on-line с 20.02.06

Арт-блог

01.11.2017, 10:10

Ноябрь-2017

Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко блистало, Короче становился день, Лесов таинственная сень С печальным шумом обнажалась. Ложился на поля туман, Гусей крикливых караван Тянулся к югу: приближалась Довольно скучная пора; Стоял ноябрь уж у двора. Пушкин А.

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Новости региона

21.11.2017, 13:40

В Херсоне стартовал флешмоб «Ангелы добра»

Третьего декабря волонтеры Херсонского областного общества людей с ...
21.11.2017, 10:52

У Хмельницькому покажуть "Життя на "нулі"

21.11.2017, 10:08

Книги відомого письменника презентували у Херсоні

Вандализм

О том, что ремонт Херсонского областного художественного музея им. Алексея Шовкуненко – разрушительный для историко-архитектурного облика нашего города, в прессе писалось не раз (“Вгору” №№ 26248, 28250, 31253, www.vgoru.org ). Но чиновники мнение специалистов проигнорировали, и теперь беда под невинным названием “ремонт” обрушилась и на Херсонский краеведческий музей.
В тот момент, когда я набираю эти слова, из стен краеведческого музея рабочие выламывают “родные” окна вместе с коробами. Сделать это непросто: коробка собрана из деревянных брусьев сечением 10 на 10 сантиметров. Рамы тоже толстые, из добротной древесины. Такое окно и тараном не прошибешь.

Вместо “родных” окон в краеведческом музее ставят стеклопакеты в тонких рамах из низкокачественной древесины, очевидно, сосны, в которую гвоздь входит, как в масло, – точно такие же, как и в Художественном музее. Скорее всего, и производитель – тот же.
Толщина рам новых окон всего около семи сантиметров, торцы абсолютно гладкие, в них отсутствуют какие-либо механические элементы крепления внутри оконного проема. Их буквально подвешивают на двух кирпичах, так что нижний торец не доходит даже до линии подоконника, заливают монтажной пеной и просто приштукатуривают к стене. Оконная рама фактически ни на чем не держится, кроме монтажной пены! Ее можно вывалить ударом плеча.

С такими окнами херсонские областные музеи, по сути, лишились главной линии охраны здания – по периметру окон. Со всеми вытекающими последствиями для сохранности экспозиций и фондов. Не говоря уже о грубейших технологических нарушениях строительных норм.
Новые деревянные рамы плоские и лишены даже признаков декора. Как и в случае Художественного музея, они безнадежно уродуют фасад. Такие окна еще были бы уместны в стенах склада или ангара, но в старинном здании, памятнике архитектуры… Не восстанавливаются и утраченные элементы декора фасада. Поверхности стен, от которых отвалились гипсовые накладки, тупо покрываются шпаклевкой и закрашиваются. И этот вандализм, как и в случае с художественным музеем, руководство облуправления культуры и туризма кощунственно именует “відродженням історико-культурної спадщини”.

Законодательство в сфере охраны историко-архитектурного наследия защищает такого рода объекты путем лицензирования предприятий, имеющих право на реставрацию. Капитальные ремонтные работы на фасадах зданий, имеющих статус памятника архитектуры, могут проводить лишь те, кто такую лицензию имеет. Однако чиновники обладминистрации не хотят реставрировать здания музеев. В нарушение законодательства ремонтные работы на фасадах в проектно-сметной документации оформлены как “реконструкция”. И в документах, опубликованных в СМИ, значится: “Роботи по реконструкції…”, “…будівельних робіт реконструкції…”. И понятно, почему. Похоже, чиновники лоббируют интересы местных строителей, не имеющих лицензии на реставрацию, и производителей стеклопакетов, которым лень сделать несложный декор на деревянных оконных рамах.

