ДО И ПОСЛЕ «КОЛБАСНОЙ» РЕВОЛЮЦИИ

В Чернигов я прибыл на пмж в сентябре 1986 года. Город был выбран по двум причинам. Первая - близко центры цивилизации. Ночь переспал в поезде - и ты в Москве, три часа автобусом - в Киеве. Город утопает в зелени, быстрая река Десна, лесные массивы.… И климат, подходящий – зимой есть снег, а значить можно ходить на лыжах. Это вторая причина. Квартира в Чернигове оказалась очень теплой. Дом стоит рядом с Марьиной рощей (по преданию названа в честь Марии – юной любовницы гетмана Мазепы) на запущенной речушке Стрижень. Летом в Марьиной роще слышны соловьиные переливы. Раздавались очереди дятлов: трр-ррр. Летом – дорога к Десне через «природу». Много птичьего населения. Зимой я устроил синичкам кормушку на внешней стороне окна. Птички очень любопытные, клевали сало и заглядывали в окно: кто там? По морозу вышел на замерзший Стрижень, стал на лыжи и по припорошенному льду на Десну. На противоположном берегу реки лес, глубокий снег. Через дорогу от моего жилья – городской стадион. Здесь я бегал. Сначала сам, затем присоединились Мая и Кенди. Рядом баня (сауна). До рынка две остановки, еще одна – и я на месте работы. До центра города (областная библиотека, ЦУМ), наискосок, совсем ничего. Хорошее место для жития-бытия. К сожалению, климат менялся на глазах. Через несколько лет зимы стали малоснежные - какие уж там лыжи.

В Чернигов, ко мне в гости приехали сестра Лариса, мама и племянница Светочка.

Кто мог предположить, что в провинциальном Чернигове меня ожидает самый событийный, самый насыщенный период моей жизни. С работой повезло - взяли корреспондентом в областную газету «Деснянська правда». Я соскучился за журналистским трудом и с удовольствием «пахал» в отделе информации. На досуге смастерил счетчик радиации на основе датчика Гейгера. Измерил уровень радиации. В Чернигове получилось 15-20 микрорентген, в Киеве вдвое выше. Жить можно, а что касается радионуклидов, то чёрт его знает - мерять нечем. И начал я жить-поживать. Удивительно, но аквариум не смог запустить – не хотели в нем жить растения. Что только я не делал – гибнут. На Сахалине, наоборот, росли, только успевай расчищать. Этот черниговский феномен аквариумистики я не разгадал. Пошел в местный радиоклуб. Познакомился с коротковолновиками. Одним из них, Виталием Логиным дружба сохранилась до сих пор. Участвовал в общегородских соревнования по бегу посвященных А. Молодчему (на снимке). Главное не победа, а участие. Не успел прижиться в новом городе, как попал в милицию. Вышел на улицу по делам. Смотрю двое парней “жмут” пожилого мужика. Мало ли чего? А тут один - бах старика по уху. Я в стойку, и качками на них. Они врассыпную - боксер. Одного я таки догнал – сбил подножкой. За нами мент из пункта охраны общественого порядка трясет брюхом. Пока разобрались кто да что. Старик написал заявление –это был грабеж, 18-ти летние хлопцы “напидпытку” вымогали деньги. Было возбуждено уголовное дело, которое до суда так и не дошло.
 

Удивительное – рядом. Почти в первые дни моего пребывания в Чернигове вижу рекламу - приехал с гастролями драматический театр им. А. Чехова из Южно-Сахалинска. Ба, непременно должны быть мои знакомые. И они были. Правда, представительницы прекрасного пола. Как раз у меня поспело вино из винограда (я всегда занимался домашним виноделием). Выпили все. Костюмерша кореянка ушла утром. Че-рез месяц театр уехал. Зато приехала на пару дней Лариска – Белка, подружка из Южно - Сахалинска. Ах, было дело, что она посвящала мне стихи. Белка была в Москве, до Чернигова, по ее словам, рукой подать. Не хотел меня отпускать остров! Сейчас слетать на Сахалин дороже, чем в Африку.
В редакции работалось хорошо. Со стороны зав. отделом инфо Валентины Будко – никаких претензий. Опять пришлось вести спорт, делать информационные подборки, писать статьи, репортажи. Казалось бы, живи, устраивай карьеру, однако натура разве даст. Меня избрали зам председателя профкома и стал я «мутить» - требовать от руководства редакции гласности в гонораре: за что и кому платят. Начальству, которое «паслось» на гонораре, это, естественно, не понравилось. Напротив, журналистский коллектив поддержал «борьбу». Ущучить меня было трудно – по работе прицепиться не к чему. Да и вовсю «гудела» горбачевская «перестройка». По этому поводу мой сахалинский коллега и приятель Александр Сергеев писал: «А как твоя борьба за гонорарный Клондайк? Смотри - не зарывайся. Правда, на счастье, ты беспартийный, но ведь можно и по другим параметрам к тебе подобраться. Пара неточностей - два выговора, а третий - увольнение, да еще по статье. Ну, если что, то давай обратно, на Сахалин. Без работы не останешься». Саша приезжал ко мне в гости в Чернигов. Трагически погиб в огне 1987 году - о нем я очень скорблю. Это был умный, честный, порядочный, скромный человек. Такие люди в жизни встречаются крайне редко.

На горбачевскую перестройку надежды были колоссальные. Казалось, ну вот еще, чуть-чуть и мы перескочим из социализма с нечеловеческим лицом в какую - то качественно новую, лучшую жизнь. Я пове-сил в кабинете портрет Горбачева – это был вызов руководству редакции, обкому партии, которые были на стороне Лигачева, «нехорошего» ортодокса и консерватора. О перестройке мама писала мне: «Сколько вскрыто всего, того, что народ не знал. Да многим это не нравится, которые жили за счет дураков, ведь это против них теперь. А вообще я хотя и старая, мне уже не дождаться больших перемен к лучшему, а все же появились надежды на лучшее будущее для вас – детей, внуков. Правда, я в какой-то мере скептик, я все еще с осторожностью отношусь к происходящему». Правильно мама, что сомневалась. Я же верил в БЛАГИЕ ПЕРЕМЕНЫ, как дети верят, что взрослые умные.

В Чернигове я познакомился с преподавателем пединститута Виталием Ростальным. Много говорили о политике, реформах, демократии. Наши взгляды совпадали. Решили организовать на официальном уровне черниговское отделение Всесоюзного историко-просветительского общества «Мемориал». В то время, ка-жется уже существовал киевский городской «Мемориал». Так что наша организация была первой среди областных, созданных «снизу». Это потом обкомы партии стали создавать свои «мемориалы», чтобы через «подсадных уток» контролировать деятельность организации. По сути, под этой вывеской «Мемориал» была политическая организация демократического толка. В Черниговском «Мемориале» я занимался текущей политикой, а Ростальной сталинизмом. Разделение это условно. Мы все жаждали «перемен».

