on-line с 20.02.06

Арт-блог

06.12.2019, 09:37

Декабрь 2019

ГРУДЕНЬ Уночі мороз поволі Інеєм упав на шлях… Спотикається на полі Місяць грудень по грудках. І тому такий він гнівний, Дружить з вітром крижаним. А хуртеча рівно-рівно Засипає слід за ним. Сипле сніг, мов стеле килим, Щоб за груднем із дібров Тим рипучим снігом білим Рік Новий до нас ішов. М. Литвинець  

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Новости региона

12.11.2019, 09:47

Творчий вечір Сергія Жадана!

08.10.2019, 10:24

Закінчився XIV Міжнародний фестиваль аматорського кіно «Кінокімерія-2019»

03.10.2019, 10:10

У «Gameplay: Фантастичні хроніки» грала херсонська молодь

> Персоналии > Литература > Осипов Анатолий Витальевич > Один день на Сен-Женевьев-дю-Буа

Один день на Сен-Женевьев-дю-Буа

Париж, как известно, город праздный. В Париже всегда найдется, чем заняться и на что посмотреть, сколько бы времени вы в нем не провели. Первым делом, конечно, Монна Лиза, "Тамплиер" и ажурное творение Эйфеля, которое, как справедливо подметил мсье Гюи де Мопассан, не видно только с самой башни.
 

Париж благоденствует душами своих покойников. Он эксплуатирует их светлую память в своих интересах. Все, что хоть раз удостоилось взгляда более или менее знаменитых представителей богемы от Вийона до Тулуз-Лотрека, отмечено памятными табличками, переименовано и застолблено сотнями кафе и гостиниц. Вот повеселились бы Модильяни с Клодом Моне, вот удивился бы Винсент Ван Гог и съязвил Шарль Бодлер, пройдя по сегодняшнему Монмартру.


Плиты седого латинского квартала, истоптанные грубыми башмаками средневековых школяров, обильно политых вином и кровью - все дает верную прибыль.
Славы и гения на один квадратный метр какой-нибудь пляц Пигаль с избытком хватит на среднестатистический город в любой другой части Европейского континента. И все равно, такое чувство, что ты тут уже тысячу раз бывал.


Сегодня русских в Париже много. У них вид довольных оккупантов. Но не заговаривать с ними в сутолоке людного бульвара Капуцинов. Они вас не поймут, потому, что приехали с первейшей целью отдохнуть от соотечественников в тенистых гротах Люксембургского сада.
Есть во Франции и другие русские. Их гораздо больше, но, рассеянные по всей стране, ни акцентом, ни внешним видом они не выделяются.
 

Почти все мы слышали о кладбище Сен-Женевьев-дю-Буа под Парижем, где нашли свой последний приют виднейшие представители русской эмиграции не только первой, постреволюционной волны, но и те, чьи имена стали достоянием отечественной культуры уже в наши дни. Мало кто торопится сюда приехать, и ничего особенного в этом нет. Дело вкуса. Кладбище - где-то под Парижем, а в Лувре (что тоже неплохо) двести залов.


... Метро Сен-Мишель Нотр Дам, наискосок от знаменитого собора, по другую сторону Сены. Щель компостера ловко заглатывает желтый билетик, и вы на платформе. Двухэтажная электричка на линии С-6. Всего несколько минут, и, вырвавшись на поверхность у вокзала Аустерлиц, поезд минует Сен-Дени и набирая скорость мчится на северо-восток. Если вам надоел однообразный пейзаж рабочих предместий Парижа, можно полистать свежий номер Пари Матч, пока сонный голос в динамике не возвестит о прибытии.
 

У выхода с платформы план городка. Не заметить его может только русский или слепой. Русский - потому, что он всегда уверен, что идет правильно, а со слепым все ясно и так. В самом северном углу плана - маковка церкви Бенуа. Ее не спутаешь ни с чем. Это Эклизе Ортодокс - церковь православная. Вы - в южной части городка и место это обведено издевательской надписью - "Вы находитесь здесь". Но местными расстояниями можно смутить разве что коренного уроженца княжества Монако. Расстояния, как и все вокруг, кроме цели вашего приезда, - не русские. Двадцать минут ходьбы мимо кукольной мэрии и, само собой разумеется, замка с башней-донжоном над обмелевшем со времен столетней войны рвом.
 

Белая стена и голубой купол за ней. Стеной березы. Столбовая Русь. Быть может на мгновение стоит повременить, как-то внутренне перевоплотиться, чтобы быть готовому услышать прохладную, "историческую" тишину русского погоста, так не гармонирующую с шумной и красочной жизнью Европы конца двадцатого века. Другой мир проникает в тебя и остается волнующей памятью о чем-то большом и значимом. Пусть другой, но как удивительно цельно его чуть грустное присутствие в странной русской душе.


