on-line с 20.02.06

Арт-блог

03.11.2020, 10:46

Ноябрь-2020

Мне мил ноябрь - предшественник зимы, Хоть самодур и нравом переменчив, С дождём и снегом, властью ранней тьмы, При свете фонарей почти застенчив... Люблю туманы, хруст подстывших луж, Незрячесть к лицам, дом с горячим чаем Ноябрь суров и сентиментам чужд, Скуп на цвета... Но так порой отчаян! Вдруг впустит солнце. И оно, спеша, День рассветит, раскрасит, отогреет... Весна - и только. Вот тогда Душа Вся встрепенётся и ...зазеленеет Алла Мироненко

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Новости региона

18.05.2021, 11:11

Арт-фестиваль «Міцелій 2.0» пройшов в Херсоні

18.05.2021, 11:01

У Херсоні відбулася творча зустріч з Вахтангом Кіпіані

18.05.2021, 10:39

Спробуйте свої сили в літературному конкурсі «Хочемо жити в Херсоні»!

> Персоналии > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Хмель Виктор Адольфович > Год 1919-й - времена тяжкие и кровавые

 

Год 1919-й - времена тяжкие и кровавые

В средине уже ушедшего ХХ века известный британский писатель, историк и философ Томас Карлайл вывел меткий тезис сути революционного движения: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи».

Впрочем, позволю себе не согласиться с автором по части «романтиков», ибо обратившись к истокам любой случившейся революции, будь то Октябрьская 1917-го или «Оранжевая» 2014-го, можно с уверенностью сказать, что романтиками здесь точно не пахло. Всякую революцию замышляют и подготавливают для нее  почву скорее прагматики, то есть те, кто хочет с этого, что-либо поиметь.

Причем, все это главным образом под обильное словоблудие о народном счастье и благосостоянии этого же народа в будущем. И представьте себе, подобные обещания всегда срабатывают, по крайней мере в нашей стране, но, как обычно, в последствии все это обещаное благосостояние выходит народу «боком»…Так дуплет из двух революций 1917 года привел страну к гражданской войне и полному развалу экономики когда то мощного государства.

И кто только не грабил херсонского обывателя!
Два последующих года начиная с апреля 1918 года по конец января 1920-го, власть в Херсоне переходила из рук в руки с быстротой, с какой дед Нечипор из старой советской комедии «Свадьба в Малиновке» срывал с головы или напяливал на нее буденовку, приговаривая: «Опять власть переменилась».

Другой советский кино-персонаж, мужичонка из фильма «Чапаев» братьев Васильевых, сделал единственно правильный вывод из всего этого происходящего послереволюционного бардака: «Белые пришли - грабят, красные пришли - грабят…».

О чем говорить, ведь кто только за эти два смутных года не грабил херсонского обывателя! Грабили белые и красные, грабили австрийцы, немцы, французы, греки, англичане, петлюровцы, григорьевцы, махновцы, плюс еще целая армия доморощенных бандитов. По некоторым данным, в общей сложности, в этот период  из Херсона было украдено и вывезено ценностей почти на 83 миллиона рублей!

Причем, как следует из «Отчетного доклада Херсонской окружной комиссии по выяснению убытков от англо-французской интервенции 1919 г. на Херсонщине», только англичане облегчили Херсонское отделение Русского для внешней торговли банка  на пять тонн золота на сумму в 5 863 289 рублей. Непосредственно руку к этому приложил британский вице-консул Эдвин Каруано, ставший всем «своим в доску», за десяток проведенных в Херсоне лет. Меценат, благотворитель, коллекционер, один из инициаторов развития в Херсоне Музея изящных искусств и прочая, прочая…

Играя на нестабильной ситуации сложившейся в стране и в частности в Херсоне, командир британского миноносца «Нерейда» отшвартовавшегося в порту, по наводке Каруано, предложил взять под охрану имеющееся в банке золото, с тем, чтобы доставить его для дальнейшего надежного хранения в Одесское отделение  Народного банка. Прием и передача золота были засвидетельствованы официальными документами с печатями и автографами обеих сторон, ящики с ценным грузом опечатаны, погружены на судно и… больше этого золота никто, никогда не видел, по крайней мере, на территории разваливавшейся в пламени гражданской войны, страны.

