on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.08.2019, 10:03

Август-2019

Пахне мелісою й медом   Вранішній чай.   Серпень неждано до тебе, -   Що ж, зустрічай.     Меду прозорі краплини...   В вервиці дні   Мов кукурузні зернини,   Злото-ясні.     Пурпур томату достиглий,   Яблучок віск,   Тихі заграви вечірні,   В темряві зблиск.     Ночі такі баклажанові,   Пісня цикад...   Астри із неба рахманного   Падають в сад.         Літо спекотне дозріло,       Осінь гряде,       Сміло вже бронзове тіло       Холоду жде. Валентина П.

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Новости региона

19.09.2019, 14:12

У Херсоні розпочався проект "Коли книги оживають"

19.09.2019, 11:17

Яскравий потік свідомості Валерія Кописова

16.09.2019, 14:15

«Кронау-Fest»: у Високопіллі пройшов масштабний етно-фестиваль

> Новости региона > Раймундас Банионис о прошлом и настоящем, об искусстве и о жизни
Все новости

Раймундас Банионис о прошлом и настоящем, об искусстве и о жизни

01.08.2019 10:55


Раймундас Банионис

В рамках Дней Литовской культуры в Украине Херсон посетил режиссер театра и кино Раймундас Банионис, который нашел время и для эксклюзивного интервью для «Вгору». Говорили о жизни, об искусстве, о его актерской и режиссерсокй карьере и, конечно же, об отце - актере Донатасе Банионисе, ставшем символом советского кино.

- Господин Раймундас, с чего началась ваша карьера?

- Как я появился в театре? Родителям не с кем было меня оставлять - потому что детсад работал до 18.00, а репетиции были с 10 утра до 2, и с 6 до 10 вечера. Приводили в театр. С Мильтинисом я дружил (Юозас Мильтинис - основатель, художественный руководитель и главный режиссёр легендарного Паневежского драматического театра, актерами которого и были родители Раймундаса), я у него на коленях сидел.


Донатас Банионис с сыном Раймундасом и супругой Оной Банёнене, 1969 год

Лирическое отступление первое. Мильтинис

Секрет Паневежского театра был именно в личности Мильтиниса. Он начинал в Каунасе и в Шяуляе, был недоволен театром, сел на велосипед и поехал в Париж. В те времена Литва хоть и была очень бедной республикой, но стипендии на  учебу  в Париже  давали. Все понимали, что Париж - культурный центр, писатели, поэты, художники должны там пожить. До сих пор есть государственные квартиры институтов в Париже - их покупали для студентов. А Мильтинис поехал без стипендии, без всего - сам по себе, поэтому под окнами тех, кто получал стипендию, он в 6 утра пел на литовском языке, чтобы давали ему деньги: иди, поешь и замолчи. Это такая супер-крупная личность. Он учился у Шарля Дюллена (это французский Станиславский), его сокурсник - известный актер Жан-Луи Барро, этажом выше жил Пикассо, которого Мильтинис очень не любил, называл плагиатором. А после Парижа вернулся и стал нашим самым крупным театральным режиссером.

Но его характер! Кто-то нечаянно открыл дневник Мильтиниса, и увидел такую запись: завтра в 14.00 поругаться с таким-то. Это таким человеком надо быть, чтоб в расписании - поругаться! Мильтинис говорил: если хочешь погубить актера - хвали его. Год, два - и все, он исчезнет как актер. Даже если он все хорошо делает - бей его всегда, не разрешай ему расслабиться, быть довольным тем, что он делал, пусть он себя теребит, чтобы быть лучше - вот тогда он достигнет высот. И моего отца он так бил лет 40, поэтому он и его соратники дошли до таких высот.

Мильтинис был против, чтобы актеры женились - уходили в быт, а больше переживали за судьбу человечества, чем за судьбу своих макарон. И ему как режиссеру должны были слепо верить. Немало людей ушло, мол,  существуют же и другие вещи в жизни, не только театр. Когда человек начинал сомневаться - уходил из театра. В театре должен остаться маньяк искусства.

