on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.08.2017, 08:53

Август-2017

Ходить серпень ногами босими По укритій росою стерні, Світанково видзвонює косами Обжинкові співає пісні Лиш йому зрозумілими знаками Мітить в лузі зелені стіжки. Вишива чорнобривцями й маками Ткані сонцем ясним рушники. Перевеслом пов"язує райдуги, Роздає урожай про запас, І незвіданим спокоєм радує У медовий, свят"яблучний Спас. І останніми днями млосними, Що ще ніжаться у теплі, Йде до вересня, йде до осені По щасливій і щедрій землі. Анатолій Черняхівський

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Новости региона

23.08.2017, 11:26

В Херсоне в рамках "Кинокиммерии" наградят призеров Международного фестиваля в Дортмунде

С 5 по 12 августа 2017 года в городе Дортмунд (Германия) состоялся 79-й ...
23.08.2017, 11:14

У Херсоні покажуть виставу Андрія Мая "Нічого особистого"

23.08.2017, 10:27

Херсонский художественный музей приглашает на День открытых дверей

Херсонский художественный музей приглашает на День открытых дверей, посвященный ...

> Персоналии > Театр > Мейерхольд Всеволод Эмильевич

Мейерхольд Всеволод Эмильевич

Мейерхольд Всеволод Эмильевич  в Херсоне. Подробнее здесь.

"... Сборища в семье Магиных происходили ежедневно, чаще всего после театра - ведь в ту зиму в Херсоне обосновался Мейерхольд. И молодежь не пропускала ни одного спектакля. После театра вваливались в дом гурьбой, возбужденные, полные мыслей и чувств. Споры были интересными, потому что компания была далеко не однородна. Здесь были Петр-большой и Петр-маленький, питерские ссыльные рабочие, Алексей Крученых, сын херсонского лабазника, будущий поэт-футурист, близкий друг Маяковского, студенты из Одессы, приехавшие «на Мейерхольда», среди них очень интересный человек Саша Левенштам, позднее, в 1905 году, погибший на одесских баррикадах, - в его шинели насчитали друзья 23 пулевых отверстия...

Спорили бурно и, как говорят теперь, без внутреннего редактора. Театр был катализатором духовной жизни, он то и дело ставил новые проблемы и одновременно подкидывал аргументацию для защиты или опровержения разных положений, создавал эмоциональный фон, подогревал эмоции ассоциациями. «Царь упал!» - восклицал Шут в «Иоанне Грозном», и этот возглас воспринимался чуть ли не как призыв к немедленному свержению царя, и всю ночь спорили о том, как это сделать - террор? - восстание? - революция? И Мейерхольд представлялся не только единомышленником, но потенциальным вождем... А в следующий раз, придя с «Гибели «Надежды», сначала сидели тихо, вспоминая длинную, тощую фигуру Мейерхольда - Матроса с судна «Надежда», обреченного на гибель хозяевами. И разговор поворачивался по-иному - не в царе дело, не в царе...

Мне представляется, что в жизни интеллигенции того времени театр играл совсем иную роль, чем сейчас. Между театром и зрителем существовала подлинная «обратная связь», неформальная, возникавшая стихийно. Как ни странно, этому способствовало довольно четкое разделение зрителей в пространстве театра по социальному признаку, по социальной принадлежности - в ложах сидели в основном дворяне, аристократия города, в партере - чиновная знать и купечество, на ярусах - мещане победнее. А наши - интеллигенты-разночинцы, студенты, те рабочие, которые уже доросли до театра, - одним словом, нищая братия - занимали галерку. И по тому, как реагирует партер или галерка, режиссер и актеры могли безошибочно судить о том, кому по вкусу и кому не по вкусу пришелся спектакль.


В прелестном театре Херсона - он был уменьшенной копией знаменитой Одесской оперы - судьбу спектакля решала галерка. Для таких режиссеров, как Мейерхольд, для известного в ту пору чтеца Закушняка, который тоже бывал в Херсоне, главным был «социальный заказ» галерки, выраженный, кстати, самым откровенным и шумным образом, - галерка с упоением хлопала, кричала «браво», но могла выражать свое мнение и по-другому. Мама вспоминала, что когда Мейерхольд окончил свой первый сезон в Херсоне и труппа давала прощальный спектакль, отцы города, Дворянское и Купеческое собрание, дарили актерам много прекрасных вещей на память. Галерка же дарила не вещи, а свое зрительское признание в чистом виде: ее представители каким-то образом достали огромную шелковую ленту и крупными буквами написали на ней: «Спасибо от галереи». Эта лента была сброшена с галерки, а затем протянута по всей сцене, и актеры тут же разрезали ее на части так, чтобы каждый взял себе по букве. Кроме того, галерка для каждого актера напечатала типографским способом маленькие стихотворения, далеко не всегда хвалебные. Это была искренняя, нелицеприятная, никем не контролируемая критика, четко выражавшая зрительские симпатии и антипатии.

Вот два примера таких стихов:

Вы часто в роли гран-кокет
Являли жизни яркий свет.
Но в грустных пьесах настроенья
Вы той достигли высоты,
Что слово каждое, движенье
Полно искусством выраженья
Невыразимой красоты.

Эти стихи были написаны актрисе Буткевич. А вот и другие:

Шаховского играл он бурно,
И кричали все: «Недурно!»
Но, сыгравши роль одну,
Он потом ни тпру, ни ну...


Фамилия этого актера в памяти у мамы не задержалась.
Естественно, что театр не только косвенно, но и прямо влиял на развитие посетителей галерки - воспитывал их эстетически и этически. Скажем прямо, что эстетический вкус этих молодых людей поначалу был не слишком развит, их привлекала социально-политическая направленность театра. Особенно ярко это проявилось в истории с «Соломенной шляпкой».


Когда Мейерхольд поставил этот спектакль, галерка была шокирована. В самом деле - зачем? Куда девался обличительный пафос любимого режиссера? Неужели он пошел на поводу у лжи и партера? На спектакле, однако, галерка молчала - не решилась сразу же выдать свое недоумение и неприятие. Но оставить дело так они тоже не могли. Самые активные собрались и решили идти к Мейерхольду. Домой. Разумеется, среди активных были и братья Веры. И она сама, вся трепеща от страха и восторга, приклеилась к ним.

Мейерхольд выслушал их и сразу же пошел в наступление. Он четко сказал, что ни у кого на поводу в выборе репертуара не пойдет. Даже если его объявят ретроградом (по-видимому, такая нотка проскочила в речах молодых максималистов), а они, его посетители, хотя и интеллигенты, мало понимают в искусстве. И прочел им лекцию об эстетических ценностях, о том, что искусство развивается по своим законам и цена произведений искусства совсем не определяется с такой удивительной прямотой.

Насколько я понимаю, этот поход к Мейерхольду многое изменил в «посиделках» у Магиных. Именно в это время Вера стала ходить в дом своей одноклассницы Людмилы Бурлюк, рассматривать лежавшие там альбомы репродукций, картины, слушать рассказы ее брата, художника Давида. А вскоре и Бурлюки появились в доме у Магиных. (Прошло немного времени, и Давид Бурлюк стал известен как один из лидеров футуризма, ближайший друг Маяковского)..."

Источник:  А.Катаева-Венгер "Куда же мы мчались" http://a-kobrinsky.tripod.com/kata-2.html (ссылка не работает)

 

 

Статьи

02.09.2010 Мейерхольд в Херсоне
13.10.2009 В память о Мейерхольде
01.10.2005 Карабаса Барабаса в жизни звали Всеволод Мейерхольд.

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.