on-line с 20.02.06

Арт-блог

03.12.2018, 11:52

Грудень-2018

Відійшла в минуле осінь. Грудень – первісток зими – оглядає володіння. Сніг іскриться під саньми. В білих шатах ліс дрімає. Кригою взялись річки. І виблискують під сонцем, як посріблені стрічки. Навкруги панує спокій, а сусідньому дворі червоніють горобини, ніби спалахи зорі. Лідія Кир′яненко  

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Новости региона

30.11.2018, 11:24

День студентського самоврядування

21.11.2018, 11:38

Живописна феєрія студійців Оксани Оснач

05.11.2018, 16:11

Археологи нашли казачьи люльки

Всем известно, что трубка с ароматным табачком была казачьей утехой. А ...
> Персоналии > Литература > Гаухман Владимир > Поэзия Владимира Гаухмана

Поэзия Владимира Гаухмана

Детство

Знаете, дети, -
ведь детство прекрасно потом,
после того,
как вы станете взрослыми сами,
после того,
как вы в детстве твоём золотом
сможете видеть себя
не своими глазами.

Щурясь от солнца,
которого в детстве полно,
щурясь от речки,
где взгляду от бликов не деться,
может быть, только сейчас
вам понять суждено,
как светла атмосфера
далёкого детства.

Молоды матери
и энергичны отцы,
бодрые бабушки
варят вкуснейшие блюда,
кличут друзья,
хлопотливые, словно скворцы, -
сколько вокруг
дорогого и близкого люда!

Скольким нужны мы,
пока остаёмся детьми!
Хлопоты с нами
приятны, легки и прекрасны.
Знаете, дети, -
об этом не знали и мы,
может, напрасно,
а, может, совсем не напрасно.

 

***

Мы скучаем за собою,
молодыми, как вино,
и подобными плейбою,
что всегда готов и к бою,
и к постели заодно.

Жизнь играла и кипела,
и взрывалась в небесах,
или вдруг оторопело
затихала, как капелла
или перепел в овсах.

Сколько было фраз и фразок,
и событий сколько, чтоб
без качания и трясок
был ярчайших полон красок
нашей жизни кинескоп!

Всё осталось так, как было –
ритмы, шум, кордебалет,
только яркость отступила,
только блёклость проступила
на экране наших лет.

 

***

Бездумно и легко
над пламенем порхая,
летает мотылёк
у краешка его.
Быть дальше от огня
и дальше от греха я
пытаюсь, но огонь
добьётся своего.

Ах, если б над собой
господствовать могли мы!
Но снова, как крылом,
на всё рукой махнём –
соблазны велики
и непреодолимы,
и мы, как мотыльки –
гори оно огнём!

 

*** 

Не надо любовью терзаться –
должна быть отрадной она!
И даже частичек эрзаца
подсовывать жизнь не должна .

Возможно, что счастье – уловка,
простое сплетение рук…
Но что же так сердцу неловко,
о чём оно вспомнило вдруг?

 

***

«Не люби!» – но сердцу не прикажешь.
«Не страдай!» – страдает всё равно.
Может, образумится? Пока же
слишком своенравное оно.

Отступает разум, но когда-то
с сердцем станут так они близки,
что, само во всём и виновато,
сердце разорвётся на куски.

 

***

В свой мир тебя я не впущу,
поскольку мы с тобой – не пара.
Мы – встреча моря и пожара,
мы – встреча мощного радара
и камня, знавшего пращу.

Мой мир не лучше твоего,
он лишь другой – в нём свет и тени
моих зверей, моих растений,
в нём – не боящееся чтений
моих метафор озорство.

Я остаюсь в своём кругу,
который для меня не тесен,
в нём жизнь моих надежд и песен.
Он мне настолько интересен –
тобой пожертвовать смогу.

 

***

Альбом и фотографии,
где молоды мы были –
они уму потрафили
и сердце разбудили.

Но это всё у взрослого
своё имеет место,
а у детей нет прошлого,
и им неинтересно.

 

***

Не надо в любви признаваться,
минуя надёжных послов,
особенно, если оваций
не ждёте от сказанных слов,

особенно, если приятно
уже отдохнуть от атак,
особенно, если понятно,
что женщина любит и так.

 

***

Задохнуться у плеча
оглянувшихся красавиц,
даже ушка не касаясь,
даже имя не шепча.

Понимая: пропаду ж! –
ощутить почти до транса
безвоздушное пространство
приближающихся душ.

Где, старинные, как «ять»,
в вальсе движутся особы,
и красавицы способны
чью-то нежность разделять.

Не позволь душе пропасть,
в искушениях утешь нас,
целомудренная нежность,
раскалённая, как страсть!

 

***

Когда идёшь с кинозвездой
средь многолюдного проспекта,
легко подумает любой,
что ты и сам, наверно, некто.

И я поэтому иду
неспешным и солидным ходом,
чтобы её, кинозвезду,
не подводить перед народом.

1974

 

***

Для гордых жителей Москвы
какие мы провинциалы!
Мы – как безбрежие травы,
они – заоблачные скалы.