А действительно, зачем подрядчику напрягаться и имитировать даже подобие реставрации? Зачем искать водосточные трубы сложного профиля, повторяющие декоративные и функциональные элементы старинных зданий? Легче, уродуя фасад, пробить прямой, как жердь, трубой межэтажные карнизы, защищающие стены от дождя. Тем более, что когда углы обвалятся от воды, затекшей через дыры в карнизах, можно начинать новый ремонт... Все ведь знают, как любят коррумпированные чиновники ремонты за бюджетные деньги.
Зачем подрядчику напрягаться и заказывать профилированные оконные рамы, повторяющие аутентичный декор прежних окон? Дешевле собрать простейшую деревянную конструкцию, внешне не отличающуюся от металопластикового окна. Чиновнику ведь глубоко плевать на историю, культуру и архитектуру родного города. И не боится ни общественного мнения, ни суда потомков, ни даже уголовного суда.

А ведь все происходящее имеет явные признаки масштабной финансовой аферы. Только в нашем здании около 200 окон, а стоимость каждого стеклопакета – несколько тысяч гривень. Это, видимо, те объемы финансирования, при которых коррумпированные чиновники теряют какие бы то ни было тормоза. Впрочем, виновники вандализма вполне понимают, что творят. На встрече с будущими избирателями – работниками сферы культуры – Борис Силенков, как бы это сказать помягче, вводил присутствующих в заблуждение словами, что здание художественного музея якобы реставрируется. Пришлось поправить губернатора с места. Не реставрируется, а именно реконструируется, как ангар или склад, – в угоду производителей стеклопакетов и ценой разрушения историко-архитектурного наследия города.

А еще Борис Витальевич на встрече с избирателями рассказывал о каких-то мифических миллионах, якобы потраченных “на культуру”. Странно. Уже в течение трех лет каждую неделю на планерках мы слышим одно и то же: нет денег, нет денег... Нет денег на ремонт туалетов, вентиляции, на покупку музейного оборудования. Нет денег на командировки. Деньги осваиваются исключительно местными строителями путем реконструкций: крыши, фасадов, внутренних помещений...
Грамотный менеджер, хотя бы в целях самосохранения на должности, начинает ремонт посещаемого публикой помещения даже не с крыши, а с туалета. Ведь к нам в музей иногда привозят на экскурсию до двухсот школьников одновременно. Из них половина мальчиков. На один унитаз. И когда он не выдерживает нагрузки и забивается, приходится задействовать еще и женские кабинки. Ну а о том, какой запах стоит при этом в вестибюле, лучше не писать.

Девочкам, впрочем, гораздо хуже, – у них только два унитаза. Наблюдая очереди в туалет, невольно вспоминаешь детскую загадку: что могут сделать четыре мальчика, но не могут две девочки? Правильно! Пописать в один унитаз...
Взрослых посетителей в такие моменты приходится водить в дворовый нужник, построенный сто лет назад и переполненный содержимым, пардон. Иностранные туристы вообще в наших туалетах выживают с трудом. Именно поэтому цивилизованные туроператоры давно уже исключили краеведческий музей из своих маршрутов.
Стыдно об этом писать, но недавно работники СБУ монтировали у нас выставку о голодоморе и подарили музею... крышку от унитаза. Надоело, видать, подполковнику нюхать парашу. Закрытый унитаз, знаете ли, не так воняет.... Таким вот путем после трех лет финансирования нынешней обладминистрацией сферы культуры у нас наконец-то появилась крышка унитаза. Одна.

