on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.11.2017, 10:10

Ноябрь-2017

Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко блистало, Короче становился день, Лесов таинственная сень С печальным шумом обнажалась. Ложился на поля туман, Гусей крикливых караван Тянулся к югу: приближалась Довольно скучная пора; Стоял ноябрь уж у двора. Пушкин А.

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Новости региона

21.11.2017, 13:40

В Херсоне стартовал флешмоб «Ангелы добра»

Третьего декабря волонтеры Херсонского областного общества людей с ...
21.11.2017, 10:52

У Хмельницькому покажуть "Життя на "нулі"

21.11.2017, 10:08

Книги відомого письменника презентували у Херсоні

 

    Ант.

Убаюканы буйные травы
Монотонною песней бурана;
Айсберг сердца необитаем. 
Но Кай 
             уже знает
                               о Кае
По блеску зубовной эмали.
Ведь Кай
           улыбается
                              Каю. 

Снеговой предел внеземных широт:
И светлица - лёд;
                               и в светлице - лёд. 
Восхищён и восторжен без края, 
Кай 
       склоняется
                           перед Каем,
Бескровным лицом полыхая. 
А Кай 
          испытывает
                               Кая. 

Крепко спаяны, намагничены,
Отражения. Без различия. 
И Кай
             просыпается
                                   с Каем. 

Но Кай 
             не достанется
                                       Каю.

 

    Жатва.

          Август - астры,
          Август - звёзды.
          Август - грозди...
               М.Цветаева

Месяц яблок,
Месяц-лакмус,
Холод! - август.
Август - жалок,
Скорбная печать.

Серых взглядов
Поволокой,
Кратким вздохом:
"Жатва - рядом..." - 
Передождевать. 

Грозди, звёзды -
Юга радость. 
Август - слабость! -
Ливней злостью
Льётся чрез края. 

Сочной гущей
Брызжет - в осень -
Август косит!
Шанс упущен:
Август - взмах серпа. 

 

    Золотое Солнце.

                 Об Н.К. с мыслями.
О тебе скучаю, золотое солнце!
Серы и унылы мысли, сны и дни.
Что с собой мне, солнце, делать остаётся
Под свинцовым небом в омуте Невы?
Кто смеялся, плакал, был живым и гибким - 
Поскользнулся, рухнул; посреди толпы
На безликом Невском - тихо. Тихо. Тихо…
Я устала, солнце, ждать конца зимы.

 

 
 
    Стрелы.

Сквозь никогда не знавшую загара кожу пробивается острие ключицы, соединяясь с гребнем лопатки. Веки тонким пергаментом охраняют беспокойный лёд радужки глазных яблок, пока ты смотришь свои северные сны. Рядом: замирает пропитанное южным солнцем сердце, трепещет - и снова замирает в страхе разбудить тебя, помешав киномеханику твоих грёз крутить сказочные видения о подлунных пейзажах, льдистых громадах, заснеженных долах, недоверчивых эльфах и хитрых троллях. Влюблённые пальцы бережно и едва слышно поправляют одеяло, осторожничают, мелко вздрагивая, когда плотнее задёргивают шторы. Безмятежность твоего покоя - их заслуга. Спи… Спи сладко, спи крепко, покуда я рядом. 

Расстреляны стены.
Лучи света - стрелы.
Я вжимаюсь в тебя, 
Заградив своей тенью

От тирана-рассвета,
Инквизитора-дня. 
Неразменной монетой
Откупившись от сна,

 

Остаюсь неподвижной,
Безмолвной - беречь
От осколочных ран 
Белизну твоих плеч.

 

 

   Четверти (посвящение Рубе А.Е.)

Первая четверть сдана на отлично. 

К началу второй, брат, готов?

Поздним рассветом, рассветом кирпичным

Встречай личный свой Новый Год.

 

Пройдена четверть, брат. Много ли? Мало?

Учитель с тобою был строг?

Солнце, взойдя в первый день, воссияло:

В тебе от рождения - бог!