Первый официальный митинг наш «Мемориал» провел в актовом зале пединститута. Получить разрешение было архитрудно. На митинге, который напоминал собрание, было кагэбистов, наверное, больше, чем студентов. В своем выступлении я сказал, что сталинизм в нашем обществе не изжит. Обком партии по этому поводу выразил недовольство. О чем мне и сообщил работодатель - редактор газеты. По сути, мы стали на путь легальной борьбы с существующим режимом в рамках горбачевской перестройки. Нашими врагами (так тогда виделось) была правящая номенклатура, партократы. В этой борьбе было очень много ярких эпизодов. Ну, хотя бы подпольные собрания на квартирах. Если все описывать, то выйдет отдельная повесть. А моя задача – рассказать о своей жизни. Поэтому остановлюсь на некоторых моментах, которые касаются непосредственно моей особы.

Мне приходилось неоднократно встречаться с оппозиционными политиками того времени Левком Лукьяненко, Вячеславом Черноволом, Владимиром Яворивськым, Мыхайлом Горынем и другими. Из всего сонма политических деятелей я бы выделил Левка Григорьевича Лукьяненко, который более двух десятков лет провел в тюрьмах совдепии, как борец за идею независимости Украины. У нас были разные точки зре-ния на политические вопросы, но Левко Григорьевич всегда был честным и порядочным человеком. С ним я встретился необычно. Левка Лукьяненко освободили из мест заключения, разрешили жить в Чернигове под надзором КГБ. Он позвонил к Виталию Ростальному, как одному из руководителей «Мемориала». Договорились о времени встречи. Виталий сообщил ему адрес своей квартиры. Я пришел к Виталию, решили, что нужно потчевать гостя не только «разговорами». Взял сумку и пошел в магазин купить пива и бутылку коньяка. На часах около 11.00. Вышел из подъезда, а навстречу идет пожилой человек невысокого роста, в синем плаще, из-под шляпы седые усы. Я не знал, как выглядит Левко, о нём я слышал только из передач радио «Свобода». Разошлись, и тут меня как током ударило, оборачиваюсь: «Левко Грыгоровыч, це вы?». Человек оглядывается, на лице его растерянность: «Так, це я». «А я Москаленко», - говорю. Он повеселел: «Подумал, что меня КГБ выследило». Мы пошли в магазин, скупились. Сколько раз я не встречался с Левком Григорьевичем он не употреблял алкоголь, не курил. Бывший политзек Лукьяненко был не выездным из Чернигова. По дороге в Киев его «снимали» с рейсовых автобусов, высаживали с частных авто.

Поэтому он опасался, что «органы» могут помешать встрече с черниговскими неформалами. Когда Левко Лукьяненко был послом Украины в Канаде, я получил от него пару писем и сто долларов на газету «Громада». С Вячеславом Черноволом я разошелся во взглядах, не согласившись, что ради достижения цели пригодны любые средства. Речь шла о многочисленных нарушениях и подтасовках во время референдума о независимости Украины со стороны партаппарата. Вранье, административный ресурс использовались на всю катушку при абсолютной бесконтрольности. Развалили Советский Союз не демократические «фронты», а парт-номенклатура. В областных организациях НРУ (кроме Западной Украины) числилось в 1990-х годах при-близительно 200-300 членов. Из них в лучшем случае полсотни активных. Существенно повлиять на политическую обстановку в стране они не могли. И когда грянула ГКЧП, то в Украине была тишина. Народ смотрел: что из этого выйдет. Леонид Кравчук «предвидя» события написал заяву о своем выходе из КПСС и спрятал ее в ящик стола. В Чернигове в сквере Б. Хмельницкого против ГКЧП час или два протестовали в плотном окружении штатских и не штатских, сотня демократов. В газете «Громада» №3, 1992 г. документально описаны эти события в материале «ГКЧП». В «Громаде» №5, 1992 г. я возвратился к события ГКЧП в политическом памфлете «Як ми наклали в штани” (псевдоним Ив. Гак). Там все сказано по горячим следам. Сейчас многие события тех дней мифологизируются. «Мы выборолы!». Нет, братцы, вам дали «выбороть». Я не могу отделаться от мысли, что борцов-демократов просто использовали в качестве дымовой завесы в крупной политической игре. А политика – это власть, это экономика, это деньги. И что лучше для народа (simply man) – конституционная монархия или либеральная демократия – не знаю. У каждого строя есть свои плюсы и минусы. Если базис либеральной демократии - общество безудержного потребления – это тупик цивилизации.

23 марта 1987 года в возрасте 73-х лет умер мой отец - Афанасий Анисимович Москаленко.
Инсульт. Я приехал в Херсон. Похоронил. Последние годы батя был сторожем в пионерском лагере (раньше был его начальником) в селе Раздольном Каланчацкого района. Жил он однокомнатной служебной квартире. Как-то я гостил у него. Простота до кажущейся нищеты. Ему ничего было не нужно. Отец жил как хотел, на природе, сам по себе. Варил сало (любил сытно и жирно поесть), ходил с ружьишком на озера, сочинял стишата о своей жизни, которые читал за винцом в «своей» компании простых людей. Быть может это были самые лучшие, самые счастливые годы в жизни отца. Быть может… Внутренний мир родителя я не знал. Строфа из наивных отцовских стихов:

Жил, трудился, веселился.
Время шло, не замечал,
Как пришло другое в жизни –
Пенсионером уже стал…
 

Моя жизнь в Чернигове была настолько разнообразной, насыщенной, интересной, что для описания ее необходима отдельная художественно-документальная повесть. Попробую рассказать о ней через эпизоды, наиболее значимые, глядя с моей колокольни.

Эпизод №1. В Киеве проходит учредительный съезд республиканского «Мемориала». Делегации приехали со всех областей. Больше половины – «обкомовские». Даже в состав делегации из Черниговщины вынудили включить инструктора райкома партии. Наша делегация заняла отведенные места. Оборачиваюсь: о, Боже! Иван Иванович Гайдай из Херсона. Спрашиваю его:
- Каким ветром сюда вас занесло.
- Вот представляю Херсонщину, - покраснел.
Рядом сидящий мой приятель с вопросом к Гайдаю:
- А вы кто такой, откуда?
- Я його кат, - показывая, что у него со мной есть «свои» отношения.
Во время перерыва я поговорил с Иваном Ивановичем. Неприязни у меня к нему не было никакой, скорее наоборот. А вот Гайдай чувствовал себя неловко и за прошлое, и за участие по обкомовской разнарядке в работе съезда неформалов. В Херсоне с Гайдаем я не встречался, о чем жалею. Ходил я проститься с ним на его похороны.