Впрочем, банковское золото вещь весьма специфическая, хлеба из него не напечешь, да и продуктов на него не купишь, если их неоткуда взять, а вот почти 250 реальных тонн муки, которые Каруано вывез на пароходе «Дооб» под охраной миноносца «Нерейда» из голодающего Херсона, это было уж куда существеннее. И это притом, что уже действовало строгое постановление о запрете вывоза из Херсона муки и прочих продуктов питания. А еще, нет ни малейшего сомнения по поводу того, куда девалось богатейшее собрание ценных предметов искусств собранных английским вице-консулом.

Власть переменилась, а золотишко неси!
Естественно, чуть позднее, в марте того же года, когда после тяжкого, восьмичасового боя, иностранные интервенты были изгнаны из Херсона, установившаяся в городе власть красных коммунаров, постаралась наверстать упущенное. А так как хранилища банков были уже основательно подчищены «папередниками», то взоры новой власти устремились к держателям частного капитала.

В апреле 1919 года в херсонской газете «Известия» появилось кратенькое сообщение: «Сбор золота и серебра. Секретариат финансов предписал губисполкому организовать сбор золота и серебра у частных владельцев, в виду чего исполком поручил заведующему отделом финансов выработать технические способы этого сбора».

Самым действенным техническим способом сбора драгметаллов стал обыск и допрос с пристрастием - тут уж отдашь даже и то, чего никогда не имел. Подобным образом действовали и все иные силы, в корне отличавшиеся друг от друга своими доктринами, но достигавшие целей сходными методами.

К примеру, херсонская газета «Родной Край» сообщала своим читателям: «В субботу на станцию Березовка из Вознесенска прибыл специальный поезд отряда Маруси, состоящий из нескольких вагонов и платформ, нагруженных небольшими пушками и пулеметами...

Явившиеся в местечко представители предъявили населению требование в уплате к 4 часам следующего дня 500 тысяч рублей. В обеспечении этого требования, отряд на всякий случай арестовал 20 видных жителей местечка. Одновременно был издан приказ, запрещающий въезд и выезд в местечко и начался повальный грабеж и обыск. К назначенному часу было внесено только 27 тысяч рублей. Сумма эта была признана недостаточной, и началось приготовление к наказанию местечка. Местечко обстреливали из орудий в течении воскресенья, понедельника и вторника. Население разбежалось.

Для надзора за местечком оставили 15 человек и убрались в Вознесенск. Вернувшийся народ арестовал всех 15 человек, но на следующий день вернулся поезд Маруси и своих освободил…»

Поменять убеждения? Да, запросто!
Конечно же, случались и исключения, так атаман Григорьев однажды «посетивший» Снегиревку, широким жестом благотворителя, раздал местному населению целых два вагона… пудры, а беднейшие безлошадные крестьяне получили бракованных, не пригодных для дальнейшей службы в строю, лошадей. Изменив свои политические взгляды и перейдя на службу к большевикам, Григорьев даже издал приказ: «Всякие реквизиции, как войсковыми частями, так и учреждениями, без реквизиционных комиссий и ведома штаба республики, запрещаются, и будут считаться мародерством, а виновные в этом будут привлекаться к полевому суду…».

Вот, правда, приказ сей имел лишь кратковременную силу, - вскоре атаман одумался и вернулся к прежним своим занятиям. Вообще же, менять свои принципы на прямопротивоположные в те смутные времена было совсем не в редкость.

В январе 1919-го, Григорьев, тогда уже командовавший Херсонской дивизией УНР, назначил начальником гарнизона города Херсона полковника Зенкевича, в прошлом одного из высших офицеров Добровольческой армии, о чем было заявлено официально.