Когда мне было три года, Мильтинис ставил «Макбета» - один из величайших своих спектаклей. Там есть сцена убийства семьи Макдуфа. Думаю, чтобы было жестче, Мильтинис придумал убивать не только мать и сына-подростка (его играл мой брат), но еще и маленького сына Макдуфа. Быстро менялась сцена, как в кино (это был 1960 год), мой крестный отец (Виткус, в фильме «Никто не хотел умирать» он играл первого председателя, которого в самом начале убивали), выводил меня в темноте, сажал, я должен был в красном круге сидеть. Прибегала мать, обнимала меня, и в это время нас как бы убивали. Вот это был мой первый  выход на сцену.

- Вы сами этот момент помните?

- Фотографии есть, но я не помню. Чуть-чуть что-то помню - но нет, мне всего три года было. Много играл после этого, особенно в «Кошкином доме» - то кошек, то цыплят, я рос - менялись и роли. В 11 лет я сыграл господина Мэденсаля в спектакле по пьесе очень известного французского писателя Жана Ануиля «Пассажир без багажа». Появился я в третьем акте, роль небольшая, но с персонажем, со словами, с биографией.

- А кино?

- Как раз тогда меня пригласили сняться на Беларусьфильме в фильме «Пятерка отважных» - партизанфильм такой был, мы, дети, впятером выиграли всю вторую мировую войну. Потом снялся в фильме «Рудобельская республика» тоже на Беларусьфильме, а потом пригласили на студию Горького - там у режиссера Инны Туманян снималась «Пятнадцатая весна», фильм про пионера-героя Сашу Чекалина. Играл с Таней Друбич, в этом фильме снимались Александр Калягин, Александр Кайдановский, Николай Волков - такие звезды, но фильм неудачный. В это время параллельно снимался «Солярис»,  меня пригласили сыграть молодого Криса Кельвина. Я снимался целый день, но в фильме остался только один кадр - на 46-й минуте. Тарковский - он такой, безжалостный был, он делал искусство.


Раймундас Банионис в фильме «Пятерка отважных»

Лирическое отступление второе. Тарковский

Отец был очень недоволен Тарковским. Потому что Тарковский - абсолютно не психологический режиссер, ему важна его идея, которую несет актер. Как-то отец решил с Тарковским поговорить про это. Отец взял то, что полагается двум мужчинам, я сидел на кухне, а они закрылись в комнате и беседовали. Потом отец побежал еще раз в магазин - и они дальше сидели. Я зашел за чем-то в комнату и слышу, как Тарковский говорит: «Донатас, это все неважно. Знаешь, что самое важное? Ты сидишь, камера едет - а там ухо, ухо на весь экран, понимаешь?» Этот кадр, между прочим, есть в «Солярисе». Разговор так и закончился. И при всем уважении к Тарковскому и понимании его как художника, отец не считал его своим режиссером. Жалакявичус был его, Козинцев был его, другие режиссеры, которые опирались на психологическую игру актера. Тарковский же образно мылил - это было другое. Он делал великим себя. Ты будешь знаменит не потому, что ты Банионис или кто еще - а потому что ты снимался у Тарковского.

- В «Солярисе» удалось вместе с отцом поработать?

- Нет-нет, я же играл его героя в молодости. В одном кадре нас нет и не могло быть. Даже не помню, был ли он в этот день на съемочной площадке.

- Так что папа не контролировал начинающего киноактера?

- В жизни никогда не контролировал! Не только там!

- А почему вы оставили актерство и все-таки - пошли в режиссеры?