Они – на солнце, мы – в тени.
у них – театры, фестивали –
все те места, где мы бывали
гораздо чаще, чем они.

1974

 

***

Если б маме сказали,
что я буду поэтом,
что в читательском зале
расскажу я об этом

двум глубоким старухам
с непроверенным слухом,
двум зайчатам на ёлке
и одной комсомолке,

потеряла бы драма
глубину и масштабы?
Родила б меня мама
или не родила бы?

1976

 

***

В такие годы, как у нас,
жениться стыдно из-за денег.
Зато женитьба нас оденет
и на такси пятёрку даст.

Трясёт полуночный трамвай,
не греет мех из рыбьей шкуры..
Невесты с деньгами – не дуры –
им тоже деньги подавай.

1974

 

***

Я полиглотов знаю мало,
к ним рвусь, как бабочка на свет.
«Шерше ля фам» - она сказала.
«Ого» - подумал я в ответ.

Когда ж сказала: «Доннер –веттер»,
мне что-то вспомнилась семья,
когда ж сказала: «Ну, приветик» -
«гуд бай, гуд бай» - подумал я.

1974

 

***

Куда подевались вы, рыцари мира?
Вы ж сами гордились собой,
когда на лошадках во имя кумира
неслись на решительный бой.

А нынче мужчинам скакать неохота,
ах, рыцари, чёрт вас возьми!
За нынешним рыцарем больше ухода,
чем раньше – за их лошадьми.

1974

 

***

Я всю жизнь любил лечиться –
на вопросы отвечать,
и пониже поясницы
процедуры получать.

Пью таблетки, ем диету,
греюсь с помощью лучей.
Ну, а если жалоб нету,
я пишу их на врачей.

1985

 

***

Милые женщины – наша бессонница –
стали вы пить – мужики не угонятся.

Встречу с друзьями, любимыми самыми,
мы порешили отпраздновать с дамами.

Выбрали лучших, по общему мнению,
трёх сослуживиц по учреждению.

Ах, и напрасно же мы беспокоились,
чтоб побыстрей наши дамы освоились!

Первая дама без тени смущения
выпила, крякнув на всё помещение.

Дама вторая, ужасно худющая,
всем объявила, что с детства не пьющая..
Как бы то ни было,
села и выпила.

Третья, к стакану рванувшись, как конница,
сходу не стала уже церемониться –
выпила оптом за встречу и пятницу,
и, покачнувшись, упала в салатницу.

Долго потом мы с друзьями-мужчинами
всё размышляли над первопричинами.
Жили на свете мы, в общем-то, длительно,
но до чего наша жизнь удивительна!

1985

 

Анатолию Милявскому

Врачи

Наверное, дело не в долге,
наверное, дело – в ином:
и мы ощущаем осколки,
сидящие в нашем больном.

На поле смертельного боя
мы – самый последний редут.
От нас не защиты с тобою –
от нас наступления ждут.

Нам думать, терзаться и биться,
и плакать от рук ледяных..
Какие прекрасные лица
у нами спасённых больных!

А ночи тревожны и долги..
А в рощах поют соловьи..
Наверное, дело не в долге.
Наверное, дело в любви.

 

«В СССР – миллион врачей»

Из статистики 80-х
Миллион врачей! Ну чей
разум не растает?
Но по-прежнему врачей
как-то не хватает.

Мелковатенький ручей
мощность обретает..
Но по-прежнему врачей
добрых
не хватает.

От обилия лучей
вроде бы светает..
Но по-прежнему врачей
мудрых
не хватает.

Миллион врачей! Речей
дым не отлетает..
Но по-прежнему врачей
старых
не хватает.

 

***

Врачом не рождаются так же,
как физиком или певцом,
и при впечатляющем стаже
врач может быть просто спецом.

Чтоб знанием действовать мощно,
от всей мишуры отрешись!
Работать врачом невозможно –
врач – не специальность, а жизнь.

 

***

Врачам, болеющим всерьёз,
доступней истина немая,
и жить труднее, понимая
неутешительный прогноз.

Но так мучительно сладка
была оставшаяся малость,
но так к надежде прижималась
их похудевшая щека,

что так же, как и не врачам,
им помогал бы сладкий шёпот,
когда бы свой врачебный опыт
к ним не являлся по ночам.

 

***

День висел на волоске.
Дня пустая оболочка,
словно женская сорочка,
умещалась в кулаке.

У меня бывает так,
что какой-то день из сотен
и бесплоден, и бесплотен,
как искуренный табак.

Что-то было в этом дне –
разговоры, переходы,
разговоры без охоты,
переходы в полусне.

Завершив свои дела,
день ужался до комочка,
и пустая оболочка
между пальцев протекла.

 

***

Вот от неловкого движенья
вода покоя лишена.
Вот от нелепого вторженья
перепугалась тишина.

Живя чудно, живя непрочно,
вдруг понимаешь: Боже мой!
Как тонко надобно, как точно
держаться ниточки прямой!

Не звать, не трогать, не тревожить
друзей, любимых, лес и дол.
Жизнь благодарна – для чего же
всё теребить её подол?