Предательство интересов Белого Движения Зенкевичем, вынудило Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России Антона Деникина обратиться к полковнику через газету «Родной Край» с гневной тирадой, суть которой сводилась к тому, что Зенкевичу следует помнить о том, что какое бы ни было в будущем правительство в государстве, предатель-полковник все равно будет повешен.

Впрочем, повесить полковника-ренегата оказалось не так просто. Уже в средине февраля, не дожидаясь прихода красных в Херсон, Зенкевич, распродав казенное имущество и присвоив не малую сумму казенных денег (газеты сообщали о сорока тысячах рублей), самовольно покинул свой ответственный пост и под охраной верных телохранителей растворился на просторах страны.

«Истребить буржуазию как класс!»
Красные же в Херсоне в тот год задержались почти на полгода и успели натворить немало ужасных дел.

Однажды, в начале своей «трудовой деятельности» командующий ленинской лейб-гвардией Ян Лацис писал: — Мы не ведем войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материала и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить: к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого».

Установившаяся в Херсоне с весны 1919 года власть советов показала истинный облик классовой борьбы. К концу лета, предчувствуя свое будущее поражение со стороны перешедших в наступление на юге страны деникинцев, городские «чрезвычайки» старались вовсю. Быть интеллигентом или хотя бы чем-то выделяться из толпы становилось просто опасным.

Порой людей хватали и расстреливали в подвалах домов, превращенных в застенки, без всякого на то повода, руководствуясь лишь «пролетарским чутьем», совершенно не подчиняясь никаким моральным и процессуальным нормам. Признания в несовершенных преступлениях добивались жестокими пытками. Такое положение дел существовало по всей стране, находившейся под властью большевиков. Чуть позже, в отместку за убийство Урицкого и ранение Ленина был официально объявлен «красный террор», теперь все творимые чрезвычайкой кровавые преступления были узаконены властью рабочих и крестьян.

Комиссия расследует злодеяния
После упорных боев на подступах к Херсону, 13 августа 1919 года в город вошли деникинцы. Сразу же после их прихода, в освобожденном Херсоне начала свою деятельность контрразведка и приступила к работе Комиссия по расследованию злодеяний большевиков.

Во время работы следственной комиссии огромное количество истерзанных трупов были обнаружены в подвалах домов херсонской «чрезвычайки», где несчастных пытали и убивали всяческими немыслимыми способами. Свидетели преступлений утверждают, что особо зверствовали чекисты с появлением в их штате двух китайцев — специалистов по пыткам, препарировавших живых людей, снимавших кожу и втыкавших булавки под ногти. В последние дни перед отступлением работа «чрезвычайки» не прекращалась ни днем, ни ночью. Очистка города от «эксплуататоров, интеллигентов» и просто подвернувшихся под руку обывателей достигла своего апогея. Здесь уже не спасала классовая принадлежность.

В следственных материалах комиссии, собранных, сохраненных и впоследствии изданных отдельной книгой историком и свидетелем этих событий Сергеем Мельгуновым, имеются свидетельства о расстреле 24-летнего крестьянина Никифора Потаченко, приговоренного к смерти только за «нежелание представить лошадей».

Говорят, в средние века существовал закон, если во время совершения казни под преступником обрывалась веревка петли-удавки, казнь прекращали, а «недодушенному» счастливцу дарили жизнь. В период же описываемых событий гражданской войны, злость, ярость и садистский фанатизм затмевали все лучшие человеческие качества. Случай с казнью молодого крестьянина, яркое тому подтверждение.

В ночь на 15 июля в подвале дома Тюльпанова по Богородицкой улице «преступник» Никифор Потаченко был расстрелян. Тело бросили в яму, находившуюся в том же подвале, и спешно присыпали землей. Однако, как впоследствии оказалось, рана была не смертельной и Никифор, обладавший, по словам очевидцев, недюжинной  силой, очнувшись через время, удивительным образом сумел выбраться из подвала и бежать. На его беду, недалеко от «чрезвычайки» вид окровавленного человека в нижнем белье, шатаясь бредущего по пустынной улице в предрассветный час, привлек внимание патруля.

