on-line с 20.02.06

Арт-блог

03.11.2020, 10:46

Ноябрь-2020

Мне мил ноябрь - предшественник зимы, Хоть самодур и нравом переменчив, С дождём и снегом, властью ранней тьмы, При свете фонарей почти застенчив... Люблю туманы, хруст подстывших луж, Незрячесть к лицам, дом с горячим чаем Ноябрь суров и сентиментам чужд, Скуп на цвета... Но так порой отчаян! Вдруг впустит солнце. И оно, спеша, День рассветит, раскрасит, отогреет... Весна - и только. Вот тогда Душа Вся встрепенётся и ...зазеленеет Алла Мироненко

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Новости региона

21.10.2021, 11:07

Юні херсонці стали дипломантами ІІІ Всеукраїнського фестивалю культури та творчості людей з інвалідністю «Сузір'я любові»

19.10.2021, 16:28

В Скадовську відкриється музей "Таємниці острова Джарилгач"

19.10.2021, 14:26

Херсонець увійшов до складу журі міжнародного кінофестивалю

> Персоналии > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Хмель Виктор Адольфович > Ямы на дорогах засыпали навозом и мусором...

 

Ямы на дорогах засыпали навозом и мусором...

Во все времена не было ничего более стабильного в жизни Херсона, чем его плохие дороги

Уже изначально, в период основания, возведения на пустынном днепровском берегу первых зданий города находились дела гораздо важнее строительства дорог. Ну и что с того, что в слякотные осеннее-зимне-весенний периоды грунтовые дороги - единственные пути сообщения, ведшие в Херсон, покрывались вязкой грязью, порой сводя на нет любую по ним езду. Нередко часть пути доводилось проходить по уши в грязи, ведя на поводу выбившихся из сил лошадей и выталкивая из дорожной трясины засевшие по ступицу колёса, повозки. Продукты, следовавшие в Херсон, товары, необходимые для нормального функционирования города грузы, - всё это в распутицу доставлялось со скоростью черепахи, иногда теряясь и портясь на раскисших просторах южных степей. А главное, цены на доставленные товары росли в зависимости от погоды и проходимости дорог. Впрочем, и городские улицы, не имевшие ещё сколь-нибудь твёрдого покрытия, практически ничем не отличались от степных грунтовок.

Уже в начале XX века один из старых, коренных жителей Херсона, скрывший своё истинное имя за подписью «Старожил», вспоминал в местной газете «Югъ»: «Помню, когда по отсутствию нивелировки улиц и мостовых дождевая вода в лужах задерживалась и застаивалась целыми месяцами, своею гнилью и плесенью заражала воздух и порождала лихорадки, принимавшие эпидемический характер. А в сухие и ветреные дни при малейшем ветре поднималась такая страшная пыль, называвшаяся тогда “Херсонским дождём”, что света Божьего не видно было. Хлеб, мясо, рыба и все пищевые продукты, продававшиеся населению на рынке, покрывались толстым слоем пыли до неузнаваемости...».

Ну а ветра в степной и практически безлесной зоне случались сильные и притом довольно часто. Правда, неутомимое в своих заботах о народном здравии городское руководство нашло-таки выход из положения, приняв обязательное для исполнения постановление «о покрытии пищевых продуктов на рынке чистыми белыми полотнами» от пыли. Это постановление XIX века успешно перекочевало в век XX, а полиция и городская санслужба усиленно штрафовали нерадивых торговцев за отсутствие покрывал или за не слишком чистое их состояние, не обращая внимания на самую главную проблему.

К тому времени Херсон был уже совсем не маленьким городишком, в котором насчитывалось 166 улиц и переулков, 10 площадей. При населении чуть более 64 тысяч человек в городе имелось около 2 тысяч жилых домов, в основном одно-, реже двухэтажных. Было 15 гостиниц, 7 рынков, 10 постоялых дворов, более 30 трактиров. Действовали свыше 100 ремесленных мастерских и около 70 фабрично-заводских предприятий. И только херсонские дороги всегда оставляли желать лучшего.

