on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.08.2019, 10:03

Август-2019

Пахне мелісою й медом   Вранішній чай.   Серпень неждано до тебе, -   Що ж, зустрічай.     Меду прозорі краплини...   В вервиці дні   Мов кукурузні зернини,   Злото-ясні.     Пурпур томату достиглий,   Яблучок віск,   Тихі заграви вечірні,   В темряві зблиск.     Ночі такі баклажанові,   Пісня цикад...   Астри із неба рахманного   Падають в сад.         Літо спекотне дозріло,       Осінь гряде,       Сміло вже бронзове тіло       Холоду жде. Валентина П.

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Новости региона

15.08.2019, 14:05

В Україні запустився безкоштовний онлайн-курс для митців

14.08.2019, 10:32

У Херсоні відбудеться Флешмоб жіночності-2019

14.08.2019, 10:21

Херсонців запрошують відсвяткувати День Незалежності

ЛИТВИНЕНКО ЛЕОНИД АНДРЕЕВИЧ

01.10.2005


«Я разделяю понятия «лицедей» и «актер». Лицедей – это человек, который знает роль, текст, мизансцены, владеет штампами, выполняет требования режиссера. И всё. Публика его
с л у ш а е т. Но духа нет. Он просто действует в лице кого-то, но образа не может создать, духа не рождает. Главное же для настоящего актера – породить жизнь человеческого духа! Такое, только такое искусство я называю духовным или психологическим – истинным. А между психологическим театром и шоу – бездна. Между духовным наполнением и просто развлечением – пропасть. У театра есть миссия, и, поверьте, она не заключается в том, чтобы позабавить малоразвитого зрителя. Мы же мыслящие и чувствующие существа…. Забава – это не мой театр». ЛИТВИНЕНКО ЛЕОНИД АНДРЕЕВИЧ, Народный артист УССР.


СМОРОДИНОВЫЕ УЗЕЛКИ РАДОСТИ

Развратное любопытство поселилось в голове, а потом опустилось к ногам – мы идем на встречу с Актером: «Неужели век разделяет нас? Они, художники прошлого века – сотканы из чувств; мы, ищущие себя сегодня – сотканы из того же, но оказавшиеся не вовремя глубокими». Мы рассчитываем на откровенный разговор и на лирическое молчание, на улыбку…. Мы ставим себе задачу понять, чем цветет тот куст, откуда вылетел непрочный и опрометчивый мотылек его светлой вечерней улыбки. Какого чувства этот куст – розовый шиповник грусти или смородина редких узелков радости?..

- Отношения – это еще не значит чувства, а чувства – не обязательно отношения. Леонид Андреевич, сегодняшний день – это день чувств или отношений?
- Сегодняшний день – это день отношений. Чувства в людях заторможены, наш духовный мир оскудел. Мы не рождаем чувств, мы руководствуемся рассудком. Рассудок – это антоним для слова «сердце».

- Ваша молодость совпала с молодостью века. Что является для Вас цветами ушедшего века?
- Однозначный ответ - духовность. Я считаю, человек – это духовное существо. Тело – не есть человек. Душа и дух движет желаниями, мыслями, поступками. Человек проявляется в чувствах, он действует по причине чувств. Сегодня внешнее пришло на смену внутреннему, самое безобразное – в моде. За цветами прошлого века не ухаживают, они не охотно дают новые ростки, нынешний сад – блеклый.

- От какого ветра быстрее вырастает крыло – от попутного или встречного? Вам ломали крылья?
- От попутного ветра, конечно, быстрее вырастает крыло. Но со мной было всякое. Меня ломали. Но я умел не обращать внимания на эти «старания». Я просто проявлял себя как личность. Будучи в творчестве очень принципиальным, я всегда отстаивал свой взгляд и свое ощущение роли. Это стоило скандалов и сил. Я не думал о последствиях, - я шел за собой. И часто в практике побеждал. Я просто знал, что мне надо быть самим собой.

- В нашей стране дороги славы заграждены шлагбаумами…. Одаренный человек либо должен потускнеть, либо решиться на то, чтобы с большим скандалом поднять шлагбаум. Как Вы думаете, в этой ситуации талант может разрушить человека?
- Нет. Тускнеют слабые, сильные побеждают – это закон жизни. А талант – это не малая сила. Нет, талант не может разрушить человека, но человек обязан талант сохранить, уберечь его от серости. Даже пройдя через скандал.

- Как Вам кажется, где чаще в нынешнем театре буйствуют пьесы – на сцене, в зрительном зале или за кулисами, в кулуарах?
- К сожалению, сегодня на сцене нет таких пьес, в которых чувствовалось бы буйство.

- Слезы, пролитые на спектаклях, надо собирать в графины. А для смеха какую бы Вы предложили емкость?
- Одаренность театрального актера заключается в том, чтобы заставить зрителя плакать или смеяться. А это одинаково сложно, поверьте. Поэтому емкость для слез и для смеха одна – это графин зрительского доверия, зрительской веры актеру. Легендарный режиссер К. Станиславский говорил о том, что если актер обладает чувством юмора, значит, он хороший драматический актер. Играя комедию, мне удалось разделить понятия «комедия» и «комикование»: я не комикую, но играю комедию. Я плакал, а публика смеялась. Мне удалось это в профессии. Я думаю, слезы и смех – это и плюс, и минус, и в то же время что-то цельное. Наверное, основой этих понятий является эмоция. Актерские эмоции я называю кратковременными чувствами и сравниваю их с молоком, которое в детстве мама горячим вынимала из духовки, а вот эта пенка словно искрилась и мигала, - точно, как рой чувств в актере.

