античной скифской торевтики IV в. до н. э.

Интересно, что в кургане у Ульского аула, раскопанного Н. И. Веселовским в 1898 г., со знаменитой конской гека­томбой в наземной деревянной гробнице, среди остатков прочих вещей, найде­на терракотовая головка в высоком колпаке 4.

Глиняные фигурки найдены в ряде мест Передней Азии, где отмечены следы скифского пребывания. В Кархемише в слое, откуда происходят раннескифские наконечники стрел и форма для их отливки, обнаружены обломки фи­гурок коней со следами узды и борода­тых всадников в остроконечных башлы­ках. Руки отбиты, но, судя по излому, они были выставлены вперед, держали узду 5.

Из развалин Тарсуса происходит серия раннескифских наконечников стрел и обломки терракот в виде всадников, из которых многие в остроконечных башлыках, а некоторые без них. Руки во всех слу­чаях оказались отбитыми, но по всей вероятности они были вытянуты вперед. В месте, где фигурка всадника прикреплялась к коню, имеется округлый излом. Изображения схематичны и не детализированы 6.

В ином художественном стиле выпол­нены статуэтки бородатых всадников, найденные в Нейрабе. Здесь фигурки коней очень массивны и сливаются с всадниками. Головки разработаны весьма детально. Остроко­нечные башлыки окаймлены опушкой. Из под них надо лбом выступают воло­сы, переданы усы и окладистые бо­роды 7.

Сo стороны Палестины скифы очень близко подошли к границам Египта (Ашкелон, Джерар). Из письменных источников известно, что это вызвало серьезную тревогу у египтян, предпри­нявших успешные дипломатические действия для предотвращения вторжения скифов. Очевидно, этим и объясняется то обстоятельство, что на севере Египта, в Мемфисе, также были найдены фигур­ки усатых и бородатых всадников в башлыках. У некоторых из них руки переданы «фертом» 8.

Легко убедиться, что каждый гончар­ный центр имел свою особую манеру в передаче этого образа.

Известно, что сами скифы не делали подобных фигурок. Так изображали их народы, с которыми они соприкаса­лись. В каждом месте фигурки делали по-своему, однако во всех случаях это стереотипный образ конного (чаще бо­родатого) всадника в остроконечном башлыке., Очевидно, вновь появившиеся пришельцы произвели большое впечат­ление своим необычным видом, что от­разилось в восприятии их современни­ков. Называя эти фигурки скифскими, мы решительно отбрасываем кавычки, потому что в рассматриваемое время только один народ прошел кавказским путем в Переднюю Азию, оставив после себя однотипные предметы скифской материальной культуры и изображения европейских бородатых всадников в остроконечных колпаках.

На известной цилиндрической печати, которую принято относить к VI—Vвв. до н.э., изображена сцена боя мидийцев и скифов 9. Печать явно имела государственное и политическое значе­ние. Два больших и могучих мидийца без труда одолевают двух скифов, значительно уступающих им по росту и силе. В центре помещена сцена рукопашного боя скифа, замахнувшегося топором, и мидийца, схватившего его за башлык. По сторонам от них — лучники. Мидиец стреляет из обычного для передней Азии дуговидного лука, скиф — из ассиметрично изогнутого сложного лука. Ски­фы изображены в характерных для них одеяниях, состоящих из остроконечного головного убора, короткого кафтана,, туго перетянутого поясом, к которому прикреплен горит, и длинных шаровар.

Загадочно изображение на верхней стороне келермесской секиры (справа и слева от проуха) мужской фигуры в профиль в островерхой тиаре, окружен­ной зубцами. Одежду составляет длинный, ниже колен, кафтан, укра­шенный узором «в елочку», мягкие, по-видимому, перевязанные по-скифски сапоги. Правая рука поднята в молит­венном жесте, в левой — опущенная вниз секира, подобная той, на которой она изображена.