Долгое время ремонт и восстановление размытых ливнями грунтовых дорог в пределах города сводились к такому привычному для нашего времени «ямочному ремонту», при котором ямы засыпались добытой в черте города глиной, реже - щебнем вперемешку с глиной. На окраинах, на Забалке, Сухарном, Военном с ямами на дорогах поступали ещё проще, засыпая их навозом и бытовым мусором. А что было делать, если жители хотя бы той же Забалки неоднократно обращались в городскую управу со слёзными прошениями: «Дабы облегчить участь жён, детей и рабочих, которым приходится ежедневно барахтаться по колено в грязи, сделать хотя бы ходовые дорожки от Степовой улицы до Рекрутской, по Рекрутской до Александровской и по Александровской до училища имени Волохина».

Однако городская управа, по причине отсутствия средств, ещё долго упорно оставалась глухой к просьбам забалковцев. Дошло до того, что однажды на одной из тамошних улиц в западне из густой грязи увязла лошадь ломового извозчика: «Её с трудом, при помощи трёх лошадей, пришлось выволочить, да и то тащили целый квартал до более твёрдой почвы, где и была возможность подняться лошади, после чего она была вся искалечена, и о последствиях этого нам неизвестно. Биндюг бедного извозчика стоял, увязнув в грязи почти неделю, пока его также вытащили», - сообщала одна из местных газет. Причём сообщала не в какие-то там «допотопные» времена XIX века, а уже в 1912 году, когда в городе интенсивным ходом шло замощение центральных улиц.

Конечно, нельзя сказать, что окраинные улицы были полностью лишены внимания представителей городских властей. Но самое большее, что эти власти делали в тот период, констатировали факты: «Херсонский полицмейстер А. И. Пащенко и помощник его г. Шестаченко произвели вчера осмотр Забалки от губернской тюрьмы (ныне это квартал, ограниченный проспектом Ушакова, улицами Гмырёва и Пугачёва. - А. 3.) до р. Кошевой. Место это оказалось буквально клоакой, состоящей из невылазной грязи, нечистоти всяких отбросов, издающих зловоние». Факт загрязнения улиц мусором доходил до ушей «самого высокого» губернского лица, которое являло на свет различные грозные, обязательные постановления. Однако обычно никого из беднейших жителей, населявших забалковские трущобы, к ответственности привлечь не могли. Ну разве что нарушитель был пойман за руку с поличным, за засыпкой очередной дорожной ямки, распространявшей нестерпимое «амбре», бытовым мусором.

В других, более чистых и «культурных» частях города с домовладельцами особо не церемонились: «Г. херсонским губернатором наложено административное взыскание за нарушение обязательных постановлений губ. санитарно-исполнительной комиссии на Назария Васильева в виде штрафа в 25 р. или ареста на 7 суток, Леонтия Асмоловского -50 р. или ареста на 2 недели, жену купца Билинкиса в 50 р. или ареста на 2 недели, Марию Беккер - 100 р. или ареста на 1 месяц». Штрафы и наказания, согласитесь, - весьма существенные, если учесть, что фунт (453 грамма) лучшего печёного хлеба стоил в те времена всего пятачок, а отсидеть, скажем, уважаемой купчихе, да ещё с различным тюремным сбродом... Тут уж и вовсе безмерное унижение со стороны закона.

Но, даже несмотря на полицейский контроль, другие «более чистые и культурные» окраины Херсона в то время выглядели не лучше грязной Забалки. Чтобы привлечь внимание «кого следует» к грязным проблемам бедных районов, местные газеты помещали на своих страницах коротенькие сообщения: «Нас просят обратить внимание на невылазную грязь и антисанитарное состояние Маркасовского (ныне Школьного) переулка». «Пройдитесь по Щемиловке, где нет возможности ног вытащить из грязи и не свернуть себе шею не то что ночью, но и светлым днём».

«Нас просят обратить внимание кого следует на Лагерную улицу, которая сделалась недоступной не только для проезжающих, но и пешеходов. Ночью по ней абсолютно никто не рискует проезжать, опасаясь несчастий». «Часто на предложение поехать на Военный форштадт извозчик резонно отвечает: “Что же я из-за двугривенного бричку стану пачкать! Хорошо, если всё кончится необходимостью мыть бричку, а то бывает, что ось или другую какую часть брички поломаешь!”».