Мы ведь бюджетные организации и нашим директорам просто неоткуда взять деньги на “окультуривание” туалетов, хоть бы хватило на моющие средства, веники и тряпки для уборщиц… А вот начальник областного управления культуры и туризма Наталья Федотова любит говорить на пресс-конференциях о том, как она обеспечивает “финансовый ресурс в сфере культуры”.
И туалеты – это еще не самое страшное. В музее уже лет десять, как разрушена система вентиляции. Вентиляционные шахты забиты строительным мусором. Кондиционеры давно вышли из строя. В результате – жара в экспозиции, особенно на втором этаже, доходит до сорока. Никакой режим хранения экспонатов не предполагает таких жутких условий. От жары этим летом даже парафин расплавился, и в отделе природы отвалились от стендов муляжи овощей. Все яды, которыми на протяжении столетия протравливали экспонаты, в таких условиях начинают испаряться и ощущаться обонянием. При температуре выше 35 градусов становится летучим даже мышьяк в чучелах животных. И этой убойной смесью из музейных запахов и испарений тел дышат люди. Посетители падают в обморок. Как выживают наши смотрители в таких нечеловеческих условиях, одному Богу ведомо. Но сохранность экспонатов и здоровье людей – это, похоже, не приоритетные направления бюджетного финансирования в сфере культуры с точки зрения обладминистрации. Сначала – окна поменять! Изуродовав музейные здания…

Отдельная статья расходов, на которой экономят Федотова с Силенковым в угоду производителям стеклопакетов, это музейное оборудование. Каменные стелы мы перемещаем с помощью выброшенной кем-то ржавой поломанной тачки, привезенной с мусорника. Чтобы поставить вертикально каменное изваяние, приходится строить “египетский рычаг”, как в каменном веке. У мужчин, работающих в музее больше двух десятилетий, хронические проблемы с позвоночниками. Но главное – при таком режиме хранения и транспортировки экспонаты неизбежно повреждаются. Их приходится постоянно реставрировать. На что, опять же, нет средств – ни на химикаты, ни на оборудование. На первом месте у нас в музеях – окна!
 

В XXI веке научный сотрудник без компьютера и интернета – это все равно, что электрик без отвертки. Потому сотрудники экспозиционных отделов давно уже принесли на работу свои собственные домашние компьютеры. Но об интернете на рабочем месте, увы, и мечтать не приходится. Даже за пользование телефоном по прямому назначению сотрудникам иногда приходится доплачивать из собственного кармана.
То же самое и с командировками. Имея нищенские зарплаты в 600 грн., мы вынуждены скидываться на бензин, нанимать машину и организовывать выезды за собственный счет. А у Натальи Федотовой на компьютеризацию музеев – денег нет. Производители стеклопакетов, знаете ли, желают-с окна сбыть. Как отказать им при таких объемах освоения бюджетных средств?!

Так что, говоря о миллионах, потраченных “на культуру”, Борис Силенков имел в виду исключительно те деньги, которые он переложил из областного и государственного бюджета в карман строителей и производителей стеклопакетов.
У активистов общественных организаций, вынужденных по работе пересекаться с коррумпированными чиновниками, есть такая шутка – прибавлять к названиям чиновничьих контор слова “по борьбе”. Получается: “отдел по борьбе с молодежью”, “управление по борьбе с окружающей средой”. Без всяких шуток наше профильное подразделение облисполкома превратилось в натуральное “управление по борьбе с культурой и туризмом”.

Показательно то, что в этой масштабной борьбе с культурой и туризмом задействованы сразу несколько управлений обладминистрации. Управление градостроительства и архитектуры дало “добро” на уничтожение исторических фасадов путем их варварской реконструкции. Технадзор из управления капитального строительства выдал заключение, что цементная шпаклевка по известняковой основе и окна, подвешенные на монтажной пене, “відповідають державним будівельним нормам” (“Вгору” от 12.07), а областная служба государственной инвестиционной экспертизы эту неправду завизировала.

На почве “освоения” бюджетных денег “оранжевые” чиновники обладминистрации подозрительно быстро нашли общий язык с “сине-белым” большинством облсовета и правительством коалиции, выделившими средства на ремонт музеев. Это еще раз свидетельствует , что все коррумпированные чиновники принадлежат к одной “партии”, независимо от цвета.

Михаил Подгайный,
краевед
"Вгору".-11.10.2007
 

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.