- Когда я сыграл это все, я очень хорошо понял, абсолютно понял, на 100 процентов - что я не хочу быть актером. Думаешь, что актер - это цветы и аплодисменты - а попашешь несколько лет и видишь, что ни цветов, ни аплодисментов нет. Правда, девочки писали письма со страшной силой - но это и все. И я решил, что хочу быть режиссером. Тогда на гонорар Виткус помог купить мне маленькую 8-миллиметровую кинокамеру, я стал снимать любительские фильмы, пошел в кружок, подготовился и уже по окончании школы поступил во ВГИК на режиссуру.


Донатас Банионис в фильме «Солярис»

Лирическое отступление третье. Образование

Образование - обязательно нужно. В 90-е годы, когда я пришел на киностудию, я снимал  в основном фильмы про молодежь. Каждые 2-3 года мы брали студентов, которые учились в академии (консерватории) и фотографировали для каталога. Приходили на первом курсе такие интересные личности! А с 4-го уходили - все одинаковые. Те, кто их учил, заставляли их быть всех, как один. С другой стороны, я очень хорошо помню ВГИК, у меня там шикарные преподаватели были, не все - но были. Амосова преподавала иностранную литературу - Сервантес, Лопе де Вега. А я практически все прочитал перед учебой. Она задает: прочитайте «Дон Кихота». Зачем мне читать, если я уже прочитал? Но через некоторое время я понял: то, что я читал раньше - это ничего не значит. Да, сюжет я знаю, но когда информация систематизирована, когда она объясняла, почему это написано, почему это написано именно тогда, почему это написано именно так - и вся история человечества как-то занимала свои места в моей голове. Я стал понимать, что Сервантес не просто гениален, потому что проснулся и написал роман - он исходил из каких-то человеческих достижений, мыслей, образования. Так он только тогда и мог написать, потому, что через сто лет он бы написал иначе. Высшее образование как раз дает эту систему - систему понимания жизни: не я в центре жизни, а я один из многих, один в системе мысли, идеи, ценности. Здесь и религии все имеют значение. В этом смысле образование необходимо.

- Поступали именно в Москву, во ВГИК?

- В те годы я больше нигде учиться не мог - за рубеж не выпускали. Позже в Тбилиси появился факультет кинорежиссуры, потом где-то еще, а в мое время не было других - только ВГИК. Был конкурс 40 человек на 1 место, и я каким-то образом прошел.

- Фамилия помогла?

- Может, фамилия тогда имела какое-то влияние, чуть-чуть, но напрямую - никакого. Тогда на съезде депутатов Верховного Совета, отец встретился со Львом Кулиджановым, руководителем Союза кинематографистов и моего курса. Они разговорились, Лев Александрович спросил, как семья. Отец и говорит: вот сын к вам поступает. «Так ты бы позвонил, сказал бы, чтобы обратили внимание!» - «Да уже не надо, уже поступил». Вот так все было.

- Ну а вам с такой фамилией было легче или тяжелее пробиваться?

- В Литве - гораздо тяжелее. Мы такие, что не очень любим людей, которые чего-то добиваются. Мы как-то стараемся им ногу подставить, сказать: он ничем не лучше, он такое же дерьмо, как я. Театр Мильтиниса был гениальным театром, но в прессе - ни одной статьи, ни одной рецензии. Только Крымова подняла этот театр - великий критик Наталья Крымова, жена русского театрального режиссера Эфроса, ее сын Крымов сейчас очень популярный театральный режиссер в Москве.

