on-line с 20.02.06

Арт-блог

05.04.2019, 09:39

Апрель-2019

Апрельская прогулка (Ю. Визбор) Есть тайная печаль в весне первоначальной, Когда последний снег мне несказанно жаль, Когда в пустых лесах негромко и случайно Из дальнего окна доносится рояль. И ветер там вершит кружение занавески Там от движенья нот чуть звякает хрусталь Там девочка моя, еще ничья невеста, И грает, чтоб весну сопровождал рояль. Ребята, нам пора, пока мы не сменили Веселую печаль на черную печаль. Пока своим богам ни в чем не изменили, В программах наших душ передают рояль. И будет счастье нам, пока легко и смело Т а девочка творит над миром пастораль, Пока по всей земле, во все ее пределы Из дальнего окна доносится рояль.

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Новости региона

10.04.2019, 15:08

Епоха Вацлава Мошинського. Пам'яті Майстра

21.03.2019, 10:20

У Херсоні безкоштовно покажуть сучасне українське кіно

18.03.2019, 10:08

V Міжнародний конкурс малюнку «Ілюстрація до народної казки»

> Персоналии > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Джон Пол Джонс > Одиссея адмирала Джонса

Одиссея адмирала Джонса

Необычной, полной приключений жизни Пола Джонса посвящены романы Джеймса Фенимора Купера, Александра Дюма-отца, Уильяма Теккерея, Германа Мелвилла, стихи Уолта Уитмена. Его скульптурный портрет оставил нам гениальный Антуан Гудон. И всё же были в жизни Пола Джонса несколько лет, о которых практически ничего неизвестно — время, когда он служил России...
 
На службе Северо-Американских штатов
Нашего героя, появившегося на свет в 1747 году в Шотландии, при рождении назвали Джоном Полом. Его отец был садовником у графа Селкирка, но юного Джона не прельщала перспектива продолжить спокойное семейное дело. Уже в тринадцать лет он покинул дом и стал юнгой на английском корабле. Его морская карьера началась бурно: в восемнадцать лет юноша был третьим помощником капитана, а в девятнадцать — первым.
В 1773 году в южном американском штате Вирджиния умирает старший брат Джона, Уильям. В наследство нашему герою достаётся значительное поместье, и он становится американским плантатором. По одному из условий завещания, Джон принимает новую фамилию. Под этим именем — Джон Пол Джонс — он и прославился, став героем трёх государств.

Размеренная жизнь плантатора-южанина продолжалась недолго. Уже в 1775 году после нескольких боевых столкновений английских войск с местными колонистами начинается война за независимость Американских штатов, и Пол Джонс встаёт в ряды восставших. Это происходит не без влияния его соседа и друга Томаса Джефферсона, будущего автора Декларации независимости и третьего президента США, а пока что — одного из активных членов Законодательного собрания Вирджинии.
В декабре 1775 года над первым боевым кораблем США, 30-пушечным «Альфредом», взвивается звёздно-полосатый флаг — символ колоний, воюющих за независимость от Великобритании. Честь поднять флаг достаётся первому помощнику капитана корабля — Полу Джонсу.

В следующем, 1776 году, Джонс, командуя 12-пушечным шлюпом «Провидение», захватил и уничтожил более тридцати английских судов, одно из которых, кстати, везло из метрополии деньги для обеспечения войск. А в октябре 1777 года он совершил, казалось бы, невозможное — доставил в Нью-Йорк боеприпасы и продовольствие для осаждённых с моря и суши войск Джорджа Вашингтона. Под покровом ночи молодой моряк мастерски провёл свой корабль сквозь английскую эскадру, и отряд Вашингтона выстоял, что во многом предопределило последующие успехи американцев. Джонс за этот подвиг получил чин капитана военно- морского флота США.

На службе Франции
Вскоре, по решению Конгресса, он на 36-пушечном фрегате «Индианка» отправляется в Европу, чтобы сообщить послу во Франции Бенджамину Франклину о блестящей победе: 17 октября 1777 года английская армия была окружена и пленена под Саратогой. Известие должно было подтолкнуть Францию на военный союз с американцами, который и был вскоре заключён.
В апреле того же года Пол Джонс на небольшом 19-пушечном корвете подходит к берегам Англии и разоряет британское побережье, в том числе и замок своего бывшего хозяина графа Селкирка в Шотландии. Затем бесстрашный капер (каперство от пиратства в те времена отличалось лишь тем, что каперы получали разрешение на морской разбой от какого-либо правительства, а такое разрешение Пол Джонс имел и от США, и от Франции) захватил после упорного боя 22-пушечный английский фрегат «Дрейк» (символично!) с экипажем в 160 человек.