Часто, не без боли, приходилось читать об унылом запустении, царящем на Сен-Женевьев-дю-Буа. Мне кажется, что никто из заклинателей здесь ни разу не был. Никакой разрухи нет. Есть та величественная, и вместе с тем скромная красота, есть густая тень берез и елей, чистый, чуть сырой воздух и запах цветущих на дерне левкоев. Торжественно, как и должно быть на кладбище. Не видно разбитых надгробий и разоренных склепов. Никто не собирается сносить бульдозером могилы, чтобы на их месте построить муниципальный бассейн. Он, кстати, всего в сотне шагов от ограды.


В церковь вас не пустят. Это частная собственность семьи Бенуа. Несколько месяцев в году в ней служит присылаемый Московской патриархией священник. Впрочем, если повезет, и вы сумеете договориться, вам отворят двери и покажут внутреннее убранство, резной иконостас, закопченные иконы, помнящие татаро-монгольское нашествие и склеп самого Бенуа
Не у всех русских путешественников найдутся в кармане лишние франки на путеводитель. Тогда Елена Константиновна Христофорова, предобрейший человек и местный администратор, сама покажет вам кладбище.
 

Но не стоит долго злоупотреблять ее вниманием к соотечественникам. Ей давно за шестьдесят. Не без удовольствия она поведает, что ее отец был единственным евреем, дослужившимся до чина генерала Русской Императорской армии.
Посыпанные мелким гравием "тенистые аллеи", ряды стройных, как гвардейский караул и бедных, как эмиграция православных крестов. Бунин совсем рядом. Горсть советской меди вперемешку с сантимной мелочью у Виктора Некрасова, уснувшего в чужой могиле.


Пирамида галлиполийцев, и вокруг ряды одинаковых надгробий серого мрамора. Скрещенные кости и черные кресты на эмалевых овалах. И все бы хорошо, да вот только простые русские фамилии - ошибка на ошибке, непозволительной даже второгоднику. Неужели не нашлось среди потомков тех, кто закончил здесь тут свой скорбный путь ни одного, близко знакомого с русской грамматикой ?
Корниловцы и Марковцы: капитан Андрианов и поручик Веременников, сестры милосердия Мария Вислоцкая и Васса Гайдукова, подпоручики Репьев и Смирнов-Лобанов... "Памяти генерала Кутепова и его сподвижников".


Дивизия, первая среди равных в легендарных подвигах своих и в могилах. Без званий и регалий. Васильченко, Туркул, Семенов... Здесь нет ни прапорщиков, ни генералов; ни командиров, ни подчиненных. Здесь лежат Дроздовцы.
Каждое утро словоохотливые служащие-поляки тянут от колонок длинные шланги и щедро заливают водой плющ и розы, зажигают в маленьких нишах лампадки, которые будут гореть до позднего вечера.


Парижские номера на дорогом, новеньком "Рено", и седой француз с букетом роз у белоснежных крестов юнкерского пантеона. Бережно разложив цветы на одной из плит (погоны Павловского училища) он срезает ветку шиповника, растущего рядом, и, дружелюбно улыбаясь, жмет мне руку. По русски он не знает ни слова.
Серый монолит, на котором пронзенный стрелой олень и надпись: "А. П. Богоевский. Атаман Всевеликого войска Донского". А вокруг своего атамана уснула храбрая казачья вольница - от Таганрогской до Чирской и от Торговой до Усть-Медведицкой. Эту землю у них уже не отнять никому.
Феликс Юсупов - ясеневый крест в головах и корнет лейб-гвардии Веселовзоров, колкая Зинаида Гиппиус и добрый мечтатель Мережковский, военлет Иванжин и писатель Шмелев. Россия, ее слава и боль, гордость и нечеловеческая тоска, да чадные лампады, зажженные чужими руками на могилах парижских таксистов в генеральских погонах: Улагая, фон Лампе, Ангуладзе, Шатилова, Писарева, Шиллинга, Иловайского...


Вечная слава русскому воинству. И вечная память всем, заплутавшим, промахнувшихся в исторических ощущениях, - Бог им судья; и писателям, не променявшим свое имя на пайковую селедку; художникам, зачахшим на чужом пленэре без среднерусской весны; казакам, кадетам, офицерам, юнкерам и гимназистам, с оружием в руках ставших на пути большевизма под Екатеринодаром и Иркутском, под Орлом, Царицыным и на Перекопе. Смешавшаяся в земле Россия - стон, кровь и пепел бескрайнего и многострадального Отечества - четыреста шагов под сенью березового покоя среди чужих магнолий. Земной тебе поклон.
 

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.