Эпизод 2. В Чернигове была создана Черниговская региональная организация Народный Рух Украины за перестройку. Поначалу это была демократическая политическая неформальная организация, с которой власти боролись всеми доступными ей в то время средствами. Под ее крышей собрались: мемориальцы, коммунисты на демократической платформе, члены национал-радикальной УГС и другие «демократы». Нужно было провести всеукраинский съезд, чтобы объединить разрозненные руховские организации. Я несколько раз ездил в Киев на собрания руховских активистов, которые собирались в СПУ, где обсуждались вопросы созыва учредительного съезда НРУ (я был делегатом первого и второго съезда - затем по политическим мотивам вышел из Руха). Наконец определились, где и когда будет съезд. Конечно, в НРУ было полно «стукачей», и власти знали, кто поедет на съезд. Виталия Ростального вызвал ректор института и пригрозил увольнением, если он не появится на работе. Мой начальник сказал прямо: «Будешь на работе с 9 до 17. И никаких отлучек». Что делать? Меня осенило: «Виталий, пошли сдадим кровь, как доноры. По закону нам положен день отгула». Так мы и сделали. А чтобы нас не перехватили в рейсовом автобусе - поехали на попутке. В понедельник утром я положил на стол своему начальству справку с центра переливания крови. Немая сцена!

Эпизод №3. 1988 год. Коммунистическая ортодоксия душила появившиеся ростки оппозиции. Расправилась власть и с Борисом Ельциным. Его отправили работать заместителем Госстроя СССР. Интерес людей к политической фигуре Ельцина тогда был огромен. Дорога в СМИ для опального Б.Н. фактически была закрыта. В латвийской газете «Советская молодёжь» появляется интервью с Б.Н. Это был первый прорыв информационной блокады. «А почему бы и мне не попытаться «пробиться» к Ельцину? Написал письмо. И вот, в моём служебном кабинете раздался междугородный телефонный звонок.
- С вами говорит помощник Ельцина - Лев Евгеньевич Суханов…
12 сентября 1988 года в 14.00 я стоял возле окошка бюро пропусков комитета Госстроя СССР. Заходим с Сухановым в кабинет Ельцина. Из-за стола выходит Б.Н., протягивает руку. Здороваемся. Он расспрашивает какая обстановка на «местах». Я раскладываю на боковом столе портативный магнитофон (диктофоны тогда были в диковинку) с двумя микрофонами (поэтому запись получилась довольно качественная - радийная). Наша встреча длилась 1 час 20 минут. Прошу Суханова нас сфотографировать. Смеёмся, шутим. Б.Н. провожает меня к самым дверям, крепко жмёт на прощание руку:

- Вы первый журналист с Украины, который отважился на встречу со мной.
Увы, и последний, кто разговаривал с Б.Н. тет-а-тет. От Суханова я узнал, что я был четвёртым журналистом, который встречался с Ельциным в «изгнании». Первый был из латвийской газеты «Советской молодёжи», второй из журнала «Огонёк» (редактор Коротич), третий из АПН. Два последних так и не разродились на страницах каких-либо изданий. Поведаю о «жизни» самого интервью. Его взялась, было напечатать «Литературная Украина» - даже завизировали материал у Ельцина. На пленуме ЦК КПУ Щербицкий назвал «ЛУ» газетой, которая «позволяет себе лишнее». И редактор не решился на поступок. Интервью собиралась напечатать всесоюзная газета «Аргументы и факты». Спасовали. Я нашел в Киеве «точку», где за определенную плату мне сделали нелегально полсотни ксерокопий интервью. Я их рассылал по редакциям газет всего Советского Союза: от Мурманска до Магадана. Если не напечатают, то пусть хотя бы прочитают. А дальше было так. Вызывает меня на «ковёр» редактор «Деснянки» Музыченко. Захожу. Он сидит красный, словно вареный рак, начинает кричать, что я «американский журналист»(?), что меня сошлют на Колыму, зачем я распространяю интервью с этим Ельциным. Начали меня усиленно выживать из редакции. И то не так, и другое плохо. К тому же «некто в сером» стал допытываться у соседей о моём образе жизни. Пришлось уволиться «по собственному желанию».
В 2006 году отмечали 75-летие первого президента России Бориса Ельцина. Ко мне позвонили (а не наоборот) с русской службы радио «Свобода» и предложили в прямом эфире рассказать о моей встрече. Таким образом, я открывал передачу, после передали микрофон в Нью-Йорк Елене Бонар (жена А. Сахарова).

Эпизод 4. О «колбасной» революции, которая произошла в Чернигове в канун Рождества 1989 года и распространилась по всей области, рассказывало в новостях советское ТВ на всю страну. Началось «революция» для меня с того, что позвонила Любовь Костюченко - преподаватель вуза, руховка и сообщила, что случилась авария: вроде бы обкомовская «Волга» ткнулась на троллейбусной остановке на перекрестке улиц Рокоссовского и Доценка в другую легковушку (зима, скользко). Открылся багажник «Волги», в нём палки сырокопченой колбасы, бутылки коньяка. В машине ехал завотделом облисполкома. В продуктовых магазинах - шаром покати. На эту машину «насели» молодые люди, разгоряченные винными парами. Чиновник и водитель убежали. Собралась толпа любопытных. Молодые люди катят «Волгу» в центр города. Аксиома: толпа способна к стихийному бунту, а не к организованной политической борьбе. Я позвонил Ростальному: «Нужно воспользоваться ситуацией, зови кого можешь». Нас, руховцев пришло человек шесть.

Милицейский кордон не стал применять силу. Я предложил раскачивать ситуацию - идя по улицам взывать к обывателям: «Выходите, смотрите что делается». И учинился шум немалый. «Волгу» прикатили на центральную площадь, на нее стали влезать «молодыки» и костерить «клятых» партократов. Мы (руховцы) не стали выступать, не тот «расклад», написали обращение к обкому партии (собрали подписи), в котором требовали митинг. Своего добились. Митинг состоялся через день на небольшой площади возле здания обкома партии. Вот тут и развернулась наша оппозиционная политическая организация. Обстановка была очень накалена: в малом зале обкома партии сидели автоматчики. На этом многолюдном сборище неиствовали какие-то парни - их сдерживали мы, руховцы. Я отвечал за организацию охраны, противостояние провокациям. «Колбасная» революция набирала силу. Штаб демократических сил находился в моей однокомнатной квартире. Добрая сотня людей за эти дни побывали у меня дома - другого помещения у нас не было. Да, что там Чернигов, во многих райцентрах люди выступили против властей.

Приезжал успокаивать оппозицию секретарь ЦК КПУ Леонид Кравчук. С её активистами он «беседовал» в малом зале обкома партии. Я ему дал очередной номер газеты «Громада». Второй раз я столкнулся с Кравчуком на первом съезде Народного Руха Украины, где он доказывал делегатам, что такая организация Украине не нужна, мол, перестройку способна осуществить коммунистическая партия. О первом президенте современной Украины у меня свое мнение: прохиндей. Добавлю, что о других «гарантах» я думаю не лучше. Как знать, если бы мы в тот предрождественский вечер не «раскачали» ситуацию, то властям удалось бы замять инцидент, и события, которые потрясли область - не случились. Слово о митингах того времени. Самый многочисленный (10 тысяч участников) собрался 10 января на стадионе им. Гагарина (я вел одну колону ). Увы, среди участников митинга многие были «напидпытку». Я до сих пор не могу понять, зачем люди употребляли спиртное перед митингом: для храбрости, или для развлечения. Почему я зафиксировал этот факт, а потому что боялись провокаций. Результат «колбасной» революции таков: пошли в отставку первые руководители области, отправили на пенсию редактора «Деснянской правды» (я внес требование в резолюцию митинга). И всё. Я с почтением отношусь к венгерскому поэту Шандору Петефи. Актуальны его слова применительно, как к «колбасной» революции, так и к «оранжевой». «Но вы, что же, без кровопролития желаете переродиться? Дай-то Бог, только ничего из этого не выйдет!». Я полагаю, что революция может привести к власти другую группировку (клан, партию), но не способна изменить качественно человеческий материал. Потому все возвращается на круги своя. Возможно ли в принципе убить Дракона?