Бесспорно, время от времени всё же что-то делалось в Херсоне для исправления сложившейся с улицами ситуации. Скажем, спустя сто лет со дня основания города, в последней трети XIX века, было принято решение о замощении «главных» городских улиц, которые вели к важным объектам, таким как склады на берегу, пристани ведущих пароходств, пути к рыбному рынку, Привозу, въезд в город по улице Почтовой и других. Вот только денег в городской казне, как всегда, не хватало, и рассмотрев разные предложенные варианты дорожного замощения, городская управа остановилась на наиболее приемлемых по средствам. Самым дорогостоящим вариантом замощения были работы с укладкой на подготовленную песчаную «подушку» тёсаных в размер гранитных плах. (Подобный участок мощёной дороги ныне можно увидеть на Корабельном спуске в Херсоне. - А. 3.). Это был самый надёжный вариант, стоивший, однако, в несколько раз дороже замощения улиц местным бутовым камнем. Немного менее затратным было замощение улиц разными по величине гранитными осколками.

После продолжительных споров решение всё же было принято: второстепенные улицы с менее интенсивным движением решили мостить местным камнем, основные же, по которым производилась доставка грузов, - гранитными осколками. Правда, как оказалось, гранитные осколки были не лучшим вариантом дорожного покрытия. Во-первых, слишком трудоёмкой и затратной по времени оказалась подборка материала при мощении, во-вторых, езда на жёстких железных шинах, какими в большинстве своём были оснащены гужевые транспортные средства, по таким мостовым была равносильна пытке. Да и литые резиновые шины и рессоры на экипажах легковиков-извозчиков не слишком спасали от жёсткой тряски потенциальных пассажиров. Как пожаловался один из них: «Езда по ним (по этим мостовым. -А. 3.) положительно доставляет страдание...». Ну а в-третьих, мощёные осколками мостовые после нескольких интенсивных ливней, случалось, основательно разрушались потоками воды, устремлявшимися по наклону улиц, и мощение отдельных участков нужно было начинать сызнова. То есть наряду с мощением новых улиц ежегодно приходилось восстанавливать и недавно мощёные.

Один из городских обывателей попытался привлечь внимание к проблеме, опубликовав в 1903 году в местном «Юге» свои заметки по поводу перемощення городских мостовых: «Перемощение ведётся по-прежнему неверно, на свежий песок кладут новый каменный настил, располагая один около другого гранитные осколки различных величин и форм. Между этими осколками оставляются щели в 1-3 пальца шириной, которые сверху засыпаются тем же песком... Достаточно одного хорошего дождя, чтобы мостовая осела, и от проезда двух тяжёлых биндюгов на ней образовались выбоины. При таком порядке вещей достигается лишь исполнение расходной сметной статьи, но не желаемое и крайне необходимое перемощение почти непроездимых городских улиц».

А что говорили в том же 1903 году обитатели, скажем, той же Забалки, которых мощение улиц и вовсе ещё не коснулось? «Грустно смотреть на картину полного разрушения улиц Лагерная, Солдатская, Степная и многих других, где в ненастную погоду просто невозможно пройти, где дети, которым по этим улицам приходится направляться в школы, тонут в грязи... Не правда ли, трудно поверить, что ведущая в город предлинная и гористая улица зимой совершенно напоминает Альпийские глетчеры, по которым можно кое-как выбираться лишь при помощи “стрычек” (палка с остриём)...».

Вместе с тем именно в 1903 году при городском голове Михаиле Беккере городское управление начало уделять особое внимание мощению улиц Херсона. Тогда же на одной из сессий гласными было рассмотрено предложение губернатора Левашова о выборе материала для устройства ходовых тротуаров, которые собирались мостить в центре города и частично на Забалке и так называемой Военке. Впрочем, вновь, по причине извечной нехватки финансов, главную роль играли вовсе не долговечность, эстетические и практические свойства материалов, а их стоимость.

К слову, отпущенных средств на благое дело, которое с таким нетерпением ожидали городские окраинцы, в тот раз снова не хватило и, чтобы утешить уже терявших терпение обитателей этих бедных районов, было решено установить здесь, в самых проблемных местах, несколько столбов с керосиновыми фонарями. Противными, слякотными ночами промозглыми херсонскими осенью и зимой тусклый свет фонарей, мерцая, освещал таинственно поблёскивавшую фальшивым золотом у их подножья уличную трясину... И это продолжалось ещё не один год.

Александр Захаров
«Гривна-СВ».- № 33 (977).- 13.08.2020.- стр.13

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.