В ту же ночь, в том же подвале, Потаченко был расстрелян вторично. Но и это оказалось еще не всё. Вновь придя в себя, Никифор выбрался из подвала и спрятался во дворе находившегося неподалеку дома Гозадиновой, где был обнаружен неизвестной женщиной, сдавшей беглеца милиции. Потаченко отвезли в больницу, сообщив о происшествии в ЧК. В тот же вечер, около полуночи, в лечебное учреждение явились чекисты. Юношу забрали и расстреляли, теперь уже за городом в степи.

«Неуловимые мстители»
Комиссия по расследованию преступлений большевиков занимала один из кабинетов в доме Линке на Дворянской улице, где разместилась деникинская контрразведка. Это соседство едва не стоило жизни некоторым членам комиссии.

Отступавшие под натиском деникинцев в августе 1919 года красные войска оставили для подпольной борьбы в Херсоне группу надежных боевиков. Похоже, главной силой этой боевой группы были «сопливые мальчишки». Одним из них, был юноша-гимназист, член партии эсеров Жорж (Георгий) Поляков, который, несмотря на свой юный возраст, уже имел некоторый опыт орга­низационной работы в подпольной гимназической группе «Либерте».

В первые же дни утвердившейся «белой» власти на квартире у подпольщицы Татьяны Ленской (также принадлежавшей к партии эсеров), проживавшей в центре города, впервые собралась подпольная группа. Тогда же был обра­зован штаб во главе с Поляковым. В него наряду с местными подпольщиками вошли представители «Висунской республики» — формирования, пытавшегося установить отдельное «сельское государст­во» в границах нынешнего Березнеговатского района Николаевской области.

Первым делом было решено испор­тить триумф победы деникинцев террористическим актом. Целью избрали контрразведку. Совершить акт взялся Жорж Поляков. Однако неосторожность или неумение главного исполнителя обращаться с взрывоопасными предметами едва не стоила жизни подпольщикам еще в период подготовки. Бомба взорвалась здесь же — на квартире Ленской, и лишь по счастливой случайности никто не пострадал. Тем не менее, подпольная квартира была провалена, пришлось спешно ретироваться.

Спустя несколько дней, в сумерках вечера некая дама в манто и с букетом цветов в руках прогуливалась перед зданием контрразведки. Часовые у парадного и представить себе не могли, что в образе дамы под окнами «опасного» учреждения гуляет в ожидании подходящего момента подпольщик Поляков. Момент! Букет с бомбой летит в окно следственного кабинета, а воспользовавшийся поднявшимся переполохом Жорж беспрепятственно исчезает.

И все же, несколько удачно проведенных подпольщиками операций довольно скоро закончились разгромом группы, а 2 ноября 1919 года по приказу главы контрразведки полковника Швачкина в городе состоялась показательная казнь группы подпольщиков.

Невероятно, но Жоржу Полякову удивительным образом удалось бежать — уже с места казни! Лишь активная помощь гимназистов-дружинников, хорошо знавших Полякова еще по гимназии, позволила белогвардейцам задержать раненого беглеца.

В тот же день на рыбном базаре, ныне это территория городского центрального рынка, откуда берет свое начало Канатная улица, в советском прошлом носившая имя Полякова, приговор привели в исполнение. Более 20 арестованных подпольщиков были расстреляны на пустыре за вокзалом.