 

Четверть - в карман: на богатство земное

Вечности, брат, не разменять. 

Сердце впервые забилось любовью -

 

Вовек чтобы не замолкать.

 

 

    Да сияй!

Солнцем быть - непосильная ноша:

Воссияй!

Да сияй!

Да сияй!

Солнцем быть! (Извини, жребий брошен...)

Воссияй! 

Согревай!

Исцеляй!

 

Век - не смежить, не хрустнуть - суставом.

Солнцем быть - бесконечно гореть!

 

Я гляжу в удивленьи усталом - 

Раб покорный, попавший под плеть. 

 

 

 

    Виток.

Чертовка разлука, меня она жрёт!

Нет жизни - без смерти. Вдовства чёрный срок

Закручен спиралью - на новый виток

Под слякотным снегом бреду второй год. 

 

Нет смерти - без жизни. Год: ночи - без сна.

Год: скорбную тень отшвырнув от себя,

Бреду, растерявшись, бобылка-вдова, 

Понять и принять: «навсегда», «никогда». 

 

Ни взглядом, ни вздохом, ни дрожью колен

Не выдам я тайны чуднЫх перемен: 

Что жизни, что смерти - могло и не быть. 

 

 Да я не успела о том попросить. 

 

 

 

     Соблазнено. 

Жмутся отчаянья волны

К хлипкой груди берегам. 

Всё, чем я раньше был полон,

Всё, чем я раньше сиял,

Рухнув под собственным весом -

Соблазнено мутным дном. 

Жизнь, как и смерть, интересна

Лишь в исполненьи чужом. 

 

 

   На другой стороне. 

                 моему мёртвому другу Андрею посвящаю.

У каждой четвёртой встречной - 

Заплаканные мною глаза. 

В скулы миллиона женщин

Ноябрьским дождём и туманом -

Въелась как будто моя слеза. 

 

Мне горько. Мне пусто. Мне странно.

Мне кажется, словно со мной

Над свежей зияющей раной,

Прорубленной в мёрзлой земле,

Склонилось седой головой

Печальное низкое небо, 

И плачет на левом плече.

 

Мне горько. Мне пусто. Мне скверно. 

Ты теперь на другой стороне. 

 

       Сирень.

Июнь за шторами - холодный и дождливый,
Сирень же, вопреки капризам здешних мест,
Нашла внутри себя недюжинные силы
Проснуться, зацвести, вздев ветви до небес.

 

        В себя. 

 
Уйти в себя из жизни.
Дыханье задержать. 
В ответ на нежность ближних -
Отчаянно молчать,
Устав в глухие двери
Стучать прекрасным днём.

К какой-то странной цели
Бессмысленно бредём - 
Да не находим веры
Ни слову, ни делам.

И в свете жёлтой стеллы
Потерян счёт годам.
 

        Горсть.

И было тебе двадцать восемь,
Неспешно из августа в осень 
(Оттуда, где море, где сосен
Объятия с ветром крепки)
Шагал ты - улыбчив и статен. 

Со спинки вчерашней кровати
Воздушное женское платье
Уверенным взмахом руки
Срывал, торопя попрощаться.

С прибоем кружась в ритме вальса, 
Ты щурил глаза (яркость глянца
Волны ослепляла тебя), 
Смеялся - беспечен и молод. 

Но сосны, предчувствуя холод, 
Ветрам напевали: недолог
Твой путь в листопад ноября.

Минуло давно двадцать восемь:
Ни вальса, ни моря, ни сосен - 
Виски твои в мелкую проседь.
Покинутость черпаешь горстью.
 

       Заведомо.

Смотри, как вянет и гниёт
Былая красота, 
Как будто дёготь в сладкий мёд
Коварная рука
Вливает щедро ложкой лет.

Как будто кто-то гасит свет,
Устав рассвета ждать, 
И при кромешной темноте 
Навек ложиться спать
В пустое ложе прошлых встреч. 