23 сентября 1779 года Пол Джонс совершает знаменитый подвиг. На 40-пушечном корабле «Добрый Ричард» во главе эскадры из нескольких французских судов он встретился с новейшим 50-пушечным английским фрегатом «Серапис» и 20-пушечным шлюпом «Графиня Скарборо».
Во время боя эскадра Пола Джонса, несмотря на приказ принять боевой порядок, покинула флагмана. «Доброму Ричарду» пришлось принимать бой в одиночку. В ходе сражения, которое длилось три часа, корабль потерял почти все орудия и половину команды, но на предложение командира английского фрегата сдаться Джонс ответил знаменитой фразой: «А я ещё и не начинал сражаться!».

Между тем дела обстояли хуже некуда. Более мощный во всех отношениях «Серапис» продолжал беспощадно расстреливать «Доброго Ричарда». Возник пожар, образовалась течь. Казалось, нет никакой надежды на спасение. Но не для Пола Джонса! Он принимает отчаянное решение: идти на абордаж — и выигрывает рукопашный бой! «Серапис» спустил флаг, его командир Р. Пирсон отдал шпагу Полу Джонсу, после чего оба капитана спустились в каюту победителя, чтобы выпить по стакану вина, как требовал того морской обычай. Следом спустила флаг и «Графиня Скарборо».

«Добрый Ричард» затонул, а Пол Джонс с двумя взятыми в плен английскими судами (на которых было 600 офицеров и матросов) вошёл в один из портов нейтральной Голландии. Позднее капитан галантно подарил оба «приза» французскому королю Людовику XVI, а король, в свою очередь, удостоил героя золотой шпаги и орденов «За военные заслуги», Св. Людовика, Св. Михаила и высшей королевской награды — ордена Св. Духа. В честь Пола Джонса во Франции была выбита специальная медаль. На лицевой стороне помещался его портрет и латинская надпись: «Джону Полу Джонсу, командующему флотом» и ниже: «Американские Штаты». На оборотной стороне — фраза «Корабли врагов взяты или рассеяны» и напоминание о главной победе: «У берегов Шотландии 23 сентября 1779».

В Америке Конгресс наградил Пола Джонса золотой медалью Почёта, высшим знаком отличия молодого государства (орденов, как монархических символов, в США не было и до сих пор нет), а также, по случаю окончания войны за независимость, объявил герою благодарность от всей нации.
В 1783 году был подписан Версальский договор, по которому Англия признала независимость США. Американский флот был распущен, и Пол Джонс остался не у дел на своей второй родине. Он принял решение поехать на службу во Францию, благо такой случай представлялся. Конгресс отправил Джонса в Париж, чтобы тот уладил вопросы относительно призовых денег за английские суда, захваченные американскими моряками во время войны и переданные Франции. Но пока национальный герой пересекал океан, французы подписали с англичанами мирный договор...

И всё же была в Европе страна, которую живо заинтересовал американский капитан с солидным послужным списком. С августа 1787 года Россия вела очередную, уже четвёртую в XVIII столетии, войну с Турцией. На Чёрном море в составе российских военно-морских сил, кроме регулярного флота, действовали отряды так называемых крейсеров — вооружённых гражданских судов. Основную часть их экипажей составляли греки, вывезенные в Россию. Для наведения хотя бы элементарной дисциплины среди этих полупиратов, чувствовавших себя весьма свободно на службе Российской Империи, необходима была железная рука. Пол Джонс, хорошо знакомый со спецификой каперства, оказался бы тут как нельзя кстати!

На службе Российской Империи
В конце 1787 года посол России во Франции сделал предложение Джонсу поступить на русскую службу. Энергичное участие в переговорах по этому вопросу принял друг Пола Джонса Томас Джефферсон — в то время посланник США в Париже. В своих мемуарах капитан писал о колебаниях, которые он испытывал: «...я имел такие понятия о форме правления в России, которые не согласовывались с моими представлениями на этот счёт».