«Святые и бандиты»
Издававшаяся в период установления в городе белогвардейщины газета «Херсонское утро» довольно часто констатировала факты поимки контрразведчиками скрывавшихся большевиков и даже представляла целые списки с указанием фамилий: «Арестованы члены херсонской чрезвычайной комиссии Мануйлов, следователь Шмулер и член речной чрезвычайки Сазонов». «Арестован уездный комиссар заведывавший уездным губвоенкомом Макеев… арестован Истомин, руководивший военными действиями в Алешках..», «…задержаны на вокзале две девицы и господин в офицерской форме, привлекшие внимание стражи своим странным поведением. При поверхностном обыске у задержанных обнаружено много золотых вещей. После более тщательного обыска, в двойной подошве сапога «офицера» были найдены документы, свидетельствующие о принадлежности его к советской власти».

Вообще, Деникинская контрразведка с арестованными особо не церемонилась, а «заплечных дел мастера» творили с обреченными практически все то, что творили садисты в красной чрезвычайке. Это косвенно подтверждает один из организаторов и идеологов Белого движения, монархист-националист Василий Шульгин, по его словам: «Белое движение начали «почти святые», а закончили «почти бандиты».

Ярким же примером тому служит финал так называемого «процесса семнадцати» - суда и казни подпольщиков, в том числе и девяти херсонцев, в одесской тюрьме.

В день приведения в исполнение смертного приговора, караул солдат-фронтовиков отказался стрелять в приговоренных, по сути, еще детей, среди которых было несколько девушек. Не подчинилась приказу офицеров и другая расстрельная группа. Осужденных отправили в тюрьму, а вечером того же дня, группа пьяных солдат-добровольцев ворвалась в камеру, где содержались приговоренные к смерти подпольщики, и принялась нещадно избивать их, превращая тела в кровавое месиво. Избитых и окровавленных подпольщиков расстреливали тут же, в подвале, добивая раненых штыками и прикладами винтовок.

Потом, уже после установления советской власти, в Херсоне появились, по крайней мере четыре улицы, названные в память погибших в муках в подвалах одесской тюрьмы. Это улицы Бориса Михайловича, Иды Краснощекиной, Доры Любарской и Василия Петренко, которые недавно в свете всеукраинской декоммунизации получили иные, не всегда в прошлом принадлежавшие им, исторические названия.

С бандитами разговор короткий
Не жаловала белая власть и налетчиков-бандитов, что похоже, существенно отличало ее от власти советской, вспомните хотя бы красного командира, в прошлом бессарабского бандита Григория Котовского или тех же «Мишку Япончика», Григорьева и Махно. С бандитами у деникинской контрразведки разговор был короткий: «Ночью 8 ноября задержанные во время налета на 1-е Общество взаимного кредита бандиты Каминский и Довбыш, были повешены на Суворовской, против здания Общества взаимного кредита».

Еще в 1918 году, до периода австрийской оккупации, в городе бесчинствовал отряд анархистов под командованием матроса Васильева, который сеял панику в среде мирного населения и с пользой для себя экспроприировал материальные ценности и продукты. В период восстания фронтовиков Васильев и его отряд бесшабашных головорезов, были в самой гуще событий связанных со стрельбой и грабежами.

Сам Васильев, преисполненный значимостью собственного величия, творил расправу без суда и следствия. Так однажды хладнокровно, на глазах у многочисленной публики, на Суворовской улице, против гастрономического магазина Майлера, он между делом, спокойно вытащив револьвер, выстрелил в лицо 19-ти летнему студенту-офицеру Филоновичу.

Тогда Васильеву это убийство «сошло с рук», однако, в день Рождества, 25 декабря 1919 года, скрывающийся матрос был задержан деникинским патрулем на Военном форштадте. При конвоировании к месту содержания, Васильев сумел освободить от пут связанные руки и сбил с ног одного из конвоиров, однако бдительность второго не оставила ему шансов на побег. Выстрел в голову прекратил дальнейшее земное существование матроса.

Красный террористический отряд имел бандитскую сущность
Примерно в то же время, что и Васильев, в Херсоне действовал отряд террориста, красного комиссара Крупника, который прибыл в Херсон в марте 1918 года. В задачу комиссара входило формирование боевого отряда террористов для борьбы с «вражеским нашествием и контрреволюцией». Уже в течение 3–4 дней многочисленная и хорошо вооруженная террористическая группа из числа местных люмпен-пролетариев была готова к решительным «боевым» действиям.