Скажи, зачем себя беречь?
Хранить на старость дней?
Чего во имя? Никому
Не станешь ты нужней,
Когда потянешься воды
Испить стакан. Так что ж
Ты врёшь себе? Любое "мы" - 
Заведомая ложь.
 
     Тряпьё. 
Мне жалко не тела - 
Остатков души!

Мучительным пленом
Мне плоти тиски.
Несносною ношей - 
Дурная краса...
За что же? За что же,
Сместив полюса,
Земля выбивает
Опору для ног?

В себе - как в сарае,
В себя - как в острог...
Изгнание - в мясо,
Заслание - в прах!

Как с бритвой опасной -
С зажатой в губах
Улыбкой, несу я
Себя как клеймо,
Как будто в чужую
Рядиться дано
До смерти сорочку -
Скорее бы снять!
(Как крест на цепочке -
В порыве сорвать!).

Не тела мне жалко - 
Остатков души,
Кричащей сквозь тряпки
Больные стихи.
 

             Сито.

Небо, зашитое скоро
Толстой цыганской иглой, 
В призрачный серостью город
Робкой стучится водой.
Свода небесного сито
Тремором нервным частит.
Капли печально и тихо
С нежностью точат гранит.

Вспорото рыхлое брюхо
Вечности над головой,
И не прошить краёв - грубой
Толстой цыганской иглой.

 

      Геометрика.

В квадратах кварталов,
Кругах площадей -
Юродствую, глупостью лепа:
Забавно упала,
Смогла встать - смешней -
Оставив лица в грязи слепок.

В чернейшие льдины,
Свалявшийся снег
Ныряю дурной головою;
Да что-то всё мимо -
Улыбки и смех
Даются так трудно порою.

Напрасность - зовусь я -
Беспечность и вздор!
Юродствую, глупостью лепа!
Тяжёл послевкусьем
Диковинный взор
Из-под приоткрытого века.

 

     Ключицы (Потоп).

Это вам - хоть сейчас в ковчег к Ною!

Ей - стоять по ключицы в воде

И чернеющей мартовской солью

Пачкать раны на бледном лице.

 

Это вам - в пир и в мир, в добры люди!

Ей - окраиной, в тёмную ночь

Выбираться из города, грудью

Пробивая дорогу сквозь дождь.

 

Это вам всем - местечко на судне,

Что построено в сто двадцать лет,

По завету Господнему - будет.

Ей одной - не хватает монет.

 

Пусть стоит, крестом руки сложивши,

По ключицы в февральской воде -

Отрешённой, оставленной, лишней,

Проигравшей самой же себе.

 

           Божок. 

Вот пришла на тебя посмотреть...
Посмеяться, как прячешь ты взоры;
Сигарету, вдохнувши на треть,
Нервно тушишь; рисуешь узоры
Дрожью пальцев на липком столе.

Ужаснуться пришла: постарел!
		     Располнел!

(Равнодушным к тебе
Даже время остаться не в силах!)
И, мой бог, на лице,
Как и прежде чертовски красивом
Твоём, тонкая нить паутины
Въелась в кожу, как оспы следы.

Я смотрю на тебя через дым
Сигарет (ты курить стал - и много!).
Мне б запомнить тебя молодым,
		Дерзким! Злым!
А не тенью от прежнего бога...
 

         Водосток. 

 
Оборвавшись, сердце вдруг замерло,
Покатилось, шурша, в водосток,
Чуть задев перикардом каменным
Безразличье спешащих сапог.
Вдоль бордюра нервозного Невского
Его долго пинала толпа
Марширующе строгими, резкими
Носа взмахами иль каблука.
До сих пор оно в грязи да слякоти,
Лист дрожащий увядший прилип,
У церквей и соборов на папертях,
Как ненужный напрасный реликт. 

 

         Часть.

Без сна. Замёрзла. Да к тому же - 
В окно стучались листья и дожди.
Быть может, им казалось: лучше -
Бессонной мне вручить часть красоты
Осенней, по-сентябрьски тоскливой,
Блестящей на асфальте в свете фар...