Сомнения Пола Джонса развеялись, когда в Копенгагене ему было передано личное приглашение императрицы Екатерины II. Внимание к персоне американского моряка со стороны России усиливалось, и весьма быстро. Уже 13 февраля 1788 года Екатерина II в письме князю Г.А. Потёмкину писала: «Друг мой князь Григорий Александрович. В американской войне имянитый аглинский подданный Пауль Жонес, который, служа Американским колониям, с весьма малыми силами зделался самим агличанам страшным, ныне желает войти в мою службу. Я, ни минуты не мешкав, приказала его принять, и велю ему ехать прямо к вам, не теряя времени. Сей человек весьма способен в неприятеле умножить страх и трепет. Его имя, чаю, вам известно. Когда он к вам приедет, то вы сами лутче разберете, таков ли он, как об нем слух повсюду. Спешу тебе о сем сказать, понеже знаю, что тебе небезприятно будет иметь одною мордашкою более на Черном море» («мордашками» называли служащих в русском флоте иностранных моряков, в основном английских, по сложной аналогии с бульдожьей мордой).

Потёмкин ответил: «Лутче он будет у нас, а то худо, коли пойдёт к туркам». Получив согласие Пола Джонса, Екатерина II Указом от 15 февраля 1788 года повелела принять его на русскую службу «из капитан-командоров Северо-Американских Штатов в капитаны ранга генерал-майорского», с определением на Черноморский флот.
Но наш герой претендовал на чин контр-адмирала, хотя в американском и во французском флотах дослужился лишь до капитан-командора (по русской классификации чин «капитана командорского ранга» предшествует контр-адмиральскому).
Следует заметить, что чин генерал-майора, соответствовавший контрадмиральскому (оба IV класса по Табели о рангах) в России давался обычно морякам береговой или технической службы, например, гидрографам, интендантам, генерал-цейхмейстерам морской артиллерии.

Екатерина II прислушалась к пожеланию американца и новым Указом произвела Павла Жонеса, как он стал именоваться в России, в контр-адмиралы. Новоиспечённый русский моряк находился в это время в Стокгольме и лишь 12 апреля, наняв частный парусник, направился к берегам Российской Империи.
Не обошлось без приключений. Во время плавания судно попало во льды, и экипаж во главе с капитаном решил повернуть обратно. Угрожая пистолетом, Джонс заставил всю команду продолжить путь и благополучно достиг Ревеля.
И вот 23 апреля он уже в Санкт-Петербурге, а 25-го, при содействии французского посла в России графа Л.Ф. де Сегюра (представлявшего интересы Штатов), Пол Джонс принят Екатериной II.

Характерны слова императрицы, сказанные днём раньше и записанные статс-секретарём А.В. Храповицким:«Он (Пол Джонс. — Авт. ) проберётся в Константинополь», то есть осуществит давнишнюю цель — окончательно разгромить Оттоманскую Порту.
«Императрица приняла меня с самым лестным вниманием, которым может похвастаться иностранец, поступающий на русскую службу», — писал Пол Джонс одному из своих друзей.
Неискушённый в политике и придворном этикете моряк в первую же свою встречу с Екатериной II подарил самодержице экземпляр Американской конституции. Это нисколько не рассердило царицу, во всяком случае, внешне она этого не показала. При последующих аудиенциях они обсуждали и вопросы перспектив российско-американских отношений.
Видя отношение Екатерины II к Полу Джонсу, весь светский Петербург стремился заполучить его в гости. Но вскоре он покидает гостеприимную столицу и уже 19 мая 1788 года прибывает к месту службы, на Черноморский флот.

Важнейшей задачей российских войск и флота в то время было взять турецкую крепость Очаков. Пол Джонс направляется в лиман, к месту нахождения двух русских отрядов — гребной флотилии под командованием вице-адмирала К. Нассау-Зигена и парусной эскадры, где не командовал, а лишь «исполнял обязанности» начальника капитан бригадирского ранга грек Панаиот Иванович Алексиано. Это был храбрый моряк, к тому времени уже кавалер 3-й и 4-й степеней почётнейшего российского боевого ордена св. Георгия. Известие о назначении Джонса флагманом парусной эскадры до того расстроило Алексиано, что первоначально он даже скрыл приказ. Но особенно возмущены были английские офицеры, те самые «мордашки», упомянутые в письме Екатерины II. Они, по-своему справедливо, считая Пола Джонса «изменником и пиратом», решили дружно подать в отставку.