Эпизод 5. Газета «Громада» появилась именно тогда, а не в другое время потому что журналист Виталий Москаленко был уволен за свое интервью с Борисом Ельциным из редакции «Деснянська правда», следовательно, остался без работы. В Черниговском НРУ образца 1989 г. не было не кадров, не финансов, чтобы издавать свою газету. У меня были и опыт журналисткой работы, и время, и смелость (да, да, это так!), и некий стартовый капитал. Я не раз ездил в Киев в поисках, где бы взялись (за деньги, разумеется) печатать нелегальную газету. Никто не рискнул. Связался с москвичами. Мне говорят: «Можно печатать только в Литве». Еду в Вильнюс, обращаюсь в штаб народного фронта «Саюдис». Меня отправляют в институт физики: «Там найдете Пятраса Вайтекунаса - он занимается прессой». Пятрасу за тридцать, доцент. Кабинет Пятраса завален пачками самиздатовских газет. Вижу самиздат Москвы, Ленинграда, Южно-Сахалинска, Новосибирска. Да, здесь печатались все так называемые неформальные газеты Советского Союза. Итак, где напечатают «Громаду», по какой цене - определено. Возвращаюсь в Чернигов готовить первый номер. Технически это выглядело так. Гранки (колонки) материалов печатались на пишущей машинке, затем наклеивались на листе бумаги (макете) определенного формата. В типографии с оригинала делались формы, с которых и тиражировалась газета. Процесс длительный и трудоемкий. Попросил одну девушку написать заголовки - у меня на это руки не стоят. Итак, первый номер «Громады» был готов к печати. Оставалось собрать деньги, чтобы его напечатать. Расценки были таковы: 30 копеек напечатанный лист формата А-3. В газете два листа (шесть страниц). Тираж - 1000 экземпляров. Нужно было 600 рублей заплатить типографии. Это были немалые по тем временам деньги. А еще были необходимы деньги на проезд, питание. Я же был безработный… Сбрасывались в «шапку» все активисты, еще собрали на заводе автозапчастей 120 рублей. С большими потугами наскребли около 500 рублей. Остальные доложил я свои и поехал с макетом в Вильнюс. Думалось, что вернусь с готовой газетой. Но не тут то было. Пятрас говорит, что небольшая институтская типография загружена заказами под завязку. «Оставляйте макет и звоните. Я скажу, когда можно будет приехать».

Я знал, понимал, что газета - это основное в деятельности нашей политической организации, а потому власть приложит все усилия, чтобы не допустить ее появление. У меня не было никакого сомнения, что в организацию внедрены «стукачи», что за мной следят. Решили, что за газетой поедет втихую Валерий Сарана, а я буду активно «светиться» в городе. Было начало сентября. Валерий поехал, проходит время, стало известно, что он вернулся, а газеты нет. Появляется хлопчик с половинным тиражом (500 экз.) первого номера «Громады». Валерий объяснил, что рейсовый автобус остановило за Репками ГАИ. Валерия высадили люди в штатском. Газету забрали. Тираж, по его словам, было тяжело везти (две пачки по 500 экз., общий вес около 12 кг) - Валерий разделил его на две части. Одну, которую вез, у него реквизирова-ло КГБ, вторая - находилась в камере хранения. За ней и ездил паренек. Как бы там не было, первый номер нашей газеты попал к читателю. Мы ликовали!
Я подготовил второй номер «Громады». За напечатанной газетой поехали в Вильнюс вместе с Виталием Ростальным. За нами был «хвост» - 3-4 агента. Маскировались они неумело - мы их вычислили. Подслушали, как один из них что-то говорил о нас проводнику. В Вильнюсе забирать газету отправились к полдню. Литовские коллеги разводят руками: «кто-то» ночью украл газету со склада - это был частный гараж. Понятно, почему за нами был такой пушистый «хвост». Вернулись домой обескураженные, с одним экземпляром «Громады» №2. За третьим номером отправился военный пенсионер Виктор Иванович Перепеча, боевой мужик, седой как лунь, но крепкий внутренней силой. Помню - звонок в дверь. На часах около 4 часов утра. Открываю. На пороге весь в пакетах мой посыльной: «Еле добрался. Ехал на попутках. Поездом не рискнул».

Ну, господа - демократы, так дело не пойдет, нужна основательная конспирация. Отнюдь газету я полностью беру в свои руки. После этого случая только Виталий Ростальной знал, когда я отвожу макет нового номера, когда забираю готовый тираж. Сознаюсь, что революционная романтика заполонила меня. Свои сбережения - деньги, которые я нагорбатил на Сахалине, работая в море матросом - рыбаком, вложил в газету. От нашей организации НРУ мне больше не давали ни копейки «на газету», благо помогали распространять. Были у меня и так сказать свои распространители - они имели процент с продажи. «Самиздатовская» газета «раскрутилась», стала рентабельной, и даже кормила своего редактора - издателя.

«Громада» была постоянно в поле зрения КГБ. Меня (редактора) вызвал заместитель прокурора области, потребовали объяснить на каком основании издается газета. Разумеется, что официальной повестки не было, протокол тоже не вели. Стращали. В газете появилось: «Правовая основа издания «Громады» - это статья 60 Конституции СССР и 40 Конституция УССР, которые гарантируют гражданам свободу слова и печати». Переговорил с народным депутатом СССР и УССР В. Яворивськым, нардепом УССР от Черниговщины С. Семенцем - они согласились стать членами редколлегии редакции газеты «Громада». Конечно, это была фикция, которая в какой - то степени защищала газету от прямых «наездов» местных властей. Реально, против «Громады велась борьба практически все время ее существования. Я до сих пор не могу понять, почему меня не прибили где-нибудь в пути. Ну, напали хулиганы, или попал под машину. Да мало ли чего можно было устроить.