- Должен ли актер быть театрален по внешности?
- Не обязательно, - не смотря на то, что внешность актера играет большую роль. Часто бывает так, что внешне – Аполлон, а на сцене пуст. Известная русская актриса П. Стрепетова была горбатой. Но она играла центральные роли, и публика плакала. Публика прощала ей внешность за душу. Надо быть наполненным в образе, жить духом образа. Хотя дух этот неосязаем, и я сам не знаю, что это такое. Это невидимое – есть главное в театре. На второе место после церкви я ставлю театр, как обитель духовного.

- Бывает такое настроение, когда хочется отправиться блуждать по пустынному городу в поисках тропинки, ведущей к прошлому?
- Бывает. Еще в молодости это со мной случилось впервые. Я очень любил лес, золотую осень. В меня вселялась какая-то грусть о том, что что-то уходит и никогда не вернется. Помню, что в тайне от мамы, я бросал уроки, садился на велосипед и за семь километров удирал в лес. Я наблюдал природу, входил в нее без остатка и напитывался ею. Насытившись, я ехал домой медленно, удовлетворенно. Что-то там происходило со мной, что-то в меня врывалось и продолжало во мне жить. Так и сегодня: я убегаю от города, от цивилизации, я удираю от сегодняшней жизни, от людей бездуховных, от людей, сошедших к уровню животных.

- Леонид Андреевич, а сегодня Вы готовы совершить какое-нибудь гениальное озорство? Ну, например, увлечься молодой «птицей»… на сцене театра?
- Сейчас уже нет. В молодости были увлечения, и была ревность. Но я по-настоящему влюблен в свою супругу Наталью Максимовну. И даже если мне нравился кто-то другой, она все равно жила во мне, я всегда был заполнен ею до краев. И я ревновал ее, но никогда не показывал этого. Знаете, свою супругу я всегда умел оценить объективно как актрису. И скажу искренне, что в профессиональном смысле она намного выше меня. Больно, что ей пришлось покинуть театр в самый зенитный момент карьеры – когда есть большая любовь зрителя, немалый опыт и огромный запас энергии.

- Что нужно сделать, чтобы стать Вашим врагом? Враги – это ветряные мельницы или гусеницы танка? – Приходилось ли Вам под ними оказываться?
- Чтобы стать моим врагом, нужно быть нечестным. Враги – это бесчестные, бесстыдные люди, готовые идти на пролом, не взирая ни на что. Чувствовать силу врага мне приходилось. Но я всегда понимал, что должен быть выше врага, и я прощал его. Никогда не мстил.

- Что должно являться главным чувством человека? Неужели зависть?
- Нет. Главным чувством человека должна быть совесть. Да, совесть – это чувство. Оно руководит всей жизнью. Совесть – стыд перед самим собой. Если он есть – значит, мы еще умеем краснеть – а это дорогого стоит.

- Какой дадите рецепт молодым актерам от изжоги зависти?
- Совершенствовать свое мастерство. Я понял, что зависть отражается на том, кому она послана. Она приносит горе этому человеку. Я знаю это…. Это происходило на моих глазах и касалось моего сердца. Но, думаю, зависть губит не только жертву, - завистника тоже.

- Сегодня часто под Вашими окнами шастает дождь?
- Нет. Я высокий оптимист. Знаю, что однажды дождь внезапно слепнет и теряет уверенность - просто кончается.

- С кем Вам сегодня комфортно встречать светлый вечер жизни?
- С коллегами. Не с «лицедеями», а с актерами. Иногда думаю, что с кошкой или с собакой мне намного легче общаться, чем с самовлюбленными «лицедеями».

- Один очень известный и не очень молодой актер как-то признался нам: «Если бы вы знали, как я измолчался…. Как я изголодался по зрителю». Леонид Андреевич, тяжело молчать?
- Очень тяжело. Очень скучаю по зрителю. Все чувства, которые я породил в своих образах за всю свою сценическую жизнь – живы во мне. Я помню, как зрители их воспринимали. Я помню, как я отдавал, а они впитывали, как меня это радовало и наполняло. Я очень люблю паузы на сцене, я чувствую их до сих пор. Я интуитивно ощущаю, когда зритель может очнуться от паузы – я не должен этого допустить. Я понял, что во время паузы все чувства и мысли в зрителе живут неистово, напряженно, сочно. Он в этой паузе набирается духовности.

- В мудрых книгах советуют прощаться так, чтобы ваше «до свидания» раскатилось по векам. Леонид Андреевич, как Вы прощались с театром?
- О том, как все начиналось и как закончилось, я действительно много думаю в последнее время: «Как же так? У меня жизнь одна, а я взял, и ни с того, ни с сего с шестого класса отдал ее сцене…. Почему?» Просто я так полюбил и люблю театр, что это можно сравнить разве что с какой-то неизлечимой болезнью. Когда пришел пенсионный возраст, я просто не представлял, как я смогу покинуть театр? Как я буду жить без театра? Вне театра? Я боялся…. Но случилось «несчастье», которое «помогло». Я вдруг почувствовал, что нахожусь уже не в своем театре, - в чужом мире, который тяготеет к забавам и развлечениям, «комикованию» и самолюбованию. Я ушел безбольно, без обид, ушел неожиданно для всех. В своем заявлении я написал, что развлекательный репертуар – это не мой театр. Мой театр – психологический, театр духовно наполненный. Уходя, я понимал, что мог бы еще принести пользу театру. Но на предложения продолжать работать я отвечал отказом. Тот театр, который сегодня – не мой. Мне не было больно – я знал, с чем прощался. Но мне было очень грустно…. Очень….


Елена Шульц и Татьяна Кондакова
2005






1. 09.05.2019 23:00
Дарья
Очень Вас люблю, Леонид Андреевич...

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.