Келермесская секира изготовлена, ве­роятнее всего, в царской мастерской, где работали мастера скифского, грече­ского и древневосточного происхожде­ния. В частности, отделка секиры вы­полнена, по-видимому, мастером урартийцем, в том же духе, что и отделка келермесского и мельгуновского мечей. В то же время на памятниках урартийского круга люди или божества, изобра­женные подобным образом, отсутству­ют. Следовательно, мастер создал ка­кой-то отвечающий требованию заказчи­ка образ. Некоторые скифские атрибуты здесь налицо: обувь, островерхая шап­ка, боевая секира. Возможно, мастер пытался изобразить здесь самого хо­зяина секиры, скифского вельможу, в молитвенной позе и в полувосточном одеянии (длинная одежда, зубцы вокруг башлыка). Не исключено также, что это священнослужитель — маг, являющий­ся посредником между божеством и хозяином секиры. По торжественности позы и постановке корпуса фигура на келермесской секире напоминает муж­ские изображения па золотых пластин­ках амударьинского клада, многие из которых держат в одной руке магиче­ский культовый предмет, а вторая под­нята в ритуальном жесте 10.

Исключительный интерес представ­ляют две человеческие фигуры на брон­зовом поясе из погребения № 76 Тлийского могильника в Южной Осетии 11. Здесь в стиле, типичном для кобанских бронз, изображена сцена охоты конного и пешего воинов на различных диких зверей и птиц. Пеший воин изображен стреляющим в козла. Одна стрела вонзилась в шею животно­го, вторая находится в полете, а третью он вынул из колчана. Волосы и борода охотника переданы рядами черточек — щетиной, одежда туго перетянута поя­сом. В правой руке он держит сложный скифский лук в натянутом состоянии. Лицо, верхняя часть одежды до пояса и ноги обозначены точками. Мужская стать обозначена изображением признака пола. Футляр для лука передан как бы прикрепленным к портупейной лен­те, идущей из-за спины, а колчан просто пририсован рядом.

Не менее замечательна фигура всад­ника. Конь изображен в традиционной кобанской манере с циркульными кру­гами и солярными знаками на груди. Воин сидит верхом, но тем не менее художник изобразил обе ноги. Волосы и борода переданы рядом черточек (щетиной). Одежда перетянута поясом. В качестве знака мужественности выделен обнаженный фаллос. На крупе коня изображен прикрепленный к портупее футляр с вложенным в него сложным луком и вплотную к нему колчан с опе­ренными стрелами. Левая рука поднята вверх (возможно, тянется за луком), в правой — повод коня и плеть. К кон­ской узде справа на ремне подвешена отрубленная человеческая голова.

Б. В. Техов первый сопоставил эти изображения со скифами. В своей статье по поводу интересующего пас пояса он писал: «Скифское влияние наблюдается и в некоторых деталях изобразительно­го искусства. Любопытно отметить, что на богато орнаментированных поясах Тлийского могильника (некрополя) то­же прослеживается влияние скифского духовного мира. Так, на поясе из погре­бения № 76, помимо представителей фауны Центрального Кавказа, имеется и изображение сильно схематизованного всадника с маленькой бородой и корот­кими волосами. В правой руке наездни­ка плеть, а левая проходит назад к ви­сящему на плече луку и колчану со стрелами. На передней части коня изображены солнце и другие небесные све­тила. На уздечке коня висит челове­ческая голова, по-видимому, побежден­ного врага. Обычай вешания головы побежденного на уздечках коня сущест­вовал у скифов [Геродот, IV, 64]» 12.