Обычно я просто исчезал из Чернигова. Чтобы запутать следы ехал в Вильнюс через Киев, бывало через Москву. Поезд приходил из Украины в Вильнюс в два часа ночи. Приходилось кимарить на вокзале, устроившись на жесткой лавке. Я вспоминал, как в студенческие годы именно на этом ж/д вокзале коротал остаток ночи, когда ездил в Каунас смотреть картины Чюрлёниса. В 6.00 открывался вокзальный буфет. Возьмешь чашечку кофе, сосиску - перекусишь и в город. Слоняешься до 8 - 9 утра, пока не появится на рабочем месте Пятрас (в дальнейшем к печати нелегальных изданий подключились различные дельцы). Отдаешь заказ - и свободен до вечера, обратный поезд где-то в 20.00. Хорошо, если погода позволяет гулять. А если дождь, слякоть, снежное месиво… Зябко, ноги мокрые. Я шел в библиотеку. Читал в тепле до одури газеты, журналы. Иногда приходилось оставаться в Вильнюсе на сутки-вторые. Свободного времени валом. Я побывал практически во всех музеях, ходил в театр, осматривал католические храмы. Купил здесь известную многим в Чернигове символическую кепку - расцвеченную синими и желтыми квадратиками. Ночевал то у Пятраса, с которым заприятельствовал, то на квартире у черниговских земляков. Пятрас подарил мне свою картину - он еще был художником. Эта небольшая картина с уникальным сюжетом (черный квадратик на фоне зимнего пейзажа) висит у меня в комнате. Благодаря Пятрасу я побывал на заседании литовского сейма, как спецкор из Украины. Сейчас Пятрас Вайтекунас (слышал по радио) министр чего-то.

Периодичность «Громады» определялась по мере поступления актуальных материалов, получалось не реже одного раза в месяц. На то время этого было достаточно. Тираж «Громады» колебался от 1500 до 3000 тыс. экземпляров. Это уже вес на две руки. Приходилось переносить частями. Самое трудное - доставить напечатанный тираж домой. Бывало, для маскировки прятал пачки отпечатанной газеты в коробку из-под телевизора. Виталий Ростальной знал, когда я возвращаюсь с газетой - меня встречали. Однажды мы решили разыграть «органы». Шумно поехали с Ростальным в Вильнюс за газетой. С собой взяли два больших чемодана. В действительности мы отвезли макет номера. Возвращаемся, а на вокзале в Чернигове нас встречает группа, человек 10 -12. Представились членами отряда охраны общественного порядка. Разумеется, никаких удостоверений не показывали. Взяли нас под руки и препроводили каждого в отдельности в автомобили. Повезли в глухие закутки. Там эти «рабочие» открыли чемоданы и обнаружили в них несколько номеров русскоязычной газеты «Согласие», которые зачем - то изъяли. С кривыми улыбками отдали чемоданы и уехали. «Пролетели», ребятушки! Добираться каждому из нас домой пришлось, как придется. Номера машин записали. Они оказались фальшивыми. Мы написали по факту заявления в Генеральную прокуратуру СССР, в милицию. Местные прокуроры объяснили, что на нас напал рэкет. Сотрудник ж/д линейного отдела милиции и откровенно просил: «Ребята, заберите свои заявления. Мы же все понимаем, кто вас «брал».

То, что мой телефон слушают, установили просто. Валера Сарана должен был ехать в Литву на форум украинства. Сговорились разыграть комедию. Валера едет «пустой», а мы по телефону с Виталием Ростальным обсуждаем, что Сарана повезет макет газеты. Больше об этом никто не знал. Только поезд прошел Репки, и попутчики Валерия по купе отправились в туалет переодеваться, как врываются трое. «Отдай по - хорошему, то, что везешь», - стал требовать один шепотом. «Да, что вы хлопцы, ничего я не везу, можете посмотреть…». Провели мы кагэбешников на мякине. Написали по этому поводу заявление в КГБ СССР. Приезжал проверяющий из Москвы. Разумеется, что факт прослушивания телефонов не был установлен.
Последний номер «самиздатовской» «Громады» вышел в конце 1990 года. Был принят закон СССР «О прессе и средствах массовой информации», который позволял легализировать газету и печатать ее в обычной типографии. Казалось, начинается новый, лучший период существования газеты «Громада».

Я подал заявление на регистрацию «Громады». Начальник областного управления по прессе И. Сало (бывший секретарь по идеологии Черниговского горкома КПУ) тормозил, как мог регистрацию газеты. Я позвонил Сало и сказал, что «набью ему по ушам». Злобствования были с его стороны великие, грозил милицией. На дверях подъезда многоэтажки, где жил мой так сказать оппонент, появилась крупная надпись, сделанная краской «Здесь живет Сало». На имя Сало пришла телеграммы из Киева с коротким текстом «Не бузи». Как говорил литературный герой Остап Бендер по поводу подпольного миллионера Корейко: главное внести смятение в лагерь противника. Одной рукой Сало подписывал регистрационное свидетельство, а другой звонил во все райтипографии с предупреждением, чтобы не брались печатать оппозиционную газету. Об этом мне говорили сами директора типографий. А предприятия эти были в подчинении управления по печати.

Два первых номера легализированной газеты «Громада» я печатал на Киевщине, в Володарской типографии. В Володарке я жил в местной гостинице несколько дней, пока не наберут текст на линотипе, сверстают и не откатают газету. Ну, а потом тираж на горб и автобусами в Чернигов. Добрый гений послал мне в помощь мастера - полиграфиста Виктора Ивановича Гавриленко. Он знал вся и всех в типографиях области - работал ремонтником - наладчиком типографского оборудования. Благодаря ему «Громаду» печатали в разных типографиях: в Коропе, Семеновке, Куликовке, Щорсе, Корюковке. На директоров этих типографий было большое давление со стороны местных райкомовцев - требовали под любым предлогам не печатать «Громаду». С конца 1992 года «Громада» бросила «якорь» в райтипографии Щорса. В этом райцентре жила (живет) семья сельской интеллигенции Семененко. Павел Дмитриевич Семененко удивительный человек - это пассионарий, общественный деятель, революционер-романтик, украинский патриот. И это несмотря, что давно на пенсии. В этом доме всегда были мне рады. Газету приходилось делать иногда двое - трое суток. Отключили, скажем, электроэнергию - сиди, жди.
Старый экономический уклад рассыпался. Газета должна была стать субъектом предприниматель-ской деятельности с банковским счетом, отчетностью в налоговой инспекции. Я зарегистрировал малое предприятие «Независимая газета Черниговщины «Громада». Финансовые отчеты были для меня мукой. Газету стало возможным реализовывать через киоски предприятия «Союзпечать». Обходишь киоски - нет «Громады». Спросишь киоскера - достает из - под прилавка. Выяснилось, что руководство местной «Союз-печати» приказывало киоскерам припрятывать «Громаду». Потом следовал возврат, мол, не пользуется газетка спросом. Понятно, откуда шли указания продавать газету так, чтобы она не продавалась. Я напечатал красочные плакаты, которые рекламировали газету, расклеил по городу. Звонят с горисполкома: кто разрешил развешивать плакаты - оштрафуем. А пошли вы…