Лирическое отступление четвертое. Паневежский театр

И вот группа критиков поехала посмотреть на окраины своего государства - что там творится у этих вот, маленьких... Поехали по Прибалтике,  по дороге из Вильнюса в Ригу, кто-то им шепнул, что рядом есть городок Паневежис, а там интересный театр. Они приехали, Мильтинис за 2 или 3 дня показал им несколько спектаклей - и в «Известиях» вышла статья Крымовой, что в городе, где по улицам ходят гуси, есть мирового уровня театр. И пошло. Тогда очень быстро Мильтинису и народного артиста дали, и все заткнулись - потому что он был выше совка. Политического там ничего не было - он никогда не был членом партии, его даже выгоняли из тетра, был даже приказ министра культуры не впускать Мильтиниса в здание театра. Тогда было как: если выгнали из театра - должны были дать другую работу, не было у нас безработных. Так его направили на киностудию в Вильнюс режиссером дубляжа (фильмы на русском озвучивались на литовский, особенно детские). Его назначили, а он тихо ездил в Паневежис и тихо ставил спектакли - под фамилиями актеров театра. Многие свои лучшие спектакли он сделал именно тогда - под чужими фамилиями. А когда сплетни дошли до Министерства культуры, ему запретили входить в театр. Но через 3-4 года начались новые времена, была оттепель, пришел лучший министр культуры, который у нас был, Банайтис, и вернул Мильтиниса в театр. Тогда он в старом театре поставил свои великие спектакли, потом построили новый большой театр, который есть до сих пор. Только таким образом Мильтинис стал известным.

- Как режиссеру с отцом удалось поработать вместе?

- В кино мы не встречались. Но я очень много с ним в театре работал. Первый мой спектакль в театре Паневежиса «На золотом озере» - это он меня пригласил. Середина 1990-х - материально это были очень плохие времена, кино никакого. Отец (он тогда возглавлял театр) захотел поставить спектакль по пьесе «На золотом озере» - шикарная пьеса, по ней снят известный фильм: Генри Фонда, Джейн Фонда, Кэтрин Хэпберн получили за него Оскары. Но ставить должен был другой режиссер. А он предложил отцу поставить «Гамлета» - чтобы отец сыграл Офелию, а молодая девушка играла Гамлета - новое слово, настолько новое, что отец от этого режиссера отказался. Что делать? «Так пусть Раймунадас (в смысле, я) поставит, и я буду играть». Конечно, я был неопытный, он опытный, он профессионально помогал в некоторых местах - хотя вроде бы все знаешь, но когда начинаешь работать, оказывается, не все. Спектакль имел очень большой успех, даже награды какие-то были. Вторым был «Круг» Соммерсета Моэма, потом «Любовные письма» Гарнея - это все в паневежском театре. Потом я сделал в национальном театре спектакль «Встреча», где отец играл Баха, Адомайтис - Генделя (тогда отец и Адомайтис в театрах уже не играли - только в моем спектакле). Спектакль долго шел и тоже имел огромный успех. Потом снял с ними обоими документальный фильм - они читали Адама Мицкевича. В театре я больше работал с ними, чем в кино.

- Общий язык находили всегда?

- Как вы понимаете, у нас понимание театра одинаковое. Да и Мильтинис воспитал своих актеров так, что режиссер - это Бог, и его нужно слушать, не нравится - уходи. Отказаться от роли можешь, но если согласился - делай то, что хочет режиссер. И когда отец играл в спектаклях других режиссеров, с которыми был не согласен, он был недовольный, злой, но играл. Вообще-то актер в театре не имеет права отказаться от роли - есть такое неписаное правило.

Лирическое отступление пятое. Студия Мильтиниса

Мильтинис за всю историю театра ни одного актера не взял со стороны - все прошли через его студию. Но студия Мильтиниса была абсолютно неофициальной, тотально неофициальной. Вступительных экзаменов не было - приезжай и учись. Но ты не получаешь ни общежития, ни стипендии, ни отсрочки от армии - ничего. Через некоторое время (может, через год, может, через пять) он даст тебе постоять на сцене с алебардой. И многие, 90%, попробовав этой профессии, уходили. Может, понимали, что не получат роли, потому что бездарные. И, слава Богу - не надо было их принимать на работу, а потом увольнять. Самых способных брали в театр. Но абсолютно все они были без высшего образования, поэтому и зарплата не могла быть большой, и квартиры они не могли получить потому, что не считались молодыми специалистами. И поэтому, когда Мильтинис ушел, а отец стал руководителем театра, в 1980 году, он сразу подумал, что нужно сделать в консерватории (сейчас это Академия театра, музыки и кино, хотя и тогда в консерватории было театральное отделение) курс для актеров, чтобы они заочно поучились (все играли уже в театре по 10-15 лет) и получили бумажку, что у них есть высшее образование - это очень много для жизни тогда значило. В советское время бумажка была важна, чтобы занять какой-либо пост, нужно было иметь диплом. И самое смешное получилось, что у самого отца не было диплома - он не мог учить других, не имея диплома. Так он окончил консерваторию, хотя был уже народным артистом.

- Молодые актеры сегодня относятся к режиссеру с таким же пиететом?

- Такого сейчас уже нет - разве что если сам режиссер авторитетный. Сейчас театр другой.

- Какой другой?

- Любительскую агитбригаду перенесли на профессиональную сцену. Это значит игра в зал, какие-то актуальные слова под музыку, игра более формальная - это антипсихологический театр. Агитбригада - хороший жанр, я любил его, но он любительский. Если он любительский - то все в порядке. Но если профессиональный - это совершенно не тот уровень. Проблема агитбригады в том, что театр не зрителя поднимает, а сам опускается до зрителя. Зимой я был в Москве (Эстонский оперный театр на 100-летие своего государства привез «Тоску» Пуччини, которую я поставил у них 14 лет назад, играли в Большом театре), походил по театрам, увидел два плохих спектакля, и один - отличный, у Петра Фоменко, просто шикарный спектакль, комедия по Шекспиру - не его, одного из его учеников. Правда, залы полные во всех трех театрах...

- Лирическое отступление шестое. Об искусстве

- Что такое искусство? - вечный вопрос. Я для себя определил так: есть действо, которое происходит на уровне твоих глаз - цирк. Красиво, но это не искусство! Второй уровень - глубже, он уже эмоции вызывает, например, мюзикл: и красиво, и эмоции вызывает, - но это еще не искусство. И третий уровень, который формируется где-то в мозгу: и красиво, и вызывает эмоции, и эти эмоции вызывают мысли: а кто я такой? что я делаю на этом шарике? почему я делаю? Когда возникают мысли, только тогда начинается искусство. Я не хочу делать такой фильм или спектакль, чтобы их забывали, выходя из зала (хотя, наверное, и такие нужны, согласен, но это не мое). Хочется не опускаться до зрителя, но и не делать так, чтобы зритель ничего не понял - это плохо. Надо, чтобы он понимал и немножко задумался после спектакля. Это не так просто, но к этому нужно стремиться.

- Фильмы снимаете на литовском языке?

- На других языках мы не снимали никогда. Фильм «Дети из отеля «Америка», который  привезли в Херсон, снят по заказу советского Центрального телевидения. Для киностудии это было важно, потому что это дополнительные деньги. Тогда мы обычно делали три художественных фильма, все на литовском, и четыре единицы телевизионной продукции - то, что заказывала Москва. Сейчас точно так же, на Запад делаем - только на английском. Мы-то снимали на литовском, потом приезжала группа и озвучивала на русский, потому что дети у нас не могут говорить по-русски - и никогда не могли хорошо говорить. Могли выучить стихотворение - но плохо. Я говорю потому, что  учился в Москве и снимался в главных ролях. Я так хорошо говорил в 14 лет по-русски, что у меня не было акцента. Я сам себя озвучивал, когда Сашу Чекалина играл. Сейчас уже акцент появился почему-то к старости, а знание языка осталось.


Постер к фильму «Дети из отеля «Америка».

- За пределами Литвы работаете?

- В России. Началось с театра-фестиваля «Балтийский дом», генеральный директор Шуб очень хорошо относится к Литве, пригласил меня, я поставил «Алые паруса», за 11 лет сыграно 200 с лишним спектаклей. Потом этот же спектакль меня попросили поставить в Самаре.

- Эксплуатация одной идеи в разных театрах - это для режиссера нормально или конвейер?

- В моем случае все шло от желания людей. Увидели, что молодежь не свистит, не ест кукурузу, не шумит - они смотрят спектакль. И попросили меня сделать такой спектакль - для молодежи. Плюс хорошая драматургия позволяет сделать спектакли разными. И очень важно, кто играет. В одном театре одна роль получается прекрасно, в другом - другая, и ты можешь менять смысл спектакля. Мы так с Женей Симоновой ставили, она моя очень хорошая подруга, жена моего лучшего друга Андрея Эшпая. Она предложила «Круг» Соммерсета Моэма поставить, когда Татьяна Васильева играла главную роль - на ней стояло все, а я поставил уже на других актеров - иначе уже делается.

- А были ли работы в Украине?

- Нет, не приглашали. Россия приглашала, Украина нет.

- А что за «Иоланта» была в Одессе?

- После того, как я преподавал в Киеве актерское мастерство для певцов, мы с этими же ребятами решили сделать концертный вариант спектакля - в порядке проверки, тренировки. Мы дружили с дирижером одесской филармонии Хобартом Эрлом, проверили на филармонии, как поется с очень большим оркестром, увидели, что хорошо - и в Клайпеде поставили «Иоланту» как полноценный театральный спектакль.

- Чем были заняты в последнее время?

- Последняя моя постановка - «Мадам Рубинштейн». Недавно был в Кракове и снялся около дома, где она родилась. Она из большой семьи, 9 детей - просто ее отправили к дяде в Австралию, а потом она стала королевой косметики и переехала в Нью-Йорк. Она очень знаменита, одно из ведущих ее изобретений - крем для разных типов кожи. Очень хитрая бизнесменка была, она сама говорила: «Это чистая психология, косметика не самое важное». Но эта косметика настолько дорогая, что у нас ее нет. А ее подругой была косметолог Элизабет Арден. И я впервые в жизни поставил спектакль в Литве - в русском драматическом театре. В этом театре работали Роман Виктюк, Элина Быстрицкая. Почему в русском театре? Элена Рубинштейн говорила по-английски с польским, еврейским акцентом. Как это передать? У меня она говорит с одесским акцентом. И этот акцент нужен по сюжету. Поэтому я специально пошел в русский театр, там шикарная актриса Инга Машкарина, и я снимал ее в сериалах. Я понимаю, что можно играть и с переводом, и в театре по закону литовские титры должны быть. Кто до 1990 года родился - тот русский понимает, кто после 1990-го - не понимает. Вот у меня дети: старшей дочке 39 лет, она по-русски понимает, разговаривает, пишет. Сын 1989 года рождения - по-русски понимает, разговаривает, но не пишет. Дочка 1990 года - это уже другое поколение: не понимает, не пишет, не разговаривает, но по-английски - свободно, живет сейчас в Ирландии. Титры нужны тем, кто моложе. А кто постарше - тот понимает, плюс, конечно, этот одесский акцент, актриса так хорошо играет - мне самому в кайф слушать. Спектакль чем интересен - если билеты появляются на спектакль за полгода - через неделю их уже нет. На последний спектакль в этом сезоне сам еле-еле 4 билета достал знакомым. Мы специально сделали спектакль легким. Три актера, мало декораций, легко возить. Мы были с ним в Минске, могли бы приехать и в Херсон.

P.S. Раймундас Банионис посетил в наш город в рамках Дней Литовской культуры в Украине в середине мая. В насыщенной программе были и пресс-конференция, и знакомство с историческим наследием, и творческий вечер режиссера, и просмотр первого литовского антисоветского фильма «Дети из отеля «Америка». Визит состоялся по приглашению КП «Киновидеопрокат» и литовской общины Херсонщины при поддержке почетного консула Литовской республики в Херсонской области Виктора Попова.

Лариса Жарких
Джерело інформації: Газета "Вгору"





Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.