Правда, со временем страсти улеглись. Командующий всем Черноморским гребным флотом И.М. де Рибас докладывал Г.А. Потёмкину: «Этот человек (Пол Джонс. — Авт. ) удивительно кроткий и деятельный, и, сказать правду, я не нахожу здесь никого, который может с ним сравниться. Англичане... начинают утихать, говорят о нём по целым часам». Далее весьма примечательное: «Александр Васильевич (Суворов — Авт. ) принял вчера Поль Джонса с распростёртыми руками. Доверие, дружба установлены как с одной, так и с другой стороны». Генерал-аншеф А.В. Суворов командовал 18-тысячным корпусом, охранявшим побережье от устья Буга до Перекопа.
Джонс появился на Чёрном море весьма своевременно — уже 7 июня 1788 года в Днепровско-Бугском лимане произошло сражение между турецкой эскадрой (4 линейных корабля, 6 фрегатов и 47 мелких судов) под командованием самого капуданпаши (командующего флотом) Гассана, прозванного «крокодилом морских сражений», и русской гребной эскадрой под командованием вице-адмирала К. Нассау-Зигена (7 галер, 4 дубль-шлюпки, 6 плавучих батарей и ещё 7 судов).

Бой начался атакой турок. Русские, отразив нападение, перешли в контратаку и в результате не только прогнали врага под стены Очакова, но и уничтожили три неприятельских судна.
В оригинальных документах и справочниках, вплоть до настоящего времени, победа 7 июня в лимане целиком приписывается К. Нассау-Зигену и его гребной флотилии. Однако сам вице-адмирал сразу же после боя сообщал Г.А. Потёмкину: «Прибытие остальной части моей флотилии, которую привёл контр-адмирал, заставило турок отступить». На следующий день, в новом письме Потёмкину, он добавил: «Контр-адмирал Поль Джонс... оказал мне всю личную помощь, какую можно ожидать от таких благородных офицеров».
К сожалению, отношения между двумя флагманами вскоре испортились. Вспыльчивый, честолюбивый и при этом простодушный Пол Джонс с трудом вписывался в российские реалии.

В следующих двух сражениях, 17 и 18 июня, турецкая эскадра под командованием «крокодила морей» паши Гассана была полностью разгромлена. Активную роль в победе сыграли русские батареи, поставленные на Кинбурнской косе А.В. Суворовым.
Существует легенда, что за день до генерального сражения Джонс посетил лагерь «верных казаков». Там его посвятили в почётные казаки (почётными запорожцами стали М.И. Кутузов, Г.А. Потёмкин). После обильных возлияний Пол Джонс сел с одним из казаков в шлюпку и, подъехав к флагманскому кораблю турок, написал мелом на его борту: «Сжечь. Пол Джонс». Именно на этом корабле и был поднят флаг капудан-паши Гассана, а подожгли его, по преданию, именно казаки. Во всяком случае, в сражении на лимане они особенно отличились храбростью и воинским умением, их атаман Сидор Белый погиб в бою.

Несмотря на попытки К. Нассау-Зигена очернить Джонса, Потёмкин представил его за июньские бои в лимане к ордену св. Анны. Но постепенно расположение екатерининского фаворита к нашему герою поугасло. Пол Джонс, как считают, слишком тесно сошёлся с Суворовым, вызвав неудовольствие Потёмкина. 26 мая 1788 года, всего через неделю после прибытия Джонса на театр военных действий, Александр Васильевич сообщает командующему: "Здесь вчера с Пауль Джонсом увиделись мы, как столетние знакомцы".
Взаимопонимание было полнейшим — и в личном общении, и в боевых делах. В конце июня 1788 года, по просьбе Александра Васильевича, Джонс предоставил в его распоряжение фрегат и ещё два судна из своей эскадры «для пресечения коммуникаций между Очаковым и турецким флотом». В своих мемуарах Джонс писал позднее, что великодушие Суворова «равняется его простоте. Его кошелёк открыт для всякого — одинаково для достойного и недостойного человека — и он так прост, что его может обойти всякий». Суворов подарил моряку бобровую шубу и доломан, подбитый горностаем, сказав при этом: «Возьмите, Джонс, они слишком хороши для меня; мои детушки не узнали бы своего батюшку Суворова, если бы я так нарядился, но вам они подойдут: вы ведь французский кавалер. Для вашего брата Суворова годится серая солдатская шинель и забрызганные грязью сапоги».