Первым законодательным актом херсонского отряда террористов было газетное предупреждение всем «конкурирующим фирмам»: «Всякие самовольные обыски и реквизиции, хотя бы с мандатом от штаба террористов, но без заверения народных комиссаров, являются недействительными. Задержанных без надлежащих мандатов прошу доставить в штаб отряда террористов, где с ними будет поступлено беспощадно. Начальник штаба отряда Крупник». А спустя день–два в городской газете появилось следующее объявление: «С завтрашнего дня начнется продажа полотна. Подробности завтра. Крупник».

Какое полотно? Откуда? И каким образом мануфактура имеет отношение к действиям боевиков-террористов, призванных защищать город?

Буквально сразу же вслед за объявлением о продаже полотна по городу поползли слухи о бандитских налетах на магазины, принадлежавшие богатым херсонским торговцам. Причем, по утверждениям потерпевших, среди «бандитов» были опознаны несколько «крупниковских» боевиков!

Следующий номер «Родного края» вышел с гневным опровержением, в котором комиссар Крупник утверждал, что всё это ложь и гнусная клевета. Однако набеги на крупные магазины и квартиры богатых горожан не прекращались.

Тогда за дело взялась херсонская милиция. В одном из увеселительных городских заведений милицейскими чинами были задержаны 6 пьяных террористов, которых доставили в комиссариат Первого района (центр города). Спустя некоторое время комиссару района Ильину позвонил сам Крупник и выдвинул ультиматум: «Если не освободите арестованных и не вернете оружие, я взорву Первый комиссариат и терроризирую население города!»

На помощь коллегам-милиционерам была срочно направлена поддержка из других комиссариатов. Начальник городской милиции Крыжановский в спешном порядке формировал боевую дружину для ликвидации надвигающейся опасности.

Около 4 часов ночи отряд Крупника силами 110 человек попытался захватить Первый участок. Милиционеры встретили их пулеметным огнем. Террористы, бросив для острастки несколько гранат, не нанесших, впрочем, обороняющимся никакого вреда, отступили. Однако здесь им несказанно повезло. По чистой случайности недалеко от комиссариата отступающими террористами были замечены возвращавшийся из обхода помощник начальника милиции Попель и трое дежурных милиционеров.

Избитых и ничего не понимающих пленных с издевательствами доставили в «штаб» – в Старо-Петроградскую гостиницу (ныне это Херсонский гидрометеорологический техникум).

Крупник, имеющий заложников на руках, решил диктовать начальнику милиции свои условия. Он предложил Крыжановскому прислать двух парламентеров – договориться о судьбе пленных. Однако начальник милиции переговоры с террористами отверг и в свою очередь потребовал от Крупника полной сдачи оружия и капитуляции. Угрожая в противном случае разрушить гостиницу, которая к этому времени была уже окружена милиционерами и отрядом Георгиевских кавалеров, вооруженных пулеметами.

После непродолжительной интенсивной перестрелки террористы всё же согласились сдаться и оружие сложили. Всего были задержаны около 100 человек. Недоставало лишь главного «виновника торжества». Наконец, обнаружили и самого Крупника – на чердаке здания, где он прятался вместе с женой.

Во время обыска в Старо-Петроградской гостинице нашли серьезный арсенал оружия, боеприпасов и продовольствия. У одного из террористов был также изъят мандат, предъявителю которого предписывалось принять караул в Херсонском отделении государственного банка и изъять имеющиеся в банке деньги.

Милиция в борьбе с преступностью
Ночами «экспроприаторы от народа», вооруженные револьверами и ломами, вламывались в квартиры местных жителей и творили грабежи и бессмысленные убийства. Так, в своем собственном доме в центре Херсона вместе со своим младшим сыном был убит крупный местный благотворитель, меценат, ученый, один из разработчиков вакцины против Сибирской язвы, основатель Благовещенского монастыря Георгий Львович Скадовский.

