on-line с 20.02.06

Арт-блог

02.01.2020, 09:07

Январь 2020

Сухое левантинское лицо, упрятанное оспинками в бачки, когда он ищет сигарету в пачке, на безымянном тусклое кольцо внезапно преломляет двести ватт, и мой хрусталик вспышки не выносит; я жмурюсь - и тогда он произносит, глотая дым при этом, "виноват". Январь в Крыму. На черноморский брег зима приходит как бы для забавы: не в состояньи удержаться снег на лезвиях и остриях атавы. Пустуют ресторации. Дымят ихтиозавры грязные на рейде, и прелых лавров слышен аромат. "Налить вам этой мерзости?" "Налейте". Итак - улыбка, сумерки, графин. Вдали буфетчик, стискивая руки, дает круги, как молодой дельфин вокруг хамсой заполненной фелюги. Квадрат окна. В горшках - желтофиоль. Снежинки, проносящиеся мимо... Остановись, мгновенье! Ты не столь прекрасно, сколько ты неповторимо. И.Бродский  

Случайное фото

Голосование

Что для вас служит основным источником информации по истории?

Система Orphus

Locations of visitors to this page

Start visitors - 21.03.2009
free counters



Календарь событий

  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Новости региона

20.01.2020, 14:30

Будинок Поліни Райко може отримати статус пам’ятки культури місцевого значення

17.01.2020, 10:18

В херсонском музее покажут классику «украинского поэтического кино»

Фото с сайта Национального центра Александра Довженко. Кадр из фильма ...
23.12.2019, 14:59

Перша фотовиставка в новому просторі

> Персоналии > КУЛЬТУРОЛОГИЯ > Хмель Виктор Адольфович > Херсонъ: преступление и наказание. Окончание

 

Херсонъ: преступление и наказание. Окончание

Мелкие кражи и бытовые преступления
Стоит отметить, что период со средины и до конца XIX века был относительно спокойным в плане роста преступлений, почти полвека полиции удавалось держать преступность в жёстких рамках закона, и такие серьёзные преступления, как ограбление Херсонского казначейства и бесчинства крупных бандитских шаек, до начала XX века случались крайне редко. Чаще всего здесь происходили мелкие кражи частного имущества, пьяные мордобития и преступления бытового характера, раскрываемые полицией тут же «по горячим следам».

Все случавшиеся за сутки преступления и различные нарушения тут же фиксировали вездесущие газетчики, и в очередном номере газеты в разделе «Происшествия» можно было прочитать, скажем, следующее: «В ночь под 17 сентября постовым городовым был задержан неизвестный субъект, снимавший сапоги у пьяного, лежавшего под забором по Волохинской улице, невдалеке от казённой винной лавки... »

«Привлекаются к ответственности за нарушение тишины турецко-подданный Эмин Кося Оглы и мещанка Матрёна Скляр».

«За быструю езду по улице привлечён извозчик тяжёлой биржи Кузьма Павленко».

«Привлечены к ответственности Иван и Марья Гэленковы за появление на улице в пьяном виде».

«Чинами сыскного отделения были задержаны подкидчицы, подкинувшие на городское кладбище новорождённого ребёнка, которого взяли у неизвестной девушки в м. Кривой Рог. У них же найден ещё один новорождённый ребёнок, которого они подбросить не успели. Подкидчицы сознались, что они специально занимались подбрасыванием детей, получая за это деньги. За последнего подкидыша они получили 15 рублей».

«Одним из чиновников губернского правления получено письмо с 50 рублями вознаграждения за ускорение назначения просителя помощником пристава в провинцию, причём обещалось через месяц внести ещё 50 рублей. В результате 50 рублей, присланных просителем, препровождены по принадлежности, согласно 378-й статье Уложения о наказании, а приславший их привлечён к ответственности по статье 382 уложения о наказании».

«Ввиду участившихся случаев срывания публикой указательных дощечек о местах нахождения пожарных кранов полицмейстер вменил приставам в обязанность виновных в этом привлекать к ответственности по ст. 33 Устава о наказаниях».

Чтобы уяснить степень строгости наказаний, следует обратиться к упоминавшемуся уже выше уставу, действовавшему на территории всей империи. В 1857 году из печати вышло первое издание «Судебного устава о наказаниях налагаемых мировыми судьями», а спустя семь лет, в 1864-м, переработанное и дополненное второе издание, к которому мы и обратимся. Так, статья 33 гласила: «За порчу или истребление выставленных, по распоряжению законных властей, гербов, надписей или объявлений, а равно за искажение публичных памятников виновные, если они не имели намерения оказать неуважение властям, подвергаются: аресту не свыше одного месяца или денежному взысканию не свыше ста рублей».