Очевидно, определение, данное Б. В. Теховым, является единственно пра­вильным. В этом убеждает нас не только такая (приведенная задолго до времени Геродота) деталь, как отрубленная го­лова врага, подвешенная к конской узде, но и ряд других элементов: боро­датые и длинноволосые головы воинов, специфичная форма скифского лука,: стремление художника изобразить осо­бую меткость и быстроту стрельбы из лука, одежда, туго перетянутая поясом, и, наконец, особый прием изображения обнаженного фаллоса при одетой и вооружейной фигуре — прием, который является наиболее обычным на скиф­ских каменных стелах. Изображения обезглавленных врагов, равно как и отрубленных голов, находящихся в ру­ках победителей, является весьма рас­пространенным мотивом в скифо-греческом искусстве Северного Причерно­морья IV в. до н. э.13

Изображения воинов-охотников на поясе из могилы № 76 Тлийского некро­поля далеки от реализма. Они достаточ­но условны. Очевидно, этим объясняет­ся весьма необычное расположение на-лучья и колчана,, изображение двух ног на одной стороне коня у сидящего вер­хом всадника и т. д. В составе прочих вещей из погребения № 76 имеются три бронзовых топора с богато орнаменти­рованными лопастями, две бронзовые фибулы, бронзовая пряжка, два сосу­да с зооморфными ручками. Весь комплекс едва ли можно отнести ко времени позднее середины VII в. до н. э. На поясе из этой могилы помещено древнейшее из изображений скифов, выполненное кобанскими художниками. Изображение совпадает по времени с появлением в Тлийском могильнике и наиболее ранних скифских вещей, при отсутствии иных признаков инокультурного проникновения в местную среду населения южнокобанской культуры.

Существенный интерес представляет ассирийский рельеф из Нимруда, отно­сящийся к царствованию Ашшурнасирпала II (885—859 гг. до н. в.), т. е. ко времени, не моложе второй четверти IX в. до н. э. На нем изображена асси­рийская колесница, преследующая кон­ных лучников, из которых два передних видны особенно отчетливо. Т. Сулимирский справедливо отмечает, что здесь изображены не урартийцы, не мидийцы, не народ кобанской культуры, не племена и народы, сражающиеся на колесницах, а степные кочевники, о чем свидетельствуют все детали одеж­ды, вооружения, экипировки коней 14.

Оба первых всадника, как и находя­щийся на заднем плане третий, борода­ты и длинноволосы. Лица европеоид­ные. Одеты они в остроконечные шапки, длинные, косо запахнутые, туго перетя­нутые поясами кафтаны и штаны, за­правленные в мягкие сапоги. Один из всадников только что выпустил стре­лу и опустил на колени правую руку, в которой держит скифский ассиметричный лук. Корпус его повернут к пресле­дующему врагу, левая рука поднята в победоносном жесте. Не исключено, что на нем одет панцирь с оплечьем.

Всадник, скачущий впереди, также обернулся назад и наскаку посылает стрелу в преследователей. Поза и по­садка при стрельбе такая же, как у «киммерийцев» на рисунке греческой («этрусской») вазы 15 . Типичным для кочевников евразийских степей яв­ляется снаряжение коня: мягкое седло с подпружным и нодхвостным ремнями, разделенный натрое нащечный ремень, идущий к трем отверстиям псалий, по­вод, идущий от кольца удил. Т. Сулимирский считает, что здесь изображены скифы, и на этом основании относит вре­мя появления скифов в Передней Азии к X—IX вв. до н. э. Киммерийцев он исключает на том основании, что, как и М. И. Артамонов, связывает их с пле­менами катакомбной культуры.