Если один экземпляр самиздатовской газеты продавался за один рубль, то теперь в торговой сети газета стоила 30 копеек. Нужно было оплачивать услуги «Союзпечати» (21% от реализации), нести различные накладные расходы, платить налоги. В таких финансовых тисках о помещении, штате редакции и речи не могло быть. Добро выдержать конкуренцию с государственными масмедиа, которые дотировались из бюджета? Благо, что у меня была решена проблема с газетной бумагой. Цена на нее на рынке стремительно росла. После распада Советского Союза граница между Российской Федерацией и Украиной только обозначилась, хотя основной поток грузов уже шел через таможенные пункты. В это время небольшой груз можно было запросто провезти проселочными дорогами. Я поехал в одну районную типографию Брянской области и договорился с директором, что он продаст мне за наличку полторы тонны газетной бумаги. В Новгород-Сиверске нанял грузовик. Выехали на рассвете. К обеду рулоны бумаги уже лежали на складе Семеновской райтипографии. Купил бумагу за сахалинские, «морские» деньги, которые были у меня на сберкнижке. Снял все до копейки. Поэтому сберегательный вклад у меня не «сгорел», как у других граждан. В газете стало возможным печатать фотографии. В райтипографиях цинкографии «рухнули» из-за отсутствия материалов. Я нашел в Киеве небольшую типографию, где еще делали клише на цинке. Однако прихо-дилось отвозить снимки, потом ехать за готовым заказом. А это время, деньги. Финансовое положение газеты было крайне тяжелым.

И снова появился добрый гений. «Громаду» я рассылал в украинские диаспоры Австралии, США, Канады. Великобритании. Был даже читатель в ЮАР. Выходцы из Черниговщины М. Пидлисный и А. Лысый, живущие в США, организовали денежные сборы на поддержку газеты. Подарили диктофон, автоответчик. Были пожертвования от местных почитателей «Громады», пусть небольшие, зато от души. Помогала газете некоторое время коммерческая фирма «Полиарт».
В начале 1994 года «Громада» отмечала свой пятилетний юбилей. Были в нескольких газетах поздравления, пожелания «лет до ста расти». В действительности «Громада» завершала свой путь. Можно было подводить итоги. Отрадно, что, по мнению многих профессиональных журналистов, газета не страдала провинциализмом, не шла на поводу обывателя. Я сейчас поражаюсь обилию авторов, тематическому и жанровому разнообразию. Наряду с материалами на местные темы публиковались статьи в доступном изложении по экономике, освещались «нетронутые» исторические темы, под рубрикой «Розумне читання», помещались философские и социологические эссе. Много было едкого юмора, карикатур. Печатались «новые» и забытые, незнаемые поэты, освещались культурные события. Писала газета о человеческих судьбах. На ее страницах было достаточно пищи для ума и сердца. Отметим, что «Громада» поведала (в нескольких номерах) читателям о талантливом поэте трагической судьбы Леониде Тереховиче. С помощью спонсора был издан сборник стихов Тереховича. Книжечку я рассылал бесплатно всем, кто сообщит свой адрес. Кстати, тем, кто интересуется, как развивалось демократическое движение на Черниговщине в период 1988 - 1994 гг. советую познакомиться в «Громаде» с очерком «Спроби демократії» (от №5, 1993 г. до № 7, 1994 г. включительно). Факты изложены с максимальной точностью, без мифологизации. Были изданы брошюры: Капустин «Террориада, или как большевики свою власть укрепляли», Солоухин «Моя Лениниана». Тираж каждой - 1000 экз. Как была замечена и отмечена «Громада». Наиболее существенно - пре-мия американского Фонда имени Ивана Багряного (1000 долларов). Всего в Украине этой премии были удостоены четыре газеты: «Літературна Україна», «Вісті з України», «Східний часопис» (Донецк). Телевизионное информационное агентство «Вікна» (УТ-3) сняло и показало о «Громаде» достойный сюжет. Пожалуй, все.
Время собирать, и время разбрасывать камни. Общественно-политическая независимая газета «Громада» должна была прекратить свое существование из-за отсутствия средств или пойти на услужение к «денежному мешку». Трансформироваться в коммерческое издание, живущее от рекламы «Громада» никак не могла - не тот статус. Газета сделала свое дело. И вовремя ушла. Помнится, пел Владимир Высоцкий:

И хоть путь мой и длинен, и долог,
И хоть я заслужил похвалу,
Обо мне не напишут некролог
На последней странице в углу.
Но я не жалею…

Эпизод 6. 16 августа 1995 года в эфире г. Чернигова начала работать первая негосударственная радиовещательная станция «Радио ВМ».
«Есть в Украине уникальная, абсолютно частная, независимая, некоммерческая радиостанция «Радио ВМ», работающая в Чернигове. Абсолютно частной она может быть названа потому, что вся станция, включая студийное оборудование и передатчик мощностью 100 Вт с кварцевой стабилизацией частоты (подобного класса передатчики в Украине не производятся), сделаны руками одного человека, который является одновременно её техником, оператором и продюсером программ. Этот человек - Виталий Москаленко - 50- летний журналист, радиолюбитель, инициалами которого названа станция. Вместе с ним в работе станции принимает участие его жена - она ведущая передач. Виталий занимается радиолюбительством с юности и работает на коротких волнах уже 30 лет. После окончания школы начал свою трудовую деятельность в областном радиокомитете мастером по ремонту и эксплуатации радиоаппаратуры, стал звукооператором 1-го класса. Имея музыкальное образование, сотрудничал в музыкальной радиоредакции. Окончил факультет журналистики Киевского государственного университета. Работал в газетах, на радио, телевидении. С 1989 по 1995 гг. он издавал на Черниговщине негосударственную газету «Громада». Но все это время его не покидала мечта юности - иметь собственную радиовещательную станцию».
Журнал «РадіоАматор» №12, декабрь 1996 г. статья А. Егорова «Радио ВМ».

1991 год. Почему бы ни осуществить мечту юности - открыть вещательную радиостанцию? Помните, как у классика: будет радио - будет и счастье. Я тогда не мог себе представить, какие препятствия ожидали меня на пути к цели. Но коль взялся за гуж…
Первым делом, нужно было получить свидетельство о регистрации электронного средства массовой информации. Где - никто не знает. На запрос Главное управление местного телевидения и радиовещания Государственной телерадиовещательной компании Украины сообщило, что следует обращаться в Черниговское телерадиовещательное объединение. Частная структура должна получать «добро» на свою деятельность, по сути, у конкурента. Сейчас это выглядит нелепо, но так было. В июле 1992 года свидетельство было получено. Название вида средства массовой информации: редакция радиовещательной станции «Радио ВМ». (Аббревиатура «ВМ» обозначала Виталий Москаленко). Учредитель: редакция независимой газеты Черниговщины «Громада». Программные цели и задания: радиостанция будет информировать слушателей о социальном, политическом, экономическом в жизни общества. В своей деятельности руководствуется Конституцией и законами Украины". Аудитория: население г. Чернигова.