Так что «любителей срывания указательных табличек» ожидала довольно строгая кара, ведь 100 рублей царского периода были весьма весомыми деньгами. А если ещё учесть, что согласно «Перечню размеров окладов, определённых Херсонской управой на 1910 год», чистое, без различных дополнительных выплат (как то квартирные, отопительные, за выслугу лет и т. д. ) годовое жалование городского лаборанта не превышало ста рублей, становится ясно, что глупый поступок - срывание пожарных указателей - мог обойтись малоимущему «преступнику» слишком уж дорого.

Задержанные же полицией в пьяном виде Иван и Марья Голенковы, если это случилось в первый раз, могли отделаться тремя днями тюрьмы или штрафом в 10 рублей каждый. Ну а если их задержали уже в третий, то две недели ареста или денежное взыскание до 50 рублей им было обеспечено. Вообще за пятьдесят царских рублей по тем временам можно было приобрести хорошую рабочую крестьянскую лошадёнку, так что пьяный кураж на улице серьёзно бил по карману. Тот же тип, что снимал ночью сапоги с пьяного, но был остановлен полицейским, согласно «Уставу о наказаниях», за неудачную попытку мог отделаться половиной срока, то есть получить от полутора до трёх месяцев тюрьмы, без замены денежным эквивалентом. Ну а нарушители тишины турецко-подданный Эмин Кося Оглы и мещанка Матрёна Скляр могли загреметь в кутузку на срок до семи дней или облегчить свои карманы на сумму до 25 рублей.

Кроме пунктов, перечисленных в Уставе для мировых судей, исключительным правом наказания виновных пользовался и губернатор. В херсонских газетах начала XX века можно прочесть: «Постановлением Херсонского губернатора восемь забалковских парней, принявших участие в уличном маскараде, подвергнуты трёхмесячному тюремному заключению каждый за приставание к прохожим с требованием денег на водку». Как видим, губернатор был весьма строг к нарушителям порядка на улицах вверенного ему города, ведь согласно «Уставу о наказаниях» за подобное непотребство виновные могли сесть в кутузку максимум на полтора месяца.

Житьё же в вечно переполненной тюрьме было совсем не сахар, ведь согласно утверждённой табели, суточное назначение на одного арестанта составляло всего 7 копеек. 3 копейки стоил фунт (453 г) ржаного хлеба самого низшего качества, оставшиеся четыре шли на крупу и картофель для приготовления жидкой каши или пустой баланды. Даже кипятком арестантов особо не баловали. Так что сильно не пожируешь. Да и работать приходилось «за двоих» в тюремных мастерских либо под конвоем у частных лиц, и всё это - за копейки, которые, впрочем, можно было потратить на питание в тюремной лавке.

А ещё в местах заключения действовала целая система штрафов и наказаний, вплоть до физических. Правда, в январе 1912 года вышло предписание министра юстиции империи: «Применять в тюрьмах телесное наказание, считаясь с психическим состоянием арестантов и их интеллигентностью... ». С этого времени интеллигенцию, попавшую в заключение, уже не пороли...

Новый век: разгул преступности
Судя по газетному разделу «Происшествия», короткая относительно спокойная жизнь херсонских обывателей закончилась с началом нового, XX века. Преступления становятся всё кровавей и бессмысленней, всё чаще на страницах газет мелькают сообщения об эксах, совершённых революционерами-экспроприаторами, хотя часто под видом революционеров действовали самые обыкновенные местные бандиты. Городские обыватели уже не могли чувствовать себя в безопасности в своих жилищах - даже за «семью» запорами. Полиция всё чаще констатирует факт небывалого роста оставленных на улице на произвол судьбы новорождённых младенцев. «Несчастные младенцы, бросаемые под заборами на улицах, иной раз оказываются растерзанными свиньями и собаками... » - говорилось в рапорте полицмейстера Шишкина губернатору.