Э. А. Грантовский соглашается с тем, что этнографический облик описанных всадников свидетельствует о том, что они происходят из среды иранских пле­мен, однако решительно возражает про­тив отождествления их со скифами, по­скольку в IX—VIII вв. до н. э. на Ар­мянском нагорье и в Приурмийском районе скифов еще не было 16. Такой вывод автор делает на основе анализа письменных источников и приходит к выводу: «Барельеф Ашшурнасирпала II может указать на присутствие всадни­ческих, возможно иранских (происходя­щих, очевидно, из Юго-Восточной Евро­пы) племен лишь на территории цент­рального Курдистана или в соседних районах. Ономастические материалы текстов IX в. до н. э. свидетельствуют, что ассирийцы уже тогда сталкивались на этих территориях, в частности при Ашшурнасирпале II, в районе Сулиймаиие, с группами ираноязычного насе­ления, очевидно, проникшего туда в период продвижения в Переднюю Азию (вероятно с севера через Кавказ) других западноиранских племен, не имевших отношения к реальным скифам» 17. Не­смотря на то что скифских степных элементов у всадников Нимрудского релье­фа очень много, безупречная датировка этого памятника IX в. до н. э. затрудня­ет идентификацию этих изображений со скифами. Против такой возможности говорят как письменные, так и археоло­гические свидетельства. Более вероятно видеть в них неких предшественников из числа ираноязычных племен, воз­можно даже киммерийцев времени на­чальных набегов, о чем может свидетельствовать следующая весьма сущест­венная деталь. На поясе у двух перед­них всадников, там где у скифов обычно подвешены акинаки, изображена палка, оканчивающаяся шаровидным набал­дашником, по-видимому, булава. А если это так, то этот вид оружия мог принад­лежать скорее всего киммерийцам, в по­гребениях которых (IX—VIII вв. до н. э.) постоянно встречаются навершия в форме каменных или бронзовых моло­точков или шаровидных булав.

Таким образом, киммерийская при­надлежность всадников, изображенных на Нимрудском рельефе, является весь­ма возможной. По снаряжению и внеш­нему облику эти всадники близки ски­фам, что подтверждает гипотезу о куль­турно-этнической близости киммерий­ских и скифских племен.

1 Виноградов В. В. Фигурки «скифов» из Чечено-Ингушетии.— СА, 1966, № 2, с. 302.
2 Там же, с. 289—301.
3 Крупное Е. И. Глиняная головка «скифа» из Закавказья.— ВДИ, 1940, № 3—4, с. 370.
4 OAK за 1898.— Спб., 1900, с. 30.
5 Woolley L. Carchemish. Part 2. British Museum. London, 1921, p. 20—23.
6 Goldman II. Excavations at Gozlu Hyle Tarsus, 1936.— American. Journal of archaeo­logy, 1937, vol. 41, p. 278, 279, fig. 33.36.
7 Garriere P. P. B. et Barrois A. Fouilles de FEcole archeologique Trancise de Jeralem. Syria, 1927, 8, p. 206, pl. LII.
8 Minns E. Scythians and Greeks. Cambridge, 1913, p. 33, fig. 0.
9 Дьяконов И. М. История Мидии. М. ; Л.,
1956, с. 289, рис. 50.
10 Dalton О. М. The treasure of the Oxus. London, 1964, pl. XII, 38; XIV, 48, 49; XV, 51, 69, 70, 71, 74, 89, 92, 93.
11 Техов Б. В. Раскопки Тлийского могиль­ника в 1960 г.— СА, 1963, № 1, с. 165, рис. 2, 1; с. 166, рис. 3, 5, 6; с. 173, рис. 4, 7; с. 174, рис. 10, 1.
12 Техов Б. В. Скифские элементы в матери­альной культуре Юго-Осетии.— В кн.: Воп­росы истории народов Кавказа. Тбилиси, 1966, с. 45.
13 Ильинская В. А. Золотая пластинка с изо­бражениями скифов из собрания Романо­вича.— СА, 1978, № 12.
14 Sulimirski Т. Scythian atiquies in Western Asia.— Artibus Asiae, 1954, vol. 17, pp. 289—293.
15 Дьяконов И. М. Указ. соч., с. 233, рис. 40.
16 Гранпговский 9. А. Ранняя история иранс­ких племен Передней Азии. М., 1970, с. 370, 371.
17 Там же, с. 372.

Источник: Сборник научных трудов Древности степной Скифии. - Киев Наукова думка, 1982, с. 248.

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.