Передо мной лежит толстая папка - скоросшиватель. Слева - подшиты копии обращений в различные инстанции. Всего 42 документа. Справа - ответы из этих самых инстанций. Назову несколько «весомых» адресатов, куда направлялись заявления и всякие «челобитные»: министр Минсвязи Украины О. Прожевальский, вице-премьер Украины И. Юхновский, премьер-министр Украины Л. Кучма, председатель ВР Ук-раины А. Мороз, председатель Национальной Рады по вопросам телевидения и радиовещания В. Петренко, Генеральная прокуратура Украины. «Лупайте сю скалу, нехай не жар, не холод не скорить вас» (И. Франко). После нескольких лет «переписки» лед тронулся. ГИЭ предлагает «Громаде» на основании договора заплатить за «подбор частотного канала, экспертизу электромагнитной совместимости и согласования с заинтересованными организациями, международной координации и выдачи разрешение на приобре-тение или строительство средневолновой радиовещательной станции» 701130 крб, плюс заявочный сбор 140 000 крб. (купонов). Какие согласование, координация? Что поделаешь - нужно платить. Много это или мало? Средняя зарплата в Украине составляла 70 000 крб. Считайте… . Нацрада приняла решение о выделении лицензии частному предприятию «Незалежна газета Чернігівщини «Громада» (объем вещания -12 часов в сутки). За лицензию необходимо было заплатить 80374000 крб. (без НДС). Лицензия «стоила» коммерческому вещателю в восемь раз дороже, чем государственному. Кроме того, Минсвязи требовало оплатить ежегодный сбор за эксплуатацию передатчика согласно тарифу, который был в несколько раз выше для «частника».

Нужны были немалые деньги. Я попытался найти, нет - не спонсора, а компаньона, мол, «раскрутим» рекламный бизнес в эфире - прибыль поровну. Банкиры, бизнесмены меня не понимали. «Это что, радиоточка?», - спрашивали. Да и бедны еще тогда были местные предприниматели. Сколачивание первичного капитала только набирало силу. Но это еще не все. Необходимо было получить сертификат на радиопередатчик. Представлялось, что этот вопрос может решить местная госинспекция электросвязи (ГИЭ) или вышестоящая в Киеве. Оказалось, что сертификационные работы выполняет только Украинский научно-исследовательский институт радио и телевидения (УНИИРТ) в Одессе. Сертификация стоила тоже «кругленькую» сумму. Я заплатил. Через некоторое время приезжает из Одессы специалист - сертифицировать продукцию, которую освоил местный радиозавод совместно с голландцами. Ко мне он пришел утром следующего дня с изрядным алкогольным душком. Никаких измерительных приборов у него с собой не было. Бросил взгляд на передатчик «Альфа-2» (так именовался в официальный документах), попросил меня расписаться в командировочном удостоверении, и убрался восвояси. «Спешу в Киев», - объяснил спец. Что я мог ему предложить? Похмелиться под закусь? Написал в Одессу письмо с требованием возвратить деньги за не состоявшуюся сертификацию. Получаю из УНИИРТ ответ: «Для проведения испытаний к Вам был откомандирован в г. Чернигов начальник испытательного центра, им предварительно было установлено, что качественные показатели радиовещательного передатчика «Альфа-2» не соответствуют существующим нормам», «необходимость проведения сертификационных испытаний передатчика «Альфа-2» в испытательном центре УНИИРТ вызвана отсутствием в вашей организации необходимого комплекса измерительного оборудования». Что за чушь! Такого оборудования (поверенного в Госстандартнадзоре) не должно быть у заказчика испытаний. Выходило, что радиопередатчик для сертификации нужно везти в Одессу. А весу в нем без малого 70 килограмм. Для доставки «железяки» в южный город (расстояние 600 км) необходимо нанимать автомобиль. Я понял, что такой финансовый «вес» мне не поднять. Ех, была, не была, начинаю вещать, а там, глядишь, объявится деловой партнер.

16 августа 1995 года колокольчики позывных «Радио ВМ» впервые прозвучали в эфире г. Чернигова. «Ви слухаєте «Радіо ВМ», - раздался в эфире женский голос. Я звонил друзьям и знакомым: слушайте. Газеты «Голос України», «Независимость», «Гарт», «Чернігівський вісник», «Новые черниговские ведомости», «Черниговский полдень» и другие печатали сообщения о первой частной радиовещательной станции «Радио ВМ» в Чернигове. Информация о «Радио ВМ» появилась в зарубежных специализированных изданиях. На черниговском ТВ прошло два интервью - я жаловался на тяжкую долю «Радио ВМ». Начальник Черниговской ГИЭ прислал официальную бумагу, в которой предупреждал о недопустимости работы в эфире без разрешительных документов, грозил принять меры (конфискация аппаратуры, штраф). Для таких «мер» нужны были санкция прокурора, решение суда. Известному американцу Бенджамину Франклину принадлежать слова: «Мягким законам редко подчиняются, суровые - редко приводятся в исполнение». Это и про Украину.

Обеспечить содержательное вещание ежедневно в течение 12 часов мне было не под силу. «Крутить» музыку вперемежку с разговорной белибердой, как это делают сейчас многие FM - станции, мне, как журналисту социальной направленности - претило. Нужны были кадры. Чем платить зарплату? Решил временно выходить в эфир по выходным дням, а там будет видно. Остановился на блочном построении программы. Блок на «Радио ВМ» - это трехчасовая записанная на магнитофонную пленку программа с передачами различной тематики. Вещание велось преимущественно на украинском языке, темп - andante (неторопливо). Главный диктор - моя жена Майя. У нее это хорошо получалось. А вот у меня совершенно не «радийный» голос. Авторские тексты передач, музыкальное оформление, монтаж - это моё. В течение пяти дней мы писали программу, которая по выходным дням «крутилась» в эфире в повторе с 8.00 до 20.00. Новости шли в начале каждого часа с отдельной пленки. В эфире сообщали телефон радиостанции. Звонки принимали на автоответчик. Движителем такого вещания был голый энтузиазм.

А теперь о технической стороне проекта. Чтобы его реализовать, необходимы были помещение, радиопередатчик, студийное оборудование. Помещение нашлось: 2-х комнатная квартира в доме, где я жил. Вопрос со студийным оборудованием решился просто. Я купил два бобинных магнитофона, где была скорость 19 см/сек. Они обеспечивали необходимое качество записи программы. Построил транзисторный микшер. Проблема: радиопередатчик. По расчетам выходило: достаточно 100 ватт мощности, чтобы «закрыть» город. Характеристики военных передатчиков отвечали требованиям радиотелефонии, а не вещания. Выход у меня был единственный - сконструировать и построить передатчик самому. Я не был новичком в изготовлении любительской связной коротковолновой радиоаппаратуры, но вещательный передатчик - это совершенно другое. Его параметры должны отвечать требованиям ГОСТ. Такие передатчики в стране Советов никто не делал. Мне предстояло быть первопроходцем. Строить на современной базе (транзисторы, микросхемы) я отказался. Микроэлектроника стоила дорого. К тому же, я плохо с ней был знаком. Иное дело радиолампы - дешево и надежно. О, сколько времени и труда я потратил на этот передатчик! Провел сотни (!) экспериментов, чтобы добиться нужных результатов. В конце концов - получилось. В дневное время сигнал передатчика был хорошо слышен (до Козельца) в радиусе 50 км. Что и следовало доказать!