В преддверии Русско-японской войны и революционного 1905 года в городе всё чаще раздаются выстрелы, а доморощенные террористы швыряют самодельные бомбы, причём не только в представителей власти и полицейских, но и в нежелающих поделиться своими деньгами «на революцию». Бесчинства в городе продолжаются и после подавления аграрных беспорядков, даже несмотря на то, что Херсон был объявлен «на положении чрезвычайной охраны», и город патрулировали конные полицейские патрули. Газеты сообщали: «Неизвестным злоумышленником было совершено нападение на часового Б. Цаплю, стоявшего на посту возле казённого здания 212-го Бахчисарайского полка. Подойдя к Цапле, неизвестный произвёл в него выстрел, после чего побежал по направлению к Военному форштадту... »

«Прошлой ночью во дворе дома Н. Примакова, по Нижней улице, полицией найдены зарытыми в земле четыре медные фитильные бомбы... »

«В ночь на 30 октября в совершавшего обход пристава Первой части Черкасова возле городского театра неизвестно кем был произведён выстрел из револьвера... ».

«В прошлую ночь в разных частях города были задержаны 25 человек, подозреваемых в разных кражах, в том числе и в краже у городского головы».

«20-го января около 9 часов вечера в квартиру Зельвина, проживающего по Мясницкой ул. в собственном доме, вошли девять вооружённых револьверами, некоторые из грабителей были в масках... »

«Около 8 ч. утра в проезжавшего в пароконной бричке начальника тюрьмы Чинёного-Пронцуза, на углу 1-й Форштадтской и Почтовой улиц, против дома Бапкина, двумя поджидавшими его молодыми людьми брошена бомба... » По счастливой случайности в этот раз начальник тюрьмы отделался лишь лёгкой контузией и незначительными царапинами. Одного из бомбистов пытались задержать случайные прохожие. Поняв, что уйти не удастся, мальчишка-террорист выстрелил себе в сердце. Другой бомбист был задержан уже на Военном форштадте, но успел напоследок застрелить полицейского и извозчика, отца четырёх малолетних детей. Суд приговорил террориста-убийцу к смертной казни.

Спустя несколько дней на Стрельбищном поле (ныне территория Днепровского рынка) приговор был приведён в исполнение. Вместе с бомбистом по приговору суда были казнены ещё несколько человек, отличившихся в убийствах и грабежах в период так называемых аграрных беспорядков 1905 года.

«Вечером 17 января в херсонской политической тюрьме взбунтовались заключённые. Помощник начальника тюрьмы г. Настич начал успокаивать заключённых, но был окружён последними со всех сторон. Находясь в безвыходном положении и видя угрожающую ему опасность, произвёл два выстрела, одним из которых одного заключённого убил наповал, а другого легко ранил». Впрочем, иногда случалось и наоборот. Так, однажды заключённые губернской тюрьмы Евлагин и Крыжановский, усыпив бдительность надзирателя Удода, задушили его и, завладев револьвером, попытались пробиться к воротам. Однако их попытки пресекла внутренняя охрана тюрьмы. Арестантов схватили. А потом были суд и показательная казнь убийц, приговорённых к смерти. Экзекуция проходила во дворе Елисаветградской политической тюрьмы, располагавшейся в районе нынешних улиц Петра Калнышевского и Лютеранской, в советское время носивших название Чекистов и Кирова.

На следующий день городская газета «Югъ» сообщала: «Вчера ровно в 7 часов утра приговорённые были выведены во двор тюрьмы и у эшафота, окружённого каре солдат, выслушали конфирмацию, прочитанную секретарем суда, и отходную молитву, произнесённую священником. После этого взошли на эшафот. Сначала Евлагин, за ним - Крыжановский.... В 8 часов казнь была окончена, и трупы казнённых по освидетельствованию их врачами Рождественским и Слесаревским были уложены в чёрные гробы и похоронены за кладбищенской стеной. При совершении казни находились также до 70 арестантов из губернской тюрьмы и исправительного арестантского отделения».

Очередным потрясением стала начавшаяся спустя несколько лет Первая мировая война, нарушившая и без того шаткое социальное положение в стране. Всё разраставшиеся проблемы стали благодатной почвой для подготовки будущего государственного переворота в 1917 году, чем и не преминули воспользоваться революционно настроенные силы.

Александр Захаров
«Гривна-СВ».- №50 (942).- 12.12.2019.- стр.7

 

Напишите свой комментарий

Введите число, которое Вы видите справа
Если Вам не видно изображения с числом - измените настройки браузера так, чтобы отображались картинки и перезагрузите страницу.