Шагающей к Неве неторопливо
Меня запомнил серый тротуар.
Улыбчивой - собор увидел Смольный,
Печальной, но счастливой - Летний Сад.
Рек и каналов трепетали волны,
В гранитный заключённые наряд.
А город спал - так непривычно тихо:
Молчат заводы, чайки и авто;
Людской не слышно речи, эха, криков...

Лишь листья и дожди стучат в окно.
 

        Резать. 

От виска к виску
Головная боль
Перетекает, сливаясь с рассветом.

К твоему лицу -
(По Москве - ноль:ноль) -
Жмётся осень, быть желая согретой

Крепким кофе, что
Закипел едва -
Таким сладким-пресладким, аж тошно!

И не сняв пальто,
Всю ночь до утра
Осень мёрзнет - ты чувствуешь кожей,

Как она, дрожа
Вянущей листвой,
Мелко плачет над гибелью лета...

Острием ножа
Головная боль
Тебя режет в рассвет из рассвета.

 

Алая (земное имя - Марина).

Как смерть – на свадебный обед,

Я – жизнь, пришедшая на ужин.

М.Цветаева

Теперь знаю, зачем ты - так рано,
Так не вовремя, так второпях:
Твоей боли сердечные раны
Не расслышали в редких стихах.
В длинных письмах - да не разглядели
Мрак отчаянья и страх зимы.
И никто в роковые недели
Не нарушил твоей тишины.

Не коснулся рукою запястий,
Когда жизнь задувала огонь
Твоей воли, энергии, страсти!
И взяла ты верёвку в ладонь...

Точно знаю, как ты угасала
В одиночестве среди людей,
И зачем ты раскрасила алым
Предосенний воскресный тот день. 

 

 Персеиды.

И волосы - сквозь пальцы песком.
В них и ветер, и небо, и волны.
На спине. Окунувшись лицом 
В глубину синевы полусонной.

И сквозь пальцы - волосы - песком.
Льются струи дождей ярко-звёздных,
Оставляя на теле земном
Шрамы глупых желаний - и слёзных.

Шелест листьев и шум от воды.
Пальцы в волосы жадно ныряют.
Запах горькой болотной травы...

Август вызрел давно. Увядает. 

 

  Канатный плясун. 

Знаете, зачем пишу стихи?
Через них я все свои грехи
Спешно замаливаю,
Рук не заламывая.
Но сгибаясь всё ниже к столу:
Как к иконе - к строке лоб клоню.

Каждый грех мой - отпущенный стих:
В тихом храме - надорванный крик! -
Иль под куполом цирка - плясун
На канате назойливых дум...

Да что вам?!? За наборами слов
Вы не видите этих стихов!
 

Архангел

Сердечко ревность гложет,
Лицо - бледнее, строже,
А взгляд - упрямо в пол.

Попытки обвинения.
Доверие. Сомнение - 
Не обманул ли он?

Упорно оправдания
Просила - и признания
Надуманной вины...

Глянь на него, Мария!
Архангельские крылья
Увидь из-за спины! 

 

    Худородство.

Каждый месяц рыдая кроваво
Невостребованностью женскою своей,
Еще Евой вам данное право -
Променяли на ночи греховных страстей,
Табака дым, пары алкоголя.
Растерзали вы сами, как падаль - зверьё,
Древнеженское счастье - и долю.
Из утробы исторгнуть лишь мясо своё
Вы способны, гордясь мелкой ролью
Феминисток, кокеток, кокоток  - бельё
Ежемесячно мажущих кровью.

 Ловец.

посвящается Игорю Летову.

Пуповиной задушенный
В водах плесени и вони,
Плыл за нашими душами,
Что теперь обездолил.

Среди гнили и святости,
Среди глины и праздности,
Рыскал пальцами ловкими - 
Расставлял миышеловки нам.
И ловил из помойности
Нас охапками, гроздьями!

Пуповиной измотанный,
Где-то в тине и слякоти,
Сам пошёл теми тропами - 
По следам нашей матери. 