Довольно часто местная пресса передавала читателям жуткие подробности диких, кровавых сцен грабежей домов и квартир.

Конечно, разношерстная и не имевшая ни малейшего опыта борьбы с преступностью городская милиция, сменившая на посту охраны порядка многоопытную полицию, не могла справиться с разгулом бандитизма. Да и дисциплина, а также умение обращаться с оружием, в милицейских частях, почти сплошь состоявших из случайных людей, были, что называется, совсем не на высоте.

Однажды, как сообщал «Родной Край», два задержанных патрулем бандита устроили погром и дебош в милицейском участке. Один из конвоиров был вынужден применить оружие. В пылу усмирения распоясавшихся типов, прозвучало несколько выстрелов, в результате которых один бандит таки отделался ранением кисти руки, другой совершенно не пострадал. Зато пулю в бедро схлопотал напарник конвоира-стрелка.

Похоже после этого случая, в городе было принято обязательное постановление гласившее: «Милиционерами могут быть лишь лица хорошо умеющие обращаться с оружием».

Ну, а о милицейской дисциплине  можно судить по следующей заметке из местной прессы все в том же 1919 году: «Уволены милиционеры Зарезкин и Федорович. Зарезкин, дежуривший у театра «Трезвость», передал винтовку постороннему лицу, а сам участвовал в танцах. Федорович находясь на посту стрелял без всякой причины в воздух, а затем, будучи в обходе, изрядно выпил, достал гармонию и играл на улице».

В ожидании светлого будущего
Частая смена власти, со всякими следующими за этим кровавыми последствиями, терроризм, экспроприации, воровство, бандитизм, убийства, нехватка необходимейших продуктов питания, одежды, обуви, топлива и как следствие этого, рост цен и ставшая уже нормой жизни, спекуляция - вот не полные атрибуты этого неспокойного времени. И даже редкие благие намерения властей хоть чуточку улучшить положение голодающего и замерзающего населения Херсона, чаще оканчивались неудачей. В прессе того времени можно отыскать немало подтверждений этому.

Так приобретенный управой эшелон с дровами для Херсона сначала застрял, где-то на подступах к городу, а потом и вовсе бесследно растворился. Также как впоследствии вагон сахара и конфискованный у спекулянтов вагон сушки, которую, судя по объявлению, собирались раздать беднейшему населению. И таких случаев было великое множество.

Чтобы обеспечить херсонцев топливом, городская коллегия предложила вырубить все имеющиеся в окрестностях Херсона лесные посадки, мотивируя свое решение тем, что охрана их обходится не дешево, меж тем деревья все равно вырубаются и расхищаются. А для облегчения доставки дров и резаного камыша из плавней городской дачи было предложено провести узкоколейную ветку для вагонеток к берегу Днепра, близ «Монастыря».

Не смотря ни на, что, к концу декабря 1919 года население Херсона все также испытывало острую нужду в продуктах, предметах первой необходимости и топливе. Темными декабрьскими ночами местное население крушило заборы, ломало мебель, курочило полы и двери в оставленных без надзора, брошенных домах, с тем, чтобы добыть хоть немного драгоценного  топлива. Множество деревьев городского парка и Казенного сада было вырублено на дрова.

Запасы продовольствия неумолимо таяли, бешено росли лишь цены на продукты.

Продовольственная комиссия была вынуждена запретить выпечку и продажу белого хлеба, франзолей, бубликов, а также вывоз из Херсона любых продуктов…

А впереди уже маячил новый 1920-й год, год продолжавшихся противостояний полярно-противоположных сил, год очередных нескончаемых политических обещаний и надежд на новое, хоть отчасти светлое будущее в жизни простых, уставших от крови и горя людей.

Источник: "Херсонъ - забытый Югъ. Блог Виктора Хмеля"

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.