Она, без всякого сомненья,
отметит в будущей судьбе
неосторожное движенье
как недоверие к себе.

 

***

Ах, не глядите на меня!
Я стать хотел бы невидимкой,
ни тем, ни этим – серединкой
и ощущения, и дня.

Я одинаково люблю
людей хороших и не очень,
хотя судьба давно пророчит
взаимность, близкую к нулю.

Но в том – ни капельки причуд:
вы не останетесь в обиде,
меня не слыша и не видя,
а только чувствуя чуть-чуть.

 

***

И всё же жизнь, мой друг, была
к нам абсолютно справедлива,
коль вина лучшего разлива
толпились посреди стола.

Коль женщины, чья красота
в нас вызывала отклик сразу,
нам возвращали нашу фразу,
прибавив мысленное «да»,

коль был у слова на свету
цвет благородного отлива,
то абсолютно справедливо
жизнь излучала доброту.

 

***

Жизнь в людях стачивает грани
и первозданные черты,
и вот плоды её стараний
у бриллиантовой четы.

Они подогнаны друг к другу,
как две притёртых шестерни,
уже по внешности и духу
неразличимые они.

Они и в счастье, и в печали
с одной гримасой на лице,
такие разные в начале
и так похожие в конце.

 

***

Пока в счастливую дорогу
зовёт нас утро перемен –
изображая недотрогу,
жизнь ускользает, как Кармен.

В пылу недолгого азарта,
наивные, как детвора,
мы не поймём никак, что завтра
уже закончилось вчера.

И что в крестах трефовой масти,
привычных дел и старых стен
уходит жизнь из нашей власти,
как разлюбившая Кармен.

 

Памяти мамы

Матери жизнь проживают свою,
с жизнью детей её намертво спутав,
чтобы настойчивость наших дебютов
возобладала во встречном бою.

Мы от себя ещё многого ждём,
осуществляем мечты и программы,
не замечая, что тихие мамы
гаснут, как угли под серым дождём.

Мы никому, кроме мам, не нужны
с нашей нескладной и трудной судьбою,
но, приготовленных к встречному бою,
нас ожидает удар со спины.

Только для мамы мы верить могли
в то, что нас носит загадочный аист.
Лёгкий дымок отлетает с земли,
всё удаляясь уже, растворяясь...

 

Памяти сестры Тани

Привязанности наши тяжелы.
За близких мы цепляемся и виснем.
И бьют нас головами об углы
последние привязанности жизни.

О близкие, не покидайте нас,
растерянных и трижды виноватых,
поставленных как будто напоказ
в расчерченных кладбищенских квадратах!

О близкие, с итоговой черты
простите, что мы меньше вас любили,
пока из рук не выпали цветы
на вашей преждевременной могиле!

Мы жили, не жалея ничего,
открыто, невнимательно и щедро,
но с близкими глубокое родство –
последнее, чем живы наши недра.

Привязанности наши тяжелы,
мы превратили близких бы в страдальцев,
но ускользает краешек полы
из судорожно вытянутых пальцев.

 

***

Мы станем солидней едва ли,
покуда любить суждено,
покуда в душе, как в подвале,
густеет и бродит вино.

Способность любить остаётся
как переносимость глубин
реки, океана, колодца
без глубоководных кабин.

Мы станем солидней едва ли..
Но страшно представить уму:
вдруг то, что мы так сберегали,
не нужно уже никому.

 

***

Последняя любовь
страшнее, чем любови,
которые всю жизнь сопровождали нас –
в ней жалобное есть,
сиротское и вдовье.
Но мы идём на всё –
а там – что Бог подаст!

А может Бог подать последнюю удачу
и медленный набор последней высоты.
Нам тяжело взлетать,
но так или иначе
мы тянемся к любви,
протягивая рты.

Нет лёгкости уже ни в клятвах, ни в молитвах,
и радость непроста, и ревность тяжела.
Лишь нежности наплыв,
как раньше – опыт в битвах,
поддерживает взмах
упрямого крыла.

Последней высоты разреженность немая,
и перед миром всем мы полностью чисты!
Но сердце так болит,
как будто понимает,
что вот и пробил час
последней высоты.

 

***

Не писать надоедливых писем,
не звонить ни в столицу, ни в глушь,
только чувствовать, как мы зависим
от наличия любящих душ!

Не для выгоды, не для наживы,
не терзая и не теребя,
только б знать, что они ещё живы,
эти души, что любят тебя!

И когда нас гнетут и ломают,
и безлюдно, зови не зови,
только б знать, что они понимают
бескорыстие нашей любви!

 

1. 24.11.2018 01:48
Хаскин валерий
Я его хорошо знал,он на два курса младше меня,помню посвященные ему стихи "вперед пропустить считалось за честь худшую фигуру твою .А вот всю жизнь вспоминаю его стихи:ветром пригнало с юга тучи с дождем и градом,жалко, что нету дру га в эту минуту рядом,Конечно -Не любит-не надо,"Поэт мн огоженец,бессмертную Гонориаду и многое еще.Мы с Валериком Сушко часто его вспоминаем.Хороший был человек.077 92"

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.