Как-то в гостях у меня был японец, профессор, который создал первый японско-украинский словарь, занимался переводом украинских писателей. Визитку его я потерял, а восточное имя забыл. В Чернигове он посетил музей М.Коцюбинского, показал я ему достопримечательности города. Во время обеда слушали «Радио ВМ». Затем я повел профессора в аппаратную. Гость был ошарашен, увидев допотопное электронное оборудование. Для представителя страны, где электроника шагала «впереди планеты всей», самодельный передатчик на выходных лампах ГК -71 послевоенного образца, произвел сильное впечатление. И, тем не менее, это все грелось, светилось, крутилось - и прилично вещало в эфире.
«Радио ВМ» проработало полгода. Если по всей строгости законов Украины, то оно было нелегальным. Лицензия Нацрады не была выкуплена. Ну, и черт с вами! Я перестроил частоту передатчика и «Радио ВМ» стало радио «Double joy» - в переводе с английского языка «двойная радость».

«Интернэшнл Фан Рейдио - Дабл Джой» отмечено на северо-западе Москвы с 9.00 - 11.00 по Гринвичу на частоте 7.300 Кгц. Адрес не сообщался. А программе: идентификация, западная музыка и слоганы. Вероят-но, передатчик в Москве или ближнем Подмосковье. Вся передача только на английском языке». «Московский информационный DХ – бюллетень», №65.1997 год.
«Радиостанция «Дабл джой» была у нас прилично слышна в весенне-летний сезон». Из письма диексиста. Россия. Костромская область. г. Волгореченск.
«Радиовещательная станция «Дабл джой» принята в Херсоне днём. Слышимость по шкале РСМ 4 - 6 баллов». Начальник радиоклуба «Электрон» г. Херсон Николай Задорожный.

В эфире «Двойная радость» появлялась на протяжении всего 1997 года в дневное время, когда не мешали дальние радиостанции. Радиопередачу я вел на английском языке «для маскировки». Поэтому те, кому положено контролировать эфир, если, и слышали эту радиостанцию, то не могли догадаться об её местонахождении. Только контролировать было некому и незачем. Слоган звучал так: «You are listening international fan radio Double joy. Good music is joy, but old best pop music is double joy. Lets go with the radio Double joy!». (Хорошая музыка - это радость, а добрая старая музыка - двойная радость). «Крутил» музыку минувших лет. Я занимался некоммерческим радиовещанием, для души. А еще на практике доказал, что радиовещание на коротких волнах на маломощных радиопередатчиках возможно, как местное, так и на расстоянии.

-Витал, были у тебя женщины в Чернигове? Или одна политика.

В здании издательства «Деснянська правда» располагалась молодежная газета «Комсомольский гарт». Для девчат обеих редакций я ходил в женихах. Сам об узах Гименея даже не думал. Хватит мне всяких экспериментов на этом поприще. Не всем девицам такое нравилось. Догадываюсь кто, но не могу доказать, чтобы «насолить» мне напечатала (ли) в киевской газете «Независимость» брачное объявление от моего имени. Повалили письма, начали приезжать гостьи… В меня влюбилась молоденькая практикантка из КГУ (была на практике в «молодёжке»). Хорошая девушка, приличная. Только не до любовей мне было.
Сидит у меня на кухне Ира и канючит:
-Поехали со мной в Израиль.
-Не могу. Я не обрезанный. И буду там за гоя. В демократическом Израиле есть политическое равенство, и нет его на бытовом уровне. Это на Украине евреям во всем «зеленая улица».
Ирина уехала на «землю обетованную», написала оттуда пару писем (одно опубликовано в «Громаде» №6, 1989г.). Потом успокоилась и вышла замуж.

В 1993 году я в здравом уме, трезвый, не под дулом пистолета, после двух лет «отношений» женился на Майе Алексеевне Фирсенковой. Печать в паспорте получилась как само собой разумеющееся. Нужно же было Майе где - то прописаться, устроиться на работу. Разницу в возрасте в 20 лет мы не замечали. Пришли в ЗАГС подавать заявление. Сотрудница учреждения спрашивает меня: где и кем вы работает? Отвечаю: мыслителем в кооперативе «Мыслитель». Так и записали. Родом Майя из Алчевска, окончила Ростовский пединститут. Родители её - самые, что не есть простые люди. Мать - рабочая на заводе строительных материалов, отец - шофер. Выйдя на пенсию ее папашка впал во многолетний запой. Но не в этом дело. Наблюдалась у него генетическая предрасположенность к рисованию, шахматам. Фигура, лицо были, ну не местные. Если его поскрести, то, глядишь, и проступит порода. Майя пошла в отца. Ее сводная сестра похожа на мать - совсем другой человек. Я прожил жизнь и с полной уверенностью могу сказать, что лучше женщины, человека, чем моя жена Майя я не встречал. А сравнивать мне есть с чем. Умная, начитанная, трудолюбивая, порядочная, отзывчивая… Любое из этих определений истинно! Жили мы душа в душу, шутили: «Мы как две ноги». И это правда, клянусь остатком своей жизни! Я забросил на много лет гитару, другие женщины для меня не существовали. Я был образцовым мужем. А Мая образцовой женой. В древнерусских молениях Даниила Заточкина молвлено: «Хорошая жена - венец мужу своему и беспечалие…». Ближе человека, чем Майя в моей жизни не было никого. Спою о ней хорошую песенку.

23 августа 1991 года, во время событий ГКЧП в Польше погибла моя сестра Лариса.
Граница с СССР была закрыта. Автобус с нашими туристами, ночью поехал в обьезд, через перевал - и сорвался в пропасть. У сестры была добрая, отзывчивая душа. Лариса интересовалась жизнью во всех ее проявлениях: от уфологии до политики. Окончила Херсонское музыкальное училище. Играла в группах на фоно и органе. Ей не везло с мужьями - сама таких выбирала. Последний гражданский супруг Юра, отец дочки Светы, поехал на Север на заработки и пропал без вести. Я собирался в Москву, защищать Белый дом, когда пришло известие о гибели сестры. Поехал в Херсон, хоронить сестру. Мама (бабушка) обезумела от горя. Как пенсионерка будет воспитывать малое дитя? Отдать Свету нам она категорически отказалась и оформила опекунство. Все попытки перевезти мать со Светой в Чернигов не увенчались успехом. На словах мама была согласна, но на действие у нее не хватало душевных сил. Приняли решение - переезжать в Херсон. 
 

Продолжение следует в  К ДЫМАМ ОТЕЧЕСТВА

Leave a reply

Your name

E-mail (not to be published)

* Message

Enter the number you see to the right.

If you don't see the image with the number, change the browser settings and reload the page