И всё же ревность Потёмкина к суворовским победам, а тем более к его боевым товарищам не стоит преувеличивать. Последние исследования (в частности, московского историка В.С. Лопатина) говорят о том, что слухи о соперничестве полководцев лишены веских оснований. Скорее всего, главной причиной недовольства Джонсом в России послужило его прямодушие.
Немалую роль сыграли и интриги недругов, в основном англичан. По донесению российского посланника в Лондоне графа С.Р. Воронцова, в связи с принятием на русскую службу Пола Джонса английские морские офицеры «потеряли охоту входить в оную».
И всё же ведущим мотивом, побудившим Потёмкина расстаться с Джонсом, было появление на Черноморском флоте новой, более яркой звезды — капитана бригадирского ранга Фёдора Фёдоровича Ушакова. Он уже командовал Лиманской парусной эскадрой и нанёс туркам сокрушительное поражение у острова Фидониси. Став вскоре командующим всем Черноморским флотом, Ушаков прославил Россию новыми блестящими победами.

Отправляя контр-адмирала в столицу, Потёмкин снабдил его письмом к Екатерине II, где отмечал, что Джонс проявил на службе «пыл и усердие». Действительно, до отбытия в Санкт-Петербург осенью 1788 года он провёл несколько удачных боёв.В начале сентября его подчинённые захватили турецкое гребное судно, а в конце октября эскадра уничтожила целый вражеский отряд из нескольких кораблей.
Достигнутый перевес на море позволил в конце 1788 года взять лучшую турецкую крепость Очаков.
Наш герой с честью выполнил свою миссию и по возвращении в Санкт-Петербург был удостоен аудиенции у императрицы. Снова в высшем свете стало хорошим тоном зазвать его на обед или бал. Однако адмирал так и не научился паркетному искусству интриги. Инцидент, который положил конец карьере Пола Джонса в России, был спровоцирован, видимо, английскими агентами...

Уже известный читателю посланник Франции в России граф Л.Ф. де Сегюр, близкий приятель контр-адмирала, так описывает эпизод со слов товарища: однажды в его доме появилась некая 17-летняя красавица швея по имени Екатерина, которая якобы искала работу. Оказавшись наедине с Полом, она повела себя более чем вольно. Джонс, заподозрив неладное, ограничился тем, что дал ей денег и выпроводил вон. Оказавшись на улице, девица начала рвать на себе одежды и громко вопила, что её изнасиловали. Подозрительно быстро появилась её мамаша, и они вдвоём направились в петербургскую полицию.
Это происшествие прервало триумфальное путешествие Джонса по салонам столицы. Императрица запретила ему появляться при дворе. Дело доходит до суда, и здесь-то на помощь явился верный граф де Сегюр. Он выяснил, что юная швея Екатерина — на самом деле девица лёгкого поведения, а её «мать» — сводня.

Всё это Сегюр рассказал другу, и Джонс обратился с письмом к Екатерине II. Скандал улажен — контр-адмирала снова везде принимают. Сегюр замечает в своих мемуарах: «Храбрый воин скромно и гордо встретил данное ему удовлетворение». Вскоре Джонс испросил двухгодичный отпуск «для поправления здоровья», который и получил «с приличной пенсией».
В сентябре 1789 года Пол Джонс отправился в предоставленный ему отпуск.
Некоторое время он пробыл в Голландии, потом в Швеции и, наконец, оказался в революционной Франции. Здесь, в Париже, он умер 18 июля 1792 года в возрасте 45 лет. Его нашли с бокалом вина в руке, и люди сведущие не сомневались, что Джонсу был подсыпан яд. Называли и виновников — давних и непримиримых врагов адмирала...

Толпы парижан во главе с двенадцатью членами Национального собрания пришли на похороны, чтобы воздать «почести Полу Джонсу... хорошо послужившему делу свободы». Пола Джонса похоронили в железном гробу, наполненном спиртом. Лишь в 1905 году он был с государственными почестями перевезён в США на американском фрегате «Святой Лаврентий» и по распоряжению президента Теодора Рузвельта похоронен в церкви Военно-морской Академии, которая носит ныне его имя.
Посмертно ему присвоен чин полного адмирала ВМФ США. При жизни адмиральское звание Пол Джонс имел лишь в России... 

http://www.dostoinstvo.zolt.ru/?module=articles&c=articles&b=1&a=40

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.