 

      Листья.

Когда сбегал в декабрь по листьям ноября,

Отталкивая руки в тьму ночную,

Не знала я ещё, что молодость моя -

Не для тебя, и плакала впустую.

 

Горячий лоб роняла в жадный плен

Сплетённых пальцев в яростном порыве.

Но мыльных не устраивала сцен -

День изо дня зачёркивая имя,

 

Воспетое мной ранее в стихах,

Увековеченное низким небом...

А ты сбежал - как будто впопыхах,

И листья ноября покрылись снегом.

 
   Не-молитва.   

Молитва – шёпот. Это же – крик.

Кожа натянута на висок,
А в нём - вместо крови - 
Твоего имени  пульсирует ток,
Помноженный на константу боли,

На коэффициент - разделенный -  времени,
Но нисколько оттого не умеренный.
Взвешенный, но  не разменянный 

На то, что тобой отверже-
Но!

Что тобою рассмеяно - на обрывки бумаги,
Не-предательства флаги - 
Но 
Флаги безумия - 'Мой Боже!'!..

По дороге жизни - выпростано и распято, разлито!
Я из всех богинь
Тобою - одна - забыта.

Но ты не забыт. 
                   Аминь.

 

   

        Плач. 
 
Разродилась земною жалобой,
Распласталась вселенским плачем,
Не смогла твоим детям стать мамою,
А женою тебе - тем паче!

Расстелилось пред мною полюшко,
Я рожала в нём горькое горюшко,
Поднялось во всё небо горевание,
Словно в церковке отпевание!

Перезваниваются колокола-колокольчики,
Перемигиваются соседи за заборчиком,
Клеймят голову непокрытую позором
Да сверкают насмешливым взором.

Ой, ты горюшко, горе лихое!
Да за что мне, несчастной, такое!
Да за что я тобою покинута,
На какой грех теперь опрокинута?

Как пойду да к холодной речушке,
Остужу в ней свои босы ножки,
Остужу свою грудь полыхающу,
С миром праведным попрощаюся!

Ой, за что мне терпеть муку зверскую!
Прости, Боже, рабу свою грешную!

 

Маяк.

Коньяк. Вечер. А пальцы замёрзли.
Блеск зрачков в желтизне фонарей.
Мы повторно знакомимся после
Странной встречи. Исходит апрель.

Пальцы мерзнут. Ладонью горячей
Понял это, коснувшись на миг.
"Поцелуй меня!" - ты озадачен-
Но к дыханью дыханьем приник...

Блеск зрачков. Ночь - и пальцы согреты.
Цветом чай - как допитый коньяк.
Мы друг в друге - два недопоэта -
Ищем яркий и верный маяк.

 

Копии копий.

 
Ты разбудил во мне
Нежности бескрайний океан. 
Ты разбудил во мне -
Материнство, заботу, ласку.
Ты разбудил во мне -
Женщину. И кроткую жену.
Ты разбудил меня.

Я рожу тебе сына -
Будет копией отца:
Такой же кареглазый.
И светловолосый.
Я рожу тебе дочерь:
Добрую, любящую
И понимающую -
Будет копией отца.

Станешь целовать и гладить живот,
Приютивший нашего ребёнка?

 

4. 11.11.2017 21:06
ЮТ
Рад, что ты снова в поэтической струе! Очень сильные стихи из последних. Спасибо за публикацию!
3. 08.09.2010 23:05
Рубе Мария Евгеньевна

 спасибо за комментарии!

буду обновлять - так что заглядывайте, милости прошу!

2. 02.09.2010 19:09
Веселов Аркадий Александрович
Поэтичные очень строчки - рваные, пульсирующие, трепетные, а главное - живые! Спасибо! с пожеланием творческих успехов )
1. 30.08.2010 14:54
Топунов Юрий

Машенька, рад видеть тебя на Кавуне, да еще и с публикацией своих последних стихов, глубких и таких изящных. Успехов тебе во всем!

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.