on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.07.2020, 09:38

Июль_2020

Июль По дому бродит привиденье. Весь день шаги над головой. На чердаке мелькают тени. По дому бродит домовой. Везде болтается некстати, Мешается во все дела, В халате крадется к кровати, Срывает скатерть со стола. Ног у порога не обтерши, Вбегает в вихре сквозняка И с занавеской, как с танцоршей, Взвивается до потолка. Кто этот баловник-невежа И этот призрак и двойник? Да это наш жилец приезжий, Наш летний дачник-отпускник. На весь его недолгий роздых Мы целый дом ему сдаем. Июль с грозой, июльский воздух Снял комнаты у нас внаем. Июль, таскающий в одёже Пух одуванчиков, лопух, Июль, домой сквозь окна вхожий, Всё громко говорящий вслух. Степной нечесаный растрепа, Пропахший липой и травой, Ботвой и запахом укропа, Июльский воздух луговой. Борис Пастернак

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Новости региона

06.07.2020, 10:07

У Херсоні презентують сайт-специфік перформанси «Червона лінія»

03.07.2020, 10:24

Роман херсонця спеціально відзначили на конкурсі “Коронація слова”

03.07.2020, 09:19

Гончарівка – на сторінках міжнародного туристичного путівника «Kherson&Region»

Свет жар-птицы

Киевское издательство «Альфа» при содействии ректора Херсонского национального технического университета Юрия Бардачева представило широкой публике сборник поэзии Николая Касьянова «Перо жар-птицы». Это 11-я книга лирики известного автора.

Поэт-сибиряк давно обитает на юге Украины. Прожив полжизни в России, он вобрал в себя лучшие традиции русской поэзии, впитал красу русской природы.
Переехав в Херсон, Николай Касьянов обогатил свое творчество, его поэзия заиграла новыми красками. Он полюбил Таврию, степь, море, плавни, Днепр. Сибирские сосны, березы и осины переплетаются в его лирике с херсонскими каштанами и яблонями. Вот величественный лес:

А сосны-великаны в синих тогах,
Холодное молчание храня,
Взойдя на взгорье, словно полубоги,
Смотрели и не видели меня.
А это уже наш родной пейзаж:
Клены и яблони голые
Скорбно поникли в саду.
Минули ливни обильные,
Смолк торжествующий гром.
Автор утверждает, что можно менять место жительства, политический строй страны, но нельзя изменить то, на чем ты вырос, свое детство:
Не пустое это, не пустое,
Это то, что мы не перестроим,
Это все, что мы впитали с детства
Вместе с материнским молоком.
В поэзии Николая Касьянова, щедро сдобренной эпитетами и метафорами, встречаются нестандартные образы, цепко подмеченные автором: устало моет камни море; ночь, как черная пантера; яблони в саду купчихами расселись; а солнце, как желтая марка на синем конверте неба; об октябре — зрелый муж яростно и смело ворвавшийся в гарем; сердце, покрытое ранами бьется устало в груди и т. д.
Слова «Реквиема», написанные размашисто и безудержно, не могут оставить равнодушными:

Все оставим — любимых и дом,
Оборвем недопетые песни, —
Мы однажды из жизни уйдем
В неизведанное, неизвестное.
Будут зори без нас полыхать
И другим улыбаться рассветы.
Над упрямою строчкой стиха
Станут биться другие поэты.
Дождик радостно кинется в пляс,
О любви ива клену прошепчет.
Только все это будет без нас —
Для пришедших, а не для ушедших.
Заискрится на травах роса,
На цветах и на перышках лука...
Знаю я, наших душ голоса
Отразятся в неведомых звуках.
Однако из-за любви к классическому жанру прослеживаются некоторые заимствования — «никого я не жалею, не зову» (с. 122) перекликается с есенинским «Не жалею, не зову, не плачу», «Еще горит моя звезда», (с. 66)—сразу на ум приходит романс «Гори,тори, моя звезда», «Я не мало на свете видывал» (с. 54), — «Я немало по свету хаживал» из популярной песни.
Упущением, думается, является название одного из разделов книги: «Из хмельницкой тетради». Однако по тексту оказывается, что речь идет не о Хмельницком, а о Хмельнике. Следовательно, раздел должен называться «Из хмельникской тетради».
Неоправданно в русском тексте дважды встречается украинское слово лесосмуга, когда правильно— лесополоса. Также постоянно фигурирует таврийское солнышко, таврийская весна, таврийская степь. Таврийская — это украинизм, правильно — таврическая степь.
Неверно сказано и «где подевалась краса». Правильно — «куда».
Книга изобилует ошибками, опечатками, пропусками букв и запятых или, наоборот, неоправданно вставленными знаками препинания: девушка, купается на море (лишняя запятая), буд-то (будто), по близости (поблизости), соннет (сонет), оббежал (обежал), старюсь (вместо стараюсь), навивает (навевает), пениться (пенится), все ели моча (в данном случае речь идет не о редком экзотическом фрукте из тропических стран, а лишь о том, что все ели молча), на херсонщинв (очевидно, все же на Херсонщине), псенку надежды напевая (рискую предположить, что напевали песенку).
Все названное — лишь часть существующих в книге описок. Пусть это останется на совести корректора.
В целом, лирика Николая Касьянова оставляет хорошее впечатление. Думаю, что читатели с удовольствием ознакомятся с этой книгой и потом еще не раз вернутся к ней.

Ирина ЦВЕТКОВА.
Новий день